Парень с каталогами

Мы пообщались еще десять минут, а затем подали обед. И после еды приступили к обсуждению вопроса, по которому я прибыл:

— Как насчет нужного мне уголовного дела, мастер Иванов? — как бы между прочим поинтересовался я.

— Оно уже у вашего секретаря, — ответил жандарм, и покосился на столик, за которым сидели и что-то обсуждали девушки.

— Как это? — не понял я.

— Обычно, — пожал плечами Иванов. — Алиса сегодня сняла копии, и еще в машине передала их вашему секретарю.

Он обернулся, взглянул на сидевшую неподалеку Белову, и та кивнула.

— Если не доверяете, можете приехать для сверки, — продолжил Иванов. — Но только не сегодня. У нас в отделе проверка с утра. Из тех, о которых не предупреждают. И думаю, им не понравится, что по отделению шныряет адвокат. Могут появиться вопросы.

— Спасибо, мастер Иванов, — поблагодарил я жандарма и встал из-за стола. — Позвоните мне, когда напишете заявление. И найдите адреса конторы нотариуса и лаборатории.

— И вам спасибо, — ответил собеседник и добавил. — За то, что взялись мне помочь.

Скорее всего, я был единственным, кто решил подсобить Иванову и выйти против Шуйских. Вслух я, впрочем, говорить этого не стал. Молча протянул Дмитрию ладонь, и жандарм ответил на рукопожатие.

Мы с Нечаевой покинули заведение и вышли к парковке, где нас уже ожидал Фома:

— Могу я поинтересоваться, что за разговор был к вам у Иванова? — уточнила Нечаева, когда мы отошли на порядочное расстояние от ресторана.

— Просил помощи в оспаривании завещания, — ответил я, и Арина Родионовна загадочно улыбнулась, давая понять, что ее теория подтвердилась.

— Белова правда передала вам дело? — поинтересовался я, когда мы подошли к машине.

— Да, папки в пакете, лежат в машине, — ответила девушка

— Куда дальше, — уточнил Фома, когда мы мои на заднее сиденье «Империала»

— В офис, — ответил я и довольно откинулся на спинку. — А по дороге можем завезти Арину Родионовну домой.

Я обернулся к сидевшей рядом Нечаевой, и она согласно кивнула. Фома завел двигатель, и «Империал» выехал с парковки.

* * *

К офису я прибыл вовремя. Вошел в дом, закрыл дверь, прошел в приемную и заметил курьера в куртке с логотипом магазина электроники. Паренек как раз вышел из арки и робко топтался на входе во двор. Потом обреченно плелся по дорожке, сжимая лямку старой потрепанной почтовой сумки. Кажется, он надеялся, что споткнется о развязанные шнурки, которые тащились за его ботинками. Но судьба распорядилась иначе. Виноградова удалилась куда-то по своим призрачным делам. Или просто не стала пугать бедолагу, который, очевидно, понимал, в чей дом пришел. Поэтому паренек взошел на порог. С каким-то детским любопытством я следил, как за гостем наблюдал Фома, который чистил коврики машины за углом. Разносчик не заметил моего слугу и долго кусал губы, прежде чем поднести руку к двери. Он собирался постучать, но Питерский не позволил ему этого сделать. Помощник безмолвной тенью скользнул вдоль стены и вкрадчиво уточнил:

— К некроманту пришел?

Пацан подскочил на месте и тоненько вскрикнул. Уставился на Фому испуганными глазами и зажал рот ладонями.

— Чего? — невинно уточнил слуга, но я заметил, как в его шевелюре показались кончики кошачьих ушей.

«Как есть кот», — подумал я и покачал головой. Надо будет нам записаться в какой-нибудь стрелковый клуб. Быть может, стрельба по мишеням поможет перевертышу реализовать охотничьи инстинкты.

— Ты постучи, — добродушно продолжил Фома. — Авось призрак откроет.

— При…зрак? — мальчишка задрожал как осиновый лист. — Всамделишний?

— Неужто не хочется увидеть своими глазами? — немного разочарованно протянул Питерский и махнул рукой на гостя. — Так всю жизнь и проведешь. Как обычный.

— В смысле? — вскинулся парнишка, который уже успел прийти в себя.

Наверняка стрижка и приличный костюм Фомы дали ему надежду, что тут его не собираются убивать. Именно потому доставщик приосанился, поправил съехавшую на затылок кепку и свел брови у переносицы.

— А вы необычный чо ли, господин хороший? — воинственно крикнул он в спину Фомы.

