ЭПИЛОГ

Оля

Просыпаюсь от знакомых звуков, раздающихся из соседней комнаты. Осторожно выпутываюсь из крепких Гришиных объятий и встаю с кровати. Оглянувшись на мужа, невольно улыбаюсь, наблюдая, как во сне он машинально шарит по кровати в поисках меня.

Первое время после того, как он нашел меня, вернее нас, он вел себя как одержимый. Из рук не выпускал, контролировал каждый мой шаг, следил за питанием, а ночью подрывался в панике, если я вставала в туалет. Конечно, несмотря на мои сомнения и возражения он сразу же перевез меня в свою, то есть нашу квартиру.

С работы он меня уволил практически сразу же. Тогда они с Павлом чуть не разругались, а другу еще и от меня досталось, что сразу же не рассказал, о том, что Гриша с Мироном попали в аварию. Не было бы тогда всех этих махинаций с подставной заказчицей. Они, конечно, помирились, но общаются все больше по работе, так как бизнес у них теперь общий.

С Максом Гриша, наоборот, подружился, но тут уже и повод повесомей нарисовался, и не только в плане контроля моего здоровья, но и Алискиного счастья и будущего.

Приоткрыв дверь, тихонько подхожу к кроватке, над которой горит ночник.

– Веселишься, – с улыбкой смотрю на маленькую копию Гриши. – Развлекаешься опять.

Захару уже полгода, и с каждым днем он становится все более самостоятельным и независимым. Вот и сейчас уже почти час ночи, а сынок спать не собирается. Лежа в своей кроватке гулит, и бренчит подвешенными на бортике погремушками.

Плакать не собирается, не мужское это дело, а ему и без того забот хватает. Снять носочек, подтянуть аппетитную ножку ближе и изучить каждый пальчик, и желательно на зубок. Вернее, целых два зуба, которые появились совсем недавно.

Маленький викинг, крепкий и пухлый, весь в складочках и перетяжках на сладких ручках и ножках, с Гришиными глазами и бровками. И улыбается мне совсем как его папа. Когда смотрю в эти хитрые глазки и вижу улыбку, сердце затапливает нежность.

Слышу, как тихо открывается дверь детской, но делаю вид, что не замечаю появления мужа. Лишь когда на талии в горячей хватке смыкаются сильные руки, протяжно выдыхаю и, откинувшись головой на его плечо, подставляю шею под наглые губы.

– Не спит? – урчит Гриша, пройдясь губами по шее к уху и, прикусив мочку, хрипло намекает: – Ночь моя. Пора в кроватку, родная.

– Подожди, пусть уснет, – покрываясь толпами мурашек, задушено бормочу в ответ.

– Сейчас ускорю процесс, – хмыкает муж и, мягко отстранив меня в сторону, берет сына на руки.

– Он на это и рассчитывал, – хихикнув, отзываюсь я, садясь на кресло, стоящее у кроватки.

– Захар Григорьевич, – ласково воркуя, Гриша устраивает сына на груди и, поглаживая по спинке, начинает укачивать и бормотать: – Соблюдай очередность, сынок. Ночью мама моя, а ты уже большой и должен спать всю ночь.

Сын начинает тихонько гулить, нажевывая кулачек и щедро заливая плечо мужа слюнями, а Гриша продолжает воспитательные беседы в стиле «разговоры по-мужски».

– Вот, как нам скажи планировать тебе сестренку, если ты все планы срываешь?

– Отсюда поподробнее? – прыснув от смеха, интересуюсь у мужа, а он, хитро подмигнув, прикладывает палец к губам.

– Молчать женщина, – урчит мой варвар, а в глазах плещутся искорки веселья. – Меня младшая сестра перегнала. Не порядок…

– Меня о вашей эстафете не предупреждали, – хрюкнув от с трудом сдерживаемого смеха, отзываюсь я и, прикрыв рот ладонью, тихо смеюсь.

– Ну, все, уснул, – тихо сообщает муж и, осторожно положив Захара в кроватку, прикрывает одеяльцем, чмокает и поворачивается ко мне: – Теперь ты на ручки иди.

– Ну вот еще, – притворно возмущенно шиплю я, но Гришу это только раззадоривает.

– Опять бегать от меня собралась? – опускается передо мной на колени и, скользнув руками по бедрам, задирает мою ночную рубашку до самой талии.

– А ты догони меня, – проведя рукой по покрытой щетиной щеке, заявляю провокационно.

– Беги родная, беги, – рычит Гриша и, чмокнув мою ладошку, наклоняется и утыкается носом мне в живот. – Все равно же догоню. И отшлепаю…

– Когда Алиску навестить поедем? – облизнув губы, пытаюсь отвлечь мужа.

– Не о том ты сейчас думаешь, – поцокав языком, отзывается Гриша и, дернув меня за бедра ближе к краю кресла, наклоняется и впивается в губы властным поцелуем.

Просовывает руки мне под попу и крепко сжимает, одновременно впечатывая промежностью в свой напряженный пах. Ахаю ему в губы и, оторвавшись от моего рта, муж косится на кроватку, где сладко посапывает сын. Решительно встает и, дернув меня за руку на себя, наклоняется, обхватывает за бедра и закидывает на плечо.

– В берлогу, срочно, – урчит довольно, недвусмысленно шлепнув меня по попе. – Отстаем от плана.

– Пусти, я сама, – закатываясь от смеха, вцепляюсь ноготками в его голую спину.

– Молчать женщина, – повторяет нарочно строгим голосом и, направляясь к двери, добавляет: – Я все решил.

– Не рано? – намекаю, хихикая, пока муж заносит меня в нашу спальню и, осторожно уложив на кровать, нависает сверху.

– Напомнить, что ты мне обещала? – спрашивает, хитро улыбнувшись.

– Когда? – в непонимании хлопаю ресницами.

– В караоке. Год назад, – подмигивая, урчит Гриша.

– Ты все еще помнишь? – веду руками по груди и, обняв за плечи, притягиваю ближе. – Сына… и дочку… и точка.

– Никаких точек, родная, – ухмыляется муж и запечатывает мои губы поцелуем.