Громадье планов

— Не подскажете, к чему может быть привязана ваша душа? — уточнил я у стоявшего передо мной Сеченова.

Тот поправил воротник халата и потуже затянул узел галстука.

— Может быть, сначала обсудим мою часть договора? — уточнил Сеченов. — Даю вам честное благородное слово, что не попрошу от вас ничего не достойного.

— Хорошо, — согласился я. — И что же вы хотите?

Призрак наморщил лоб, прошелся передо мной, а затем нервно произнес:

— Я погиб в сто шестой лаборатории. Там проводили одно любопытное исследование, которое должно было принести мне успех. Оно сделало бы меня знаменитым. Не говоря уже о премии, которую мне наверняка бы выдала ассоциация лекарей.

Сеченов ненадолго замолчал, словно вспоминая, а затем продолжил:

— Коллега погубил меня, чтобы присвоить все мои заслуги себе. Но без меня разработка застопорилась, и проект заморозили. Никто не смог заменить мой талант. Такая потеря для науки!

— Чего же вы хотите?

— Чтобы негодяй ответил за свой поступок.

Лицо призрака исказилось от ненависти, и я понял, что именно держит Сеченова в этом мире. Видимо, призрак был слишком слаб, чтобы отомстить самостоятельно. Вот и попросил о помощи.

— Как звали этого вашего коллегу? — поинтересовался я.

— Роман Сергеев, — ответил призрак. — Гадкий слизняк не смог повести себя как мужчина. Он не вызвал меня на дуэль. Побоялся.

— И как он вас убил? — полюбопытствовал Иванов.

— Все до невероятности банально и мерзко. Гаденыш добавил яд в мой кофе. Состав быстро распался в организме, так что жандармы при вскрытии ничего не нашли. Не то искали.

— И как давно вас отравили?

— В этом моем состоянии время течет иначе. Порой мне кажется, что прошли столетия. Но я видел недавно календарь на стене. И подсчитал, что минуло всего лишь два года.

— Хорошо, ваш душегуб ответит за свое преступление, — произнёс я. — А теперь можно ли узнать, какой предмет привязал вас к этому миру?

— Та самая кружка из-под кофе, полагаю. Мысль о ней не дает мне покоя. Стоит мне закрыть глаза… — мужчина сомкнул призрачные веки, — как я вижу ее эту злосчастную посудину. Каждую трещинку на керамике…

— И где она сейчас? — уточнил я.

— Должна быть в отделе жандармерии.

Я покачал головой:

— Так не бывает.

— Это почему же? — спохватился мужчина.

— Вещь, к которой привязан призрак должна находиться неподалеку от него самого. Если бы этот предмет был в жандармерии, то и вы были бы там.

— Быть такого не может, — Сеченов заозирался, словно та самая кружка могла появиться прямо в воздухе поблизости. — Она рядом? Здесь? В этом здании? Как же так, господин некромант?

— Все в порядке. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Разорвал плетение силы, отменил тотемы. И Сеченов растворился в воздухе. И вовремя, потому где-то далеко, на дорожке, показался слабый луч фонаря. Охранник неспешно возвращался с обхода. Пора было покидать территорию. И желательно побыстрее.

— А все складывается не так плохо, — довольно отметил стоявший рядом Иванов. — Осталось только найти номер заявления на проведение проверки, отказной материал и обнаруженные предметы с места преступления.

— Если их никто не уничтожил, — ответил я.

— Вряд ли, Павел Филиппович, — покачал головой Дмитрий. — Обычно отказные подшивают и забрасывают в дальний угол. А потом про них забывают. Все материалы должны быть утилизированы или возвращены владельцам. Но у жандармов далеко не всегда выходит так, как нужно по протоколам. Вот и хранится все в подвале. Там могут оказаться перчатки со следами яда.

— И то, правда, — согласился я. — Но я все же думаю, что возможно придется поговорить с самим Романом.

— Зачем? — изумился Иванов.

— Поверьте, господин жандарм. У меня есть особый талант уговаривать людей признаваться в своих грехах. Мало кто умеет отказать некроманту.

— Мы попробуем законный способ, — парень опустил глаза вниз и ахнул.

— Что?

— Меня угораздило вступить в грязь, — жандарм оглянулся, отмечая цепочку влажных следов на дорожке, вымощенной светлым камнем.

В этот момент неподалеку мелькнул луч фонаря. Видимо, охрана все же услышала нас или просто пришло время обход территории.

— Нам нужно, как говорят некоторые преступники, рвать ногти, — я ухватил подельника за плечо.

