Беспокойное утро

По пути в офис я заглянул в комнату помощника и убедился, что парень продолжает неподвижно лежать в кровати. Фома мерно дышал, а бледность со щек начала сходить. Развернулся и хотел было покинуть комнату и почти столкнулся с Лаврентием Лавовичем, который только что вышел из душевой и щеголял в махровом халате для гостей, который ему, очевидно, выдала Виноградова.

— Доброе утро, Павел Филиппович, — смущенно поздоровался он и тут же посетовал. — Представляете, я вышел из душевой, а моей одежды нет. Пришлось облачаться в это.

— Не берите в голову, — отмахнулся я. — Скорее всего, Любовь Федоровна решила, что ваши нуждаются в чистке.

— Мою сумку еще не привезли.

— Могу одолжить вам что-то из своих костюмов, — предложил я. — Они окажутся вам немного великоваты в плечах, но вполне подойдут по росту.

Парень слегка покраснел и пробормотал:

— Да как-то неловко.

— Не переживайте об этом, — успокоил его я. — Сегодня в моем кабинете приема нет. Визитеры будут, но, поверьте, никто не станет оценивать вас по одежде. К тому же, как мне кажется, если кустодии обещали привезти ваши вещи, то вскоре явится один из них и приволочет что-то замотанное в наволочку.

— Избави Искупитель, — ахнул парень. — Скажите, что вы пошутили, княжич. У меня книги, часть которых очень хрупкие.

— Конечно, это шутка, — быстро согласился я, чтобы не изводить лекаря. Хотя подумал, что если доставку вещей поручат Зимину, то повезет, если он не будет пинать тюк из наволочки до самого порога дома. — Вы уже позавтракали?

— Любовь Федоровна принесла поднос с едой и чаем.

— Уверены, что она? — усомнился я.

— Она оставила записку. Пожелала, чтобы я съел все и выставил поднос за порог.

— Если зайдет Иришка, то позвольте ей посидеть с Фомой, — попросил я. — Девушка к нему очень привязана.

При упоминании о кухарке парень нахмурился:

— Она должна уже проснуться. Может, стоит ее тоже осмотреть? Вы полагаете, что она в порядке?

— Если бы что-то было не так, то Любовь Федоровна уже заметила. Без ее ведома в доме ничего не происходит, — заверил я лекаря.

— Понятно, — Лаврентий замолчал ненадолго и неуверенно уточнил, — а вы постоянно видите ее, верно?

— Я некромант, — коротко ответил, полагая, что это все поясняет.

— Природа некромантии все еще покрыта мраком, Павел Филиппович, — вздохнул парень. — Мне кажется, людей с вашим цветом силы в Империи куда больше чем два человека. Но не удивлюсь, если этот дар принято скрывать. А может, те, кому не повезло иметь весомую в обществе фамилию, просто не доживают до возраста, когда могут за себя постоять.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился я.

— Мастер, вы ведь не станете спорить, что не самые образованные люди считают ваш дар недобрым? — начал лекарь.

— Что уж лукавить, многие аристократы Петрограда умудряются обходить меня по дуге, словно бешеного пса.

— А теперь представьте, как к юному некроманту отнеслись бы в какой-нибудь далекой деревушке или провинциальном городке, где обитают схизматики или люди старой веры, которые признают учение до Искупителя? Особенно если подросток — не дворянин, а бастард.

— И думать страшно, — согласился я.

— У меня есть предположение, что ваш талант зреет вовсе не так, как у других одаренных, — продолжил Лаврентий Лавович. — К примеру, в записях жреца Романова пятисотлетней давности есть отметка, что некроманты с раннего детства способны видеть призраков. Или слышать их. А значит, таких детей могут считать бесноватыми или…

— Вы собираете материал для научной работы? — предположил я.