Тот расплылся в довольной ухмылке. Только я догадался, что когда слуга повернулся к гостю, на его лице уже не осталось и тени улыбки.

— Конечно, необычный. А какой, по-твоему, человек станет служить некроманту и жить в проклятом доме?

— Взаправду проклятый? — шепотом осведомился паренек и на мгновенье уставился в окно, из которого я наблюдал за представлением. Но моей удаче шторы были достаточно плотными. Потому я остался незамеченным.

— Конечно. Люди зря говорить не станут, — нагнетал мой помощник. — И призраков в доме хватает. Господин набирает новых, когда ему скучно.

— И откуда он их берет? — резко побледнел паренек.

Фома сделал вид, что раздумывает говорить ли правду, а потом махнул рукой:

— Ну… — понизив голос, заговорщицки начал слуга. — Думаешь, зачем барин решил работать адвокатом?

— Чтобы людям помогать, — пискляво предположил гость.

— И чтобы преступников наказывать, — строго поправил курьера Фома. — Вот господин ездит в острог и каждый раз оттудова привозит призраков.

— Чьих? — не понял гость.

— Ничейных, — горячо заверил его Фома. — Хозяин мой не ворует чьих-то домашних призраков. Они живут у вас и присматривают за порядком. Чтобы в случае чего некроманту про каждого что-нибудь интересное поведать.

— Зачем? — парень кажется готов был потерять сознание.

Фома пожал плечами:

— Призраки страсть как любят болтать. Порой и не остановишь — так и бубнят все ночи подряд.

— Здесь? — парнишка ткнул пальцем в дверь дома.

— Везде, где хозяин их позовет, — важно кивнул Фома. — И здесь тоже. Особенно любят болтать те, кого барин из острога приволочет. Они ж там совсем одичали без человеческого общения. И когда хозяин устает, то просит меня беседовать.

Пацан стянул с головы кепку и вытер со лба испарину и тихо уточнил:

— С призраками? —

— С ними, родимыми, — важно кивнул Фома. — Я уже привык. Хочешь, позову кого-нибудь из новеньких?

Последнюю фразу он произнес с видимым интересом, но здесь его ждало разочарование:

— Н… нет, — проблеял разносчик и принялся трясущимися пальцами открывать сумку. — Я принес каталог. Ваш хозяин заказал… Прошу, передайте ему…

Питерский вздохнул и принял из рук доставщика пару брошюр:

— Ну, передать-то можно, конечно. Уверен, что не хочешь зайти?

— Не хочу, — попятился бедолага и спустя секунду уже практически бегом скрылся в арке.

Фома сиял от удовольствия. Я аж залюбовался им в этот момент.

— Развлекаешься? — спросил я, высунувшись в открытую форточку.

Вопрос Фому не смутил, и слуга просто ответил:

— А чем еще заняться, когда они сами напрашиваются?

— Вот откуда берутся слухи, — протянул я.

— А я каждый раз что-нибудь новое придумываю, когда кто-то из таких вот пацанов спрашивает о вас.

— Зачем?

Слуга махнул рукой:

— Пусть болтают. Любая слава нам только на пользу, вашество. Потому каждый из мальчишек уверен, что знает правду и точно не станет пытаться забраться в дом или шутить с некромантом. И благодаря этим слухам теперь могу не запирать машину.

— Хитрец, — вынужден был признать я и протянул руку в окно. — Давай сюда журналы.

— Вы технику решили приобресть? — уточнил Фома, рассматривая каталоги.

— Для госпожи Виноградовой, — пояснил я. — Обещал купить ей телевизор.

— Цветной? — довольно уточнил парень.

— Конечно. Черно-белые уже раритет. Их наверно днем с огнем не сыщешь. Да и не к чему они, когда есть цветные.

— Вы не экономьте, вашество. Ежели что, и с меня долю возьмите за телевизор.

— Зачем? — удивился я.

— Чтобы Любовь Федоровна была довольна, — пояснил слуга. — Она так много для нас всех делает, заботиться. Вещи для чистки собирает. Потом разбирает их. Посуду моет, овощи чистит, когда Иришка не поспевает. В доме порядок одна поддерживает.

— Ты ведь тоже много по дому делаешь, — напомнил я.

— Так то по проводке, или по канализации. Или плиту посмотреть. Просто в этом Любовь Федоровна не разбирается. Ну, просит она меня иногда шторы повесить. Так потому, что приучает к самостоятельности. А может, ей просто хочется компании. Это ж понятно.

— Ясное дело, — кивнул я.

