Глава 38

РОМАН БЕССОНОВ

Ломаю плечом дверь. Знаю, что скорее рассажу себе плечо, чем снесу створку, но уже просто не могу бездействовать! У меня сильный мочевой пузырь и кишечник. Без уборной я могу обойтись длительное время, но все же не вечность. А по моим подсчетам, братец замуровал меня тут и держит без еды и воды уже часов тридцать шесть кряду. Я не могу гадить там, где нахожусь. И это придает мне злости и сил.

Я – машина! Я – боец! Эта дверь не сломает меня. Это я сломлю ее как деревяшку! Удар! Снова удар! Сто ударов или уже двести? Теряю счет, но не присутствие злого упрямства.

Хрясь!!! Дверь надсадно крякает и ломается на уровне моей груди. Охренеть – я лось! Смог! Сломал эту чертову деревяшку! Ну я красавчик!

Выбираюсь быстрее из склепа. Перепрыгиваю через сломанное дерево на уровне своей груди. Так, где это я? В каком-то погребе! Пахнет сыростью и плесенью. Глаза мои давно привыкли к полумраку, и я, как голодная псина шарю глазами по пыльным, заросшим паутиной полкам в поисках чего-то съестного.

Есть! Замызганная банка с каким-то соленьем! Бинго! Хоть чего-то пожру, а то совсем желудок без еды свело. Вскрываю литрушку. Огурцы! Съедаю их за пару секунд. Запиваю все это рассолом! Как же я голоден, но лучше уж огурцы, чем вообще ничего. И рассол, скотина такой соленый, но все же лучше, чем снег в качестве питья.

Перекусив, осматриваю стены и потолок в поисках отверстия. Замечаю в углу хиленькую деревянную лестницу. Значит, заветная дверца на потолке.

Поднимаюсь. Лестница настолько хлипкая, что надсадно крякает под моим весом. Как же мой братец-козел тащил меня сюда по ней? Небось, тупо на пол сбросил мою тушу, чтобы не ломать трухлявое дерево.

Дергаю ручку дверцы, вмурованную в потолок. Заперта. Ну а чего я хотел? Чтобы она гостеприимно распахнула для меня свои створки?

Ладно, коли дверь расхреначил, так и это недоразумение выбью! Прощай, кулак! Не башкой же мне ее выбивать? Башка мне еще понадобиться. Восстанавливать, то, что уже успел натворить Радик-Гадик.

Удар! Кровь брызжет в разные стороны. Такое чувство, что сломал запястье. Стискиваю зубы покрепче и бью еще раз. А потом еще и еще. Еще и еще!

Есть! Выбиваю эту сраную дверь! Это мне еще повезло, что Радька на нее диван не поставил, или шкаф… Не думал, что я выберусь, гад.

Мочевой пузырь уже сводит от переполненности. Тихо рыча, выбиваю растрескавшееся окно хибары и выскакиваю прямо в снег! Ого, как тут все запорошило! С наслаждением справляю нужду.

Фух, теперь вообще жить можно!

Оглядываюсь. Вокруг разгромленный двор, обнесенный покосившимся забором. Где это я? За забором заброшенные избы-развалюхи. Далее густой лес. Ели вперемешку с березами. И снег! А холод какой! Я, в своей рубашке-поло с коротким рукавом, трясусь, как лист на ветру. Вот почему в погребе мне было так холодно!

Возвращаюсь в хибару обратно через окно. Может тут хоть какая-то одежда завалялась? Иначе мне просто не выжить на промозглом ветру и морозе.

Осматриваю пыльный комод, допотопный телевизор, старенький диванчик, покрывшийся плесенью… с облупившегося потолка, свисает паутина. М-да домик заброшен, и давно. Но все равно лезу в допотопный шкаф. Какая удача!!! Старенькая телогрейка, видевшая еще царя гороха, да порванная фуфайка гламурного оливкового цвета. Вещи воняют не то, что нафталином, а древним как мир запахом времени. Но выбирать не приходится. Надеваю все это на себя, и несколько минут, тупо жду, когда согреюсь.

Обувь бы какую тоже найти. А то Радька похитил меня в том, в чем я был дома – в кожаных светлых мокасинах. В такой обуви по снегу особо не пошастаешь.

Есть! Вижу и древние-придревние валенки! Без сожаления выкидываю мокасины, надеваю башмаки. Класс!!! Тепло, сухо. Теперь есть малюсенький шанс, что не замерзну, хотя бы в первое время.