— Что вы, — растерялся Лаврентий Лавович и вновь его лицо покрылось красными пятнами. — Я просто любопытен чуть сильнее, чем стоило бы. Простите мою прямоту, Павел Филиппович. Мой отец часто говорит, что язык у меня имеет скорость большую, чем скорость мысли.

— Вы близки со своим батюшкой? — я ловко сменил тему.

— Он тоже лекарь, но не работает с пациентами, — с готовностью сообщил Лаврентий.

— На заслуженном отдыхе?

— Пока нет. Отец преподает на кафедре внутренних болезней в Университете имени Императора Константина. Его не отпускают на пенсию, потому как достойного преемника Синоду найти так и не удалось.

— А вы выбрали это же учебное заведение? — с интересом уточнил, и лекарь кивнул:

— Все так. Вы не подумайте, помощи от батюшки ждать не приходилось. Он экзаменовал меня с суровостью, которую не проявлял ни к кому. Даже несмотря на то, что я был самым молодым студентом на курсе.

— Был? Вы ушли с курса?

— Нет, мастер Чехов, — парень пригладил волосы. — Я окончил университет экстерном. Так вышло, что мне учеба давалась относительно легко. Мне нравится читать.

— Это похвально, — поддержал парня, заметив, как он смутился.

— Я не особенно любил ходить на занятия, если откровенно, — признался Лаврентий.

— Вас задирали?

— Нет, что вы. Лекарский курс не жалует насилие. Да и батюшку моего опасались. Другие студенты не решались связываться с малолетним. К тому же сыном преподавателя. А мне было неинтересно общаться с более взрослыми ребятами, которые больше интересовались девушками из смежной группы, нежели учебой. А я люблю получать знания. И больше всего мне нравится ходить на семинары и дополнительные занятия. А еще я очень люблю библиотеки.

Я невольно улыбнулся, видя, как лицо парня стало одухотворенным.

В этот момент с кровати раздался шорох и я резко обернулся. Фома сдвинулся, уронив руку, которую ему заботливо уложили на грудь, поверх одеяла.

— Все в порядке, — успокоил меня Лаврентий. — Питерский иногда двигается. И это нормально.

— Может стоит привести его в чувство? — обеспокоился я.

— Рано, — припечатал Лаврентий Лавович, внезапно посуровел. — Если он придет в себя, то лечение пойдет медленнее. У вашего помощника быстрая регенерация. И я хорошо подпитываю его силой. Но стоит понимать, что кроме внешних ожогов у моего подопечного есть внутренние повреждения.

— Вы хотя бы пытались? — подозрительно спросил я.

Парень закусил губу и нехотя кивнул.

— Я попробовал разбудить его на рассвете. Он застонал, но не открыл глаза. И я принял решение вновь его усыпить. Не хочу рисковать.

— Мне ничего не остается, как довериться вам, Лаврентий Лавович, — я положил ладонь на плечо лекаря. — Делайте то, что считаете нужным. Мы все будет ждать столько сколько необходимо. Об оплате не беспокойтесь.

— Не стоит об этом, — нахмурился Лаврентий. — Несмотря на то что я был молод, мне все же позволили дать лекарскую клятву. И я здесь не для того, чтобы заработать. Мне важно поставить Фому на ноги.

В дверь робко постучали. В холле оказалась Иришка. Девушка была бледной, одетой в платье, которое ей наверняка одолжила щедрая Виноградова. Ее влажные волосы были убраны в косу, губы оказались искусаны, а на скуле виднелась длинная царапина, которая уже успела затянуться.

— Павел Филиппович, — она всхлипнула и принялась заламывать руки, — скажите, что с ним все будет хорошо. Вы же не просто так решили оставить Фомушку дома? Не для того же, чтобы он тут умер и… и… остался…

— Вот дура, — рядом появилась Любовь Федоровна и покачала головой. — А я-то думаю, чего она ходит туда сюда, и нож в кармане прячет. Наша кухарка решила отбить кота и уволочь его в лекарню.