— Так что ей и впрямь надо сделать подарок, — продолжил слуга. — А что можно подарить призраку? Особенно женщине в таком деликатном положении? А это вы сами догадались про телевизор, вашество? Все же вы умный очень.

— К сожалению, не сам, — мне и впрямь стало немного стыдно. — Она меня попросила.

— Умная женщина. Не стала ждать милости от некроманта, — хмыкнул Фома. — Ну, и правильно. Вы уж выбирайте, а я съезжу и привезу.

— Я позвоню в магазин, и они доставят.

— С чеком и гарантией? — тут же осведомился слуга. — Я б лучше сам. А то продадут какой-нибудь аппарат после ремонта.

— Некроманту? — уточнил я.

— И то правда, — согласился слуга. — Студентик этот, который журналы принес, наверняка в конторе растреплет, что вы адвокат и некромант. Тогда точно не посмеют подсунуть неликвид.

Последнее слово парень выговорил старательно. Очевидно, выучил его не так давно.

— Ты прав. Так и поступлю, — похвалил я его и закрыл раму, потом вновь открыл и спросил, — а как ты относишься к стрельбе по мишеням?

— Не люблю этого, вашество, — поежился парень, а потом потер плечо, словно оно у него ныло. — Когда-то участвовал в такой забаве. И мне дюже не понравилось.

— Плечо прикладом ударил?

— Пуля засела в кости. Остальные прошли навылет, а одна застряла. Насилу вытащил.

С этими словами парень зашагал к машине, а я так и стоял, глядя ему в широкую спину. Вдруг подумал, что совсем не знаю, через что прошел этот здоровяк.

— Не спрашивай у него такого, — раздалось позади, и я повернулся к Виноградовой.

Она стояла прямо за мной и тоже смотрела на Питерского.

— Я случайно увидела его спину, когда утром зашла забрать вещи в стирку. Там шрамы, Паша. Много разных. Тяжело пришлось нашему коту. Ума не приложу, как ему удалось сохранить свою душу такой светлой, когда жизнь была с ним так жестока.

— И я диву даюсь, — согласился я с бухгалтером и повел плечами, надеясь прогнать с кожи волну мурашек.

— Нам нужно его беречь, — произнесла женщина задумчиво и потом резко сменила тон на деловой, — так какой телевизор ты мне будешь дарить, чтобы я знала, какая я хорошая.

— Наверно самый лучший, — предположил я.

Виноградова недовольно поморщилась:

— А почему «наверное»? Подарки надо делать от души. Ты ведь ценишь меня?

— Да.

— Значит, и на стоимость вещи смотреть не обязательно, — заключила женщина и забрала у меня каталоги. Отошла к креслу, села в него и принялась их изучать.

— Они все с пультами? — удивилась призрачная дама, перелистывая страницы. — То есть люди совсем обленились и поднимать задницы разучились?

Любовь Федоровна оторвалась от просмотра, взглянула на меня. И я кивнул.

— А потом покупают всякие тренажеры, — вздохнула Виноградова. — Я видела рекламу в газете, что сейчас в дома приобретают ходовые дорожки.

— Беговые, — поправил я.

— Именно. И берут их те, кто на улицу носа не показывает. Носят обувь, на которой даже пару шагов не ступить — ногу подвернешь. А дома бегают на дорожке. Где логика?

Она взглянула на меня, с интересом ожидая ответа.

— Ну… — замялся я, не зная, что сказать.

— У меня был хомяк, — продолжила призрак. — Один поклонник решил подарить мне животину, чтобы показать, какой он экстравагантный. Я кавалера, конечно, сразу выгнала. Но зверушку оставила. Пухляш бегал в колесике где-то год. Но у него не было выбора. Надо было как-то двигаться. Эти же, которые дорожки дорогущие берут, могут выйти из дома и пробежаться. На крайний случай, если нужен стимул, можно попросить охранников покидать в спину ледяные или огненные сферы. Или спустить собак.

— Ну если так судить, то и телевизор не нужен. Можно же выйти…

Женщина сузила глаза и холодно уточнила:

— Павел Филиппович, ты только что сравнил меня с хомяком?

— Нн…нет…

— Я, пожалуй, заслужила еще и домашний кинотеатр, — мстительно заявила Виноградова, и я понял, что меня развели.

Женщина пыталась казаться оскорбленной, но я точно помнил, что она говорила, что животных в доме никогда не держала.

— Выберете подороже, — предложил я.

— Естесссно, — призрак сверкнула глазами. — Подарки я страсть как люблю.