— Когти, — поправил меня Дмитрий и тут же простонал, — Но следы…

— Заметать их уже поздно.

Мы развернулись и пригнувшись направились к машине.

* * *

— Надо же было так опростоволоситься, — пробормотал Дмитрий, оттирая подошву ботинка о траву. — Вляпался как подросток.

— Все хорошо. Взлома не было, и никто не станет вызывать жандармов. Нам не грозит быть пойманными.

— Вы меня успокаиваете? — прищурился парень.

— Совсем немного. Вы напрасно переживаете.

— Я не нарушаю закон, Павел Филиппович. Я имею в виду, обычно не нарушаю.

— Никогда не поздно начать, — философски заметил я.

— Ох уж эти ваши шуточки, — буркнул жандарм.

— Какие уж тут шутки, — заявил я. — Я предельно серьезен.

— Что думаете сделать с душегубом, мастер Чехов? — Иванов сменил тему, когда машина выехала из дворов.

Я стянул с головы маску, устало откинулся на спинку кресла и ответил:

— Нужно подумать, как доказать вину этого ученого. И отправить его в острог. Сможете побольше разузнать о Романе Сергееве?

Жандарм кивнул:

— Постараюсь.

Машина свернула на улицу Науки. Наша цель была в нескольких кварталах отсюда, на пересечении с Михайловским проспектом. Небольшой двухэтажный деловой центр, на первом этаже которого была табачная лавка. Второй этаж сдавался под кабинеты, один из которых и снимал нужный нам человек.

Михайловский проспект утопал в огнях. Горели фонари, переливались закрепленные на крышах домов разноцветные неоновые вывески. Ярко светились витрины баров, зазывая посетителей из праздных граждан и гостей города, которые прогуливались по проспекту.

Иванов притормозил у нужного здания, взглянул на вывеску с улицей и номером дома. Осмотрел фасад, на котором были закреплены таблички с конторами, располагавшиеся на втором этаже. На одной из них было написано:

«Кабинет нотариуса Привалова».

— Нужная нам фамилия, — протянул жандарм и обернулся ко мне. — Прибыли, Павел Филиппович.

Я кивнул, рассматривая оживленный проспект. Вышел из машины, оценивая здание.

Главный вход был уже закрыт, а за стеклянными дверьми маячила фигура охранника в черной рабочей куртке. Я прошел чуть дальше, к входу в арку во двор. Но там меня тоже ждало разочарование. Арка была перекрыта железной решеткой.

Я остановился на углу здания, обдумывая, как быть дальше. Начать призыв призрака прямо на оживленном проспекте? Это привлечет целую толпу ненужных зевак. А попасть во двор было сложно из-за железной решетки.

Покосился на дверь, за которой дежурили дружинники. Если их выманить хотя бы на десять минут, можно было попытаться поискать в здании призраков. Других вариантов я не видел. Хотя один все же был.

Я вернулся в авто, сел на переднее сиденье и уточнил:

— Нужно узнать, сдаются ли в этом здании конторские комнаты, мастер Иванов.

— А если нет? — уточнил жандарм, и я пожал плечами:

— Тогда нам придется пытаться проникнуть в здание под личиной ремонтников. По-другому туда попасть не получится.

— И сделать все это нужно за несколько дней, — пробормотал жандарм, завел машину, и авто выехало с парковки.

* * *

Машина прибыла к офису, когда было уже за полночь. Иванов притормозил авто у крыльца, обернулся ко мне и сухо произнес:

— Спасибо за помощь, Павел Филиппович.

— Обращайтесь. Я завсегда рад нарушить парочку законов во имя справедливости, — усмехнулся я. — До встречи.

— До встречи, — повторил за мной жандарм, предпочтя пропустить тираду мимо ушей.

Я вышел из авто. Поднялся по ступенькам крыльца, отпер дверь и вошел в дом.

— Как прошло это твое дело? — послышался из темноты голос Виноградовой.

Я вздохнул и бросил на стол маску и перчатки и ответил:

— Наполовину удалось.

— Неужто настолько не хватает денег на консультациях, что решил удариться в крайности и ограбил сберкассу? — с интересом уточнила Любовь Фёдоровна, глядя на лежащие на столе вещи. — Если ты спер хоть что-то, то я требую внести все в кассу. Мне, между прочим, нашим домашним еще зарплату платить. И меня этот заработок не пугает.

— Увы. Банки пока в безопасности. А вот лекарские лаборатории и кабинеты нотариусов у меня под прицелом, — ответил я. — В последний, кстати, проникнуть не удалось.

— О как, — протянула призрак. — А где он находится?