— С Фомой все хорошо. Здесь лучший в городе лекарь, который с ним работает, — мягко заговорил я. — Будет славно, если ты посидишь с ним и поговоришь. Хоть он и находится в лечебном сне, мне кажется, что твой голос лишним не будет?

— Правда? — с облегчением воскликнула девушка и неожиданно ловко обогнула меня, чтобы нырнуть в комнату. — Ой…

Она заметила доктора, который поправил на переносице очки.

— Простите за мой неуместный вид, — церемонно заявил он. — Но я действительно лекарь, который занимается восстановлением вашего друга. Кстати, а как вы себя чувствуете?

— Да что со мной станется, — Иришка всплеснула руками, и из ее рукава выскользнул нож и со звоном упал на пол. — Ой, а я все думала, куда я его задевала…

Виноградова подхватила столовый прибор и унесла его прочь. Я же сделал вид, что ничего странного не произошло. Лаврентий же деловито подвинул к кровати стул и предложил девушке на него присесть.

— Откройте рот. Скажите «А», — скомандовал он, окончательно убеждая Иришку, что является лекарем.

Я прикрыл дверь и направился к стоящей у подножья лестницы Алене.

— Доброе утро, мастер, — коротко поклонилась она.

— Доброе, — ответил я и направился в приемную. — Ваши документы принесли еще вчера. Вы знаете, что у вас нет паспорта?

— Все так, — плечи девушки поникли. — Батюшка не захотел справлять мне удостоверение. Сказал, что и метрики хватит. Я надеялась, что однажды смогу сама оформить документ.

— Сейчас это легко можно сделать. Со свидетельством о рождении и справкой от лекаря вы можете получить паспорт.

Девица повеселела. И протянула мне записку. Почерк на бумаге я узнал сразу же. Он принадлежал Виноградовой. Женщина отписала девушке банковский счет и выдала инструкцию для его получения. Также она пояснила, что деньги со счета Алена может снять в любое время и распоряжаться суммой по своему усмотрению.

— Я не совсем понимаю… — пробормотала Семенова.

— Любовь Федоровна небедная женщина и она решила выделить вам приданое.

— Как я могу… — попыталась возразить девушка.

— Можете, — весомо заявил я. — Виноградова имеет право позаботиться о вас. Не отказывайте ей в этом удовольствии.

— Благослови вас Искупитель, — девушка рассеянно оглянулась, пытаясь заметить призрака.

— Не хочу вас торопить, но вы же знаете, что у нас случилась беда.

— Знаю, — закивала Семенова.

— Чтобы не привлечь внимание недоброжелателей к вам, я хотел бы передать вас в семью Сато прямо сегодня. Думаю, что вы сможете оформить документы с теми бумагами, которые я вам передал.

— Я хочу остаться, чтобы помочь, — возразила смелая девушка.

— Поверьте, мы справимся своими силами, — заверил я гостью.

Говорить, что нахождение Семеновой будет только отвлекать я не стал. Одной Виноградовой в доме вполне достаточно. А учитывая, что тут осталась еще Иришка и Лаврентий, то людей в доме больше чем обычно.

— Конечно, — я указал на телефон, который стоял на столе Арины Родионовны. — Я оставлю вас, чтобы не смущать. Воспользуйтесь аппаратом.

— Спасибо.

Семенова направилась к телефону, я же взглянул на стол секретаря. И понял, что утро без Нечаевой показалось странным. Я уже привык к приходам секретаря, аромату ее духов, стуку каблуков по доскам пола. Тому, как она заваривала чай, перебрасывалась шутками с Фомой. Я старался не думать о том, что его мне тоже отчаянно не хватает.

Прошел в свой кабинет, оставив Алену разговаривать с Сато, и прикрыл дверь. Сел за стол, и в этот момент в кармане пропищал телефон. Я взглянул на экран, где высвечивалось короткое сообщение от старшего Чехова:

«Нам нужно встретиться сегодня в городе. Позвони сам или через секретаря, и назначь время».