Меж тем за окном мелькнула тень, и я успел заметить подол длинного платья. Через мгновение во входную дверь постучали. Виноградова, не отрываясь от изучения журнала,махнула рукой, и та отворилась.

— Вы пугаете посетителей, — буркнул я и направился встречать гостью.

Порог переступила взрослая женщина в синем платье и чалме, обернутой вокруг головы. В ее ушах покачивались тяжелые серьги с камнями, на пальцах переливались кольца, а запястья обхватывали дорогие браслеты. Несмотря на нарочитую роскошь украшений и дорогие ткани, пришедшая не выглядела безвкусно. Ей шли рыжеватые брови, темная подводка под глазами, густой аромат сандала, колыхающийся вокруг нее, и снисходительная улыбка, которой владела каждая мудрая женщина в ее возрасте.

— Счастья этому дому, — сказала она глубоким грудным голосом, приложила ладонь к груди и слегка кивнула.

— Спасибо, — ответил я немного растерянно и тоже обозначил поклон. — Чем могу быть полезен?

— Я пришла к вам не как к адвокату, Павел Филиппович. А как к человеку, который помог моей семье в тяжелый момент.

— Прошу вас, проходите, — я указал ей на диванчик в приемной. — Желаете чай?

— Я бы не отказалась от такого угощения. День сегодня выдался утомительным.

Виноградова чему-то загадочно усмехнулась и исчезла, наверняка направившись на кухню.

— Что же вас ко мне привело, госпожа…

— Меня зовут Ия Сато, — подсказала гостья. — Я матушка Рахмата.

— У него ваши глаза, -произнес я и тут же добавил, — простите мою бестактность.

Женщина устало улыбнулась:

— Что вы, юноша, мне приятно знать, что мой сын унаследовал от меня что-то кроме скверного характера.

— Скверного? — удивленно переспросил я. — Мне показалось, что у него добрый нрав.

Женщина вздохнула и добавила:

— Для чужих. А для себя он — палач и судья. Никогда не умел отстаивать свои права и брать то, что ему нужно. Это у нас семейное. В нас слишком много совести в мире, где это качество совершенно лишнее.

— По мне — так это хорошее качество, — возразил я.

— Только для тех, у кого есть все, — ответила женщина и взяла в пальцы кулон, который свисал с ее шеи на длинной витой цепочке. — Семья приехала в Империю с пустыми карманами и желудками. Первое время мы с отцом Рахмата брались за любую работу, которую могли найти. Удивительно, как много такой работы нашлось для людей с сильными руками.

Я невольно взглянул на ухоженные ладони гостьи.

— Мои дети выросли без нужды только потому, что их родители не боялись трудиться. Сейчас мы тоже не нуждаемся, потому что наши дети помогают нам.

— Это правильно.

— Отец Рахмата держит небольшой тренировочный зал, в котором иногда появляется некромант, — лукаво усмехнулась женщина.

— Неужели? — я вернул ей улыбку. — Как тесен Петроград.

— Не то слово, — Ия потупилась и продолжила чуть тише, — Наши дети привыкли решать свои проблемы сами и не просить помощи. В этом тоже наша вина. Мы воспитали их гордыми. Я только сегодня узнала, что мой младший сын едва не потерял свое дело, в которое вложил много сил и таланта:

Я пожал плечами:

— Все обошлось.

— Вы полагаете?

Я кивнул, и гостья тяжело вздохнула:

— Сегодня мой сын пришел к нам с просьбой благословить его.

— На что? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Он признался, что встретил девушку. Ту, которая тронула его сердце.

— Видимо, Рахмат говорил об Алене, — догадался я.

— Именно это имя он назвал, — кивнула гостья.

— Алена хорошая. И сейчас под защитой моей семьи…

В этот момент в приемную внесли поднос с чаем и выпечкой.

Я нисколько не сомневался, что Виноградова нарочно подстроила так, чтобы угощение подала Алена. Девушка аккуратно поставила поднос на столик, а потом принялась разливать чай.

Ия смотрела на нее с интересом, очевидно, догадавшись, кто перед ней. Прическа Семеновой была слишком дерзкой, чтобы ошибиться в том, что именно она — та самая невеста, сбежавшая от своей судьбы.

Девица нервничала, ее пальцы немного подрагивали.

— Что с тобой, дитя? — спросила гостья, положив свою ладонь на запястье Алены. И между кожей мелькнули искорки.

Девушка удивленно вздрогнула и смущенно забормотала:

— Простите, если сделала что-то не так. Не хотела подвести…

— Все прекрасно, — улыбнулась Ия и быстро убрала руку.