Я назвал адрес, и женщина просияла.

— А пробовал договориться о помощи с каким-нибудь призраком?

— Думаете поможет? — уточнил я.

— Ты же понимаешь, что в этом здании наверняка найдутся недовольные, которые захотят обсудить с тобой свою тяжелую судьбу. Много там контор?

— Да. Как водится. Но почему вы уверены в большом количестве недовольных?

Любовь Федоровна закатила глаза:

— Ах, Павел, ты слишком молод и не знаешь таких вещей. Тебе простительно, — произнесла она. — Во времена Смуты хватало прыгунов. Это те, которые шагали из окошек. А значит, в таких зданиях хватает озлобленных призраков. При хорошем подходе они могут и унитаз забить.

— И? — не понял я.

— Охрана позвонит мастерам. И пока они не приедут, ты можешь явиться вместо них. Я даже выдам тебе пару курток, которые сойдут за рабочие.

— Я не умею чистить засоры, — мне стало не по себе от этого плана.

— Какой же ты наивный. Всему тебя надо учить, — с готовностью продолжила Виноградова. — Договорись с призраком, и он вынет тряпку из трубы, когда будет надобно. Главное — успей до приезда настоящих мастеров.

Я покачал головой и пробормотал:

— Если меня поймают за таким занятием, то Чеховым не отмыться до конца времен.

— А ты сделай так, чтобы не попасться, — призрачная дама сурово погрозила мне пальцем. — Или придумай другой способ. Но поверь, веселее моего плана тебе не создать.

— Вы авантюристка, Любовь Федоровна, — довольно оценил я.

— Хвали меня почаще.

Я только кивнул и прошел в свою комнату. Сегодняшний день порядком меня вымотал, и я очень хотел спать. Поэтому я едва смог дойти до кровати. И едва только моя голова коснулась подушки, я сразу провалился в сон.

* * *

Утро началось со звонка, который вырвал меня из беспокойного сна. В том сне я и Иванов грабили банк. Кассирши визжали как сирены машин жандармерии. Потом мы уходили от погони на раскрученном «Империале», но были пойманы жандармами. Может потому, что машина без колес не сумела ехать быстро. Нас доставили в отдел, и меня отправили на допрос. А за столом кабинета меня уже ждал отец, одетый отчего-то в домашний стеганый халат. И я приготовился было слушать, как я опозорил семью, как звонок вырвал меня из кошмара в реальность. Я открыл глаза, потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Взял с прикроватного столика телефон. На экране высвечивался не будильник, а номер Иванова. Я вздохнул и нажал на кнопку, принимая вызов:

— У аппарата.

— Доброе утро, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос жандарма. — Я нашел номер заявления в книге учета происшествий и отказной материал. Кружку действительно вернули в лабораторию.

— Даже не знаю, хорошо это, или плохо.

— Ну, ее могли выбросить.

— Не могли, — тут же возразил я. — Иначе Сеченов бы тоже переехал на городскую свалку.

— Выходит, нам нужно найти в лаборатории какую-то старую кружку? — уточнил жандарм.

— Все так, — согласился я. — И времени на это у нас очень мало. Поэтому предлагаю вам заняться поиском проклятого предмета, а я постараюсь попасть в кабинет нотариуса.

— Хорошо.

Иванов по традиции завершил вызов не попрощавшись. Я же вздохнул, встал с кровати и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Душ привел меня в чувство и прогнал остатки сна. Я быстро оделся и вышел в гостиную.

С кухни слышались тихие голоса Иришки и Фомы. Я улыбнулся и сел в кресло. Отметил, что маски и перчаток уже не было.

— Какие же неквалифицированные пошли разбойники, — послышался за спиной голос Виноградовой. — Утром мне пришлось выбросить все улики в мусорный бак. Прямо перед приездом машины для вывоза мусора. Причем так, чтобы все это лежало на дне бака и не привлекало внимания. Не хотелось бы, чтобы Фома заметил эти ваши воровские штуки. Он парень хороший и мучался бы оттого, что его барин стал преступником.

— Большое вам спасибо, — произнёс я, пряча улыбку.

— Пойду попрошу котика подать завтрак. К слову, знаешь как удобно, что теперь он меня слышит, — улыбнулась Любовь Федоровна и направилась в сторону кухни.

А через несколько минут оттуда раздался ее голос.

— Сейчас, уважаемая Любовь Фёдоровна, — ответил слуга. И Иришка внесла в гостиную поднос:

— Доброе утро, мастер Чехов, — с улыбкой прощебетала девушка.

— Доброе утро, вашество, — повторил за ