Глава 39

РОМАН БЕССОНОВ

Застегнув поплотнее фуфайку, нахлобучиваю древнюю ушанку поглубже на голову. Есть шанс, что не замерзну в этом ветхом старье и не заработаю воспаление легких.

Надо убираться отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Никто ведь не знает, когда моему братцу взбредет в голову вернуться.

Перемахиваю через покосившийся заборчик. На нос сыплются первые снежинки. Даже погода благоволит мне! Снег засыплет все следы от моих валенок. Просто огонь!

Оборачиваюсь по сторонам. Никого. На меня смотрят лишь забитые досками ставни оставленных избушек. Дороги тоже почти не видно – так, грязевая каша из глины, припорошенная снегом. Надо найти трассу. Поймать попутку, вернуться в Москву и спасти мою девочку с пацанятами.

В мыслях мой план логичный и красивый, а на деле: мертвая деревенька окружена лесом. И никакого намека на дорогу, даже небольшого, здесь нет. Куда же меня привез мой братец?!

Что за богом забытая местность такая?

Но делать нечего. Надо выбираться. Хотя бы в лес ноги дать. А там, глядишь и на тропинку какую набреду.

Еще раз на всякий случай обошел деревеньку по периметру. Ничего. Выбрал путь, где деревьев вроде как поменьше, да побрел, пока еще светло. Кстати, сколько сейчас времени интересно? Как же тяжело современному человеку без телефона, навигатора и прочих гаджетов сейчас ориентироваться на местности! Ну ладно, как-то же прошлые поколения жили без всего этого, и я выживу.

Через некоторое время понимаю, что ложно принял прореженный от деревьев путь за верный. Он завел меня в глухую чащу. Смеркается. Мне нужно остановиться и подумать, что делать дальше.

Снегопад метет нехилый такой. Это конечно классно, что он заметет все мои следы, но он и меня таким макаром заметет. Нельзя оставаться на открытом пространстве в такой холод и снег. Я просто окоченею тут, и никто даже трупа моего не найдет – волки обглодают кости, и привет!

Да и поесть чего-нибудь очень охота! Солеными огурцами особо сыт не будешь.

* * *

РОМАН БЕССОНОВ

Есть хочется все больше и больше, вернее не есть, а… жрать! Чисто по-мужски. Мяса. И побольше. Когда вырвусь из всего этого звиздеца, нажарю отборного шашлыка на углях, и нажрусь от души! Сволочь, Радик конечно, что так сильно меня подставил и бросил подыхать в том подвале. Но он не учел того, что мы с ним как две копии. И раз он выжил и восстановился после ранения, то и я выживу. Я вообще – гад живучий.

Рябина! Алеет на снегу, как капля крови. А потом еще одна, и еще! Капли сливаются в кровавую лужу, а потом и вовсе, в озеро.

Срываю одну. Сок брызжет в разные стороны. Пробую. Тьфу, ну и гадость… даже на голодняк, гадость! С роду ягоды не любил. Но делать нечего, хоть ягод поесть нужно, чтобы не окочуриться. Главное, не продристаться после!

Пока ел рябину, не заметил, как вышел на более-менее прореженную поляну. Оглядываюсь в поисках снега почище – липкие кровавые от сока руки сполоснуть.

Лачуга! Глазам своим не верю! Грязная, старая, покосившаяся… но стены и крыша над головой, имеются.

Дверь висит на петлях. Это я так сопли культурно обозвал. Все равно стучусь. Да, знаю, по-идиотски, ну а вдруг там егерь какой живет, а я так, без приглашения вламываюсь.

Никого. Ожидаемо. Лишь паутина свисает с косяка, на манер тюлей.

Ну и ладно. Зато не запорошит на снегу. Вхожу, оглядываюсь. Черт, даже кровать тут имеется. Правда, я не рискну на нее прилечь – развалится в труху под моими ста килограммами. А это что? Не подводят ли меня глаза? Печка! Ох, как кстати-то!!! Старая, допотопная, дровяная… но печь! А под ней и запас поленьев не отсыревший. Мой ангел-хранитель просто красавчик! Надо будет ему в церкви свечку поставить, если выживу! А лучше вообще новую церковь построить. Или детскому дому крупную сумму выделить. Ну, в общем, придумаю, как его отблагодарить!

Дрова закидываю в печь. Поджигаю. Ну давай, милая, гори. Только не спали тут мне всю избу!

Печь трещит, лачуга ухает и стонет – точно живая. Но это от тепла, воздух расширяет старые ссохшееся доски конструкции, и она начинает оживать. Тепло… как же классно, жарко и хорошо!!!

Оттаявшие понемногу мозги начинают соображать по-другому. Ни спалю ли я дымом над деревьями свое местоположение?

Хотя, я ушёл довольно далеко от заброшенной деревеньки. Дым должен рассеяться по такому расстоянию, не выдавая меня. Да и поленьев немного, через час выгорят без остатка, а я хоть теплом наслажусь! Прикрываю поплотнее дверь, чтобы сохранить тепло до утра. Становится совсем темно. И только веселый огонек от поленьев что-то задорно трещит на своем, да согревает мое заиндевевшее тело. Я так устал за все то время, что валялся в подвале, а потом скитался по лесу, что мускулы мои, отогревшись и расслабившись, не могут более напрягаться и я погружаюсь в сон.

* * *

ЛЕРА

– Вставай! – грубо трясет ручкой двери Радион. – Быстро открыла мне дверь!

Дети спят. Еще рано. И я боюсь, что он перебудит мальчиков, а те испугаются. Поспешно соскальзываю с кровати, лечу к двери. Открываю.

Грубые мужские руки хватают меня чуть ли не за шкирку, и тут же припечатывают к стене:

– Что вы делаете, отпустите! – требую я, холодея от страха.

От Бессонова несет перегаром. Крепко он вчера выпил. Меня сейчас стошнит от ужасного смрада. Я бледнею. К горлу подступает ком.

– Быстро собирайся, и на выход! – рычит Радик мне в лицо.

Смотрю на него с изумлением. Это он что, выгнать меня решил?

– В больницу поедем! – решает пояснит мужчина.

– З-зачем в больницу… – заикаюсь я.

– Затем, что тошнит тебя! Небось снова от братца моего понесла, когда в баньке кувыркались!

– Что?! – искренне удивляюсь я. – Вы думаете, что я…

Боже, а ведь правда… мое нынешнее состояние очень похоже на то, когда я носила мальчишек… тошнота, слабость, усталость, вялость, сонливость… все один в один!

Несмотря на потрясение, я не могу не побеспокоиться о сыновьях:

– Дети с кем останутся?

– Ксения уже на кухне. Она приглядит за ними. Не тяни резину, Лера!

– Дайте мне четверть часа, – прошу я.

Даже хорошо, что он отвезет меня в клинику – там я узнаю точно, беременна ли я снова от Ромы, или нет. Лучше уж так, чем мучиться от неизвестности.