Я же отметил, что синяки на коже Алены стали почти незаметными. И уже с интересом взглянул на матушку Рахмата.

Та же сделала вид, что ничего не произошло. Но как только Семенова покинула комнату, я уточнил:

— И что вы сделали?

— Заметили, мастер Чехов? — женщина удивленно приподняла бровь.

Я лишь пожал плечами, притворяясь, что действительно увидел что-то определенное.

— В нашей семье у всех есть небольшой дар. Мой муж и сыновья владеют силой, какой в вашей империей обладают аристократы. А у меня есть другая особенность. Для того, чтобы понять, что за человек передо мной, мне достаточно коснуться его. Нет, я не читаю мысли. Но могу ощутить, что у него на душе.

Я сделал глоток чая и произнес:

— Интересный талант. И жутко полезный.

— Таких как я в моем мире считали демонами, — доверительно сообщила мне гостья. — Когда супруг выбрал меня, вся его семья была против нашего союза. Потому мы и подались туда, где никому не будет дела до моего происхождения.

— Вам повезло с вашим спутником.

— И я хочу такой же судьбы своим сыновьям, — женщина подалась ко мне, поставив ладонь на стол. — Мой Рахмат смущен и растерян. Он не понимает, что его сердце сделало выбор. А я точно знаю, что происходит.

— Вы против его выбора?

— Я одобрила бы любую девушку, но эта Алена слишком светлая, чтобы мне пришлось терпеть. Она и впрямь хороший человек.

Мне пришлось сделать вид, что я не заметил, как на столешнице появилась царапина, оставленная острым когтем, в который превратился наманикюренный палец Ия.

— Никто не может заставить ее стать чьей-то парой, — предупредил я.

— Мы не варвары. И никто не будет принуждать девушку стать парой моему сыну. В этом случае его брак окажется пыткой. Такой судьбы для него я не хочу.

— Так вы пришли посмотреть на нее? — усмехнулся я.

— И договориться с ее покровителем, чтобы он позволил мне забрать девушку служить в мой дом.

— Прислугой?

— А вы думаете, что Алена согласится стать невестой незнакомца? — резонно заметила женщина. — Что войдет в его дом гордой хозяйкой? Она будет бояться и сомневаться. Или решит, что он ее жалеет. В моем доме она станет компаньонкой. Научиться улыбаться и не просить прощения за то, что у нее руки дрожат. Я не позволю ей трястись от страха. Научу улыбаться. Она начнет уважать себя и тогда примет ухаживания моего сына не как потерянная раненная птичка. Сама решит, хочет ли стать его спутницей. Выберет его.

— Вы полны сюрпризов, — искренне восхитился я. — А если она не выберет Рахмата?

— Павел Филиппович, вы так и не поняли? Она его уже выбрала. В тот день, когда отдала ему самое ценное, что у нее было — свои волосы. Она пришла именно к нему, когда могла обрезать их домашними ножницами.

— И ведь не поспоришь. Странно, что я сам не подумал об этом.

— Спасибо, что вы приняли меня, мастер. Мне отрадно знать, что рядом с нами живут хорошие люди. Я буду рада, если вы позволите мне поговорить в Аленой наедине. Обещаю, что не сделаю ничего недостойного.

— Я вам верю, — твердо ответил я.

— Моей породе обычно не доверяют, — улыбнулась женщина, явив кончики острых клыков, и я, наконец, понял, что она напоминает мне лисицу.

— В этом доме принято держать слово. Потому как даже у стен здесь есть вполне реальные уши.

— Я заметила, — согласилась Ия.

Госпожа Сато понимающе кивнула и прошла со мной на второй этаж, где я оставил ее в гостиной. Затем прошел на кухню и объяснил Алене, что к гостья пришла по ее душу. К моему удивлению, девушка не испугалась. Кажется, она и впрямь выбрала Рахмата. Потому как при упоминании цирюльника зарделась.

— Ты не обязана идти работать в ее дом, — напомнил я. — И всегда сможешь вернуться сюда или попросить помощь.

— Спасибо, — Семенова порывисто схватила меня за руку, а потом оправила подол платья и направилась в гостиную.

Я же сел за стол и попросил чая. Иришка решила немного иначе и вскоре передо мной оказался не только напиток, но также пирог с вишней, присыпанный сахарной пудрой.

Вскоре из гостиной послышался смех госпожи Сато, которому вторил довольный голос Алены. И я понял, что у этих двоих все сложится.