Я откинулся на спинку кресла и задумался, вертя телефон в руке. Филипп Петрович решил назначить встречу в городе. С одной стороны это было понятно. Семья должна появиться на людях, чтобы показать, что не боится покушений. С другой, я все же думал, что он заедет сюда. И это немного ломало мои планы.

Включил компьютер и хотел было убрать телефон в карман, но в приемной хлопнула дверь. Я точно помню, что запирал ее. Значит, пришел кто-то из знакомых, и Виноградова открыла дверь.

В приемной послышались голоса. Мужской и женский. Слов я не разобрал из-за плотно прикрытой двери. Семенова что-то им ответила, и гости направились к кабинету. А через секунду, дверь распахнулась. И на пороге я увидел Белову и Иванова, из-за плеча которого выглядывал встревоженный Суворов.

— Чехов, мог бы позвонить. Сообщить, что с тобой все в порядке, — начала Алиса.

— Вчера выдался очень тяжелый вечер, — просто ответил я. — Так что сообщаю сейчас, что со мной все в порядке. Вы прибыли по делам?

— Ваш отец распорядился поставить за домом наблюдение, — ответил Иванов.

— Неужели сам начальник третьего отделения назначен мне в охрану? — не удержался я от саркастического комментария. Дмитрий нахмурился, поджал губы и покачал головой:

— Нам нужно допросить тех, кто был в «Империале». Вчера у нас не вышло, у девушки был шок. А сегодня оказалось, что кустодии забрали хворых из лекарни. Вряд ли они что-то скажут, Павел Филиппович, но сами понимаете. Такая уж процедура.

Иванов развел руками, словно извиняясь. А затем добавил:

— Прямой приказ Филиппа Петровича.

Я поджал губы, но кивнул. Чехов не имел права вести это дело напрямую и поручил его Иванову. Думаю, если Дмитрий поможет начальнику охранки, отец будет должен ему услугу. Поэтому я не стал разочаровывать жандарма и говорить, что это дело, скорее всего, заберут кустодии. Просто ответил:

— Побеседовать получится только с девушкой. Иришкой. А Фома Питерский, который был за рулем, сейчас лежит без сознания.

Жандарм кивнул и добавил, вынимая из кармана блокнот:

— А вы как думаете?

— Кому я перешел дорогу? — вопросом на вопрос ответил я и начал загибать пальцы. — Версий у меня очень много. Почти все промышленники Петрограда, рабочие которых приходили по мне за консультациями, друзья или бастарды Добронравова которого убили в камере острога, родня покойного Васильева.

Жандарм быстро записывал все в блокнот, и я заметил, как удивленно поднимаются его брови. Я же невозмутимо продолжил:

— Промышленники из гильдии Энергетиков, которые благодаря мне потеряли десять тысяч, «Черная Сотня», Потемкина или Райская…

— Эти две ждут суда в остроге, — оборвал меня Дмитрий.

— Мы оба понимаем, что из острога можно вести дела в городе, — просто ответил я. — Были бы деньги. А их у обеих дам, думаю, предостаточно.

— И все это за неполный месяц, — вздохнул жандарм и перестал записывать. — Я понял, мастер Чехов. Запрошу перечень закрытых вами заявок в палате адвокатов. А кроме этой версии? Может быть, покушение связано с семьей?

— Об этом лучше спросить у Филиппа Петровича, — ответил я. — Мне не довелось вступать с кем-то из дворян в конфликт вне работы.

— А Гагарин? — уточнил Суворов, стоявший за спинами жандармов.

Иванов обернулся к прокурорскому практиканту и с интересом взглянул на него, ожидая продолжения.

— Это обычная бытовая ссора, — отмахнулся я. — Молодому Гагарину не понравилось, что я грубо ответил его спутнице. Я предложил ему дуэль, но все обошлось. Не думаю, что он настолько злопамятен, чтобы нанимать бомбистов.

Но Дмитрий все же записал имя в блокнот. Затем закрыл его и убрал в карман:

— Нам нужно допросить девушку. Иришку, — напомнил он. — Где ее искать?

— В жилом крыле, — ответил я. — Алена вас проводит.

Иванов кивнул и хотел было выйти из кабинета, но я его остановил:

— Мастер Иванов, мне нужно с вами поговорить, — произнёс я и добавил. — Наедине.

Жандарм кивнул и обернулся к Алисе и Суворову. Приказать сотруднику прокуратуры выйти он не мог, но Белова быстро схватила Алексея за рукав и вывела из комнаты, прикрыв за собой дверь.

— Вы узнали адрес лаборатории и кабинета нотариуса? — уточнил я, и жандарм кивнул. — Отлично. Тогда предлагаю сегодня отправиться на дело.

— Сейчас? — удивленно переспросил Дмитрий.

— Ну что вы, мастер? — удивился я. — Кто же грабит кабинет нотариуса и лабораторию днем? Нас попросту засмеют. Мы пойдем на дело вечером. Вы же хотели как можно быстрее оспорить завещание. И если сегодня мы найдем что-нибудь полезное, завтра вы уже напишете заявление в коллегию нотариусов.

— Но на вас вроде как покушаются, — начал было жандарм, но я только махнул рукой:

— Думаю, вы отличный боец, и вместе мы сможем дать нападающим отпор.

— А если не выйдет?

Я пожал плечами:

— Значит, будем вдвоем бродить призраками. Все веселее, чем одному. А если мне повезет, я воскресну и воскрешу вас.

Жандарм побледнел, но все же неуверенно кивнул, начиная понимать, что ближайшее время мне ничего не грозит. Скорее всего, заказчик уже уведомлен о том, что покушение не удалось. А сегодня у дома появилась машина жандармов. Так что если за жилищем следят, то решат, что меня взяли под защиту. К тому же сегодня я собирался появиться в городе в сопровождении кустодиев. Но Дмитрию об этом знать не обязательно.

— Отлично. Значит, распорядитесь, что вы будете наблюдать сегодня вечером за моим домом. Если все пойдет не по плану, лучшего алиби не придумать. У вас есть одноразовая обувь?

— Это как? — не понял жандарм и я поморщился:

— Чему вас только учили на криминальном деле. Если нас поймают, прямыми уликами будут следы обуви и отпечатки пальцев. Поэтому нам нужна будет обувь, которую не жалко будет потом сжечь. И перчатки. А чтобы скрыть лица, нам понадобятся черные маски.

— Найду, — буркнул Дмитрий, и я улыбнулся:

— Поздравляю вас, мастер Иванов. Вы прирожденный разбойник.

Зазвонил лежавший на столе телефон. Я взглянул на экран и быстро попрощался:

— До вечера, мастер. Вы же еще хотели опросить Иришку?

Жандарм намек понял. Кивнул и вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Я же быстро принял вызов:

— Доброго дня, мастер Чехов, — послышался в динамике знакомый голос главы кустодиев.

— Это как посмотреть, — не согласился я.

— Вы пока еще живы, а значит он добрый, — возразил Морозов. — Я хотел бы с вами встретиться. Обсудить насущные дела.

— Охотно, — ответил я, быстро прикинув, как отделаться от отца.

— Мы можем заехать за вами, — произнес кустодий, и я ответил:

— Конечно.

— Уже подумали, кто это мог быть?

— Полагаю, друзья одного светлого. Потому что это их почерк.

— Или кто-то пытается все на них свалить и пустить нас по ложному следу, — возразил Александр.

— Это было бы плохо, — ответил я и добавил. — Для вашей организации. Дело наверняка засекречено, и если мое имя всплыло у нужных людей, значит, кто-то из вашей конторы сливает информацию.

Динамик ненадолго замолчал. А затем Морозов произнес:

— Мы прибудем через полчаса, Павел Филиппович.

— Буду ждать, — ответил я и отключил телефон.