Уже рассматриваю дом на предмет печки, но потом мне в голову как ударит: Радик! Он может вернуться сюда в любую минуту. Возможно не один. Я же не знаю масштаб его предательства, и возможных перебежчиков с моей стороны на его. Он может прибыть вместе с вооруженными соратниками, и тогда мне хана! Что я смогу сделать против дюжины добрых молодцов наперевес с автоматами? Забить их мокасинами? Бред.

Мне нужно выбираться отсюда! И как можно быстрее!

* * *

ЛЕРА

Еще несколько дней проходит в полном неведении по поводу Ромы. Радион практически не показывается дома, предпочитая находится в других местах. Мне это только на руку.

Сявый звонит мне, заверяет, что все идет по плану. Рому ищут, но пока отыскать не могут.

Головорезы Радиона все так же охраняют меня и детей, не давая никакой возможности вырваться из плена.

От нервов я уже места себе не нахожу. Порой нападает странная апатия, и даже сонливость. Я ничего особенного не делаю – готовлю кушать себе и мальчикам, хожу на прогулку с детьми и животными, под бдительным конвоем, конечно же. Но устаю так, будто ежедневно генеральную уборку затеваю, не меньше.

Сегодня я особенно уставшая. После укладки детей спать, выползаю на кухню, выпить чаю. Может, я больна? Заболела чем-то от нервов, и теперь не могу себя чувствовать, как прежде?

И где же там Рома… живой ли? Здоровый? Хотя я приму его обратно любым! Здоровым или больным! Лишь бы вернулся. И лишь бы его братец не навредил нам с детьми.

– О-о-о… красавица-недотрога у нас тут нарисовалась… – на кухню вваливается Радион.

Сжимаю покрепче кружку с горячим чаем. Он легок на помине. Мужчина пьян. Его шатает в разные стороны.

Ухмыляется, глядя на меня как голодный мартовский котяра на сметану.

– Не спится тебе, Лера? – подбирается ко мне поближе.

Сжимаю челюсти, чтобы не рявкнуть на него от души.

– Ух, как смотришь! У меня аж расплавленная сталь по жилам течет вместо крови, настолько ты меня заводишь – делится со мной впечатлениями Радион.

– Не подходи ко мне! – выставляю вперед руки.

Чувствую его нехорошие намерения. Добром это точно не кончится! Ну и зачем я сюда пришла? Сидела бы в детской, и ничего подобного не случилось бы… нет, понесла меня нелегкая чай пить в недобрый час.

– Не подходить к тебе? – мужчина уже близок ко мне почти в плотную. – А то что ты мне сделаешь? А?

Опускает тяжеленые руки ко мне на плечи. Я чувствую его незнакомы звериный запах. От Ромы пахнет по-другому. Пахнет своим. Родным и любимым мужчиной. А от Радиона, чужим. И вот же странность, при одинаковой внешности у них разные запахи. И от запаха Радика меня… тошнит! Морщусь. Прикрываю глаза. Сглатываю нехороший ком в горле.

– Смотри на нее, скривилась вся! – рычит мне в лицо Радик. – Небось братца моего обслуживала, стоя на коленях и денно и ношно, а от моего лица ее тошнит!

– Отойди! – еле шепчу я.

– Ну уж нет! Я хочу тебя! Сегодня хочу! Прямо сейчас хочу!

– Нет!

– И ты мне дашь, с…! Потому что теперь я твой хозяин! Я – твой господин!

Радик грубо толкает меня на стену, наваливается всем своим богатырским весом, расплющивая меня под собой. Рукам и шарит по куртке пижамы, дергая ткань на себя. Пуговицы веером рассыпаются по паркетному полу, отскакивая от него точно горошины из дырявой холщины.

Руками пытается добраться до кожи. Я не могу вырваться, не могу пошевелиться. Вздохнуть не могу. Тошнота подступает снова.

Лицо мужчины приближается неотвратно. Он жестко целует меня, до синяков. Чужой отвратительный мужской запах заполняет мои легкие и я не выдерживаю. Меня тошнит прямо на него. От удивления мужчина отскакивает от меня. С изумлением смотрит на то, как я корчусь над полом.

Молчит. А я, закончив, по стеночке выползаю из кухни, потому что у меня дико кружится голова, как при низком давлении. За мной больше никто не гонится, но я доползаю до детской, и закрываю дверь на внутренний замок.

Господи, что это было? Радион пьян, и его поведение вполне объяснимо. Но вот почему стошнило меня? Это что еще за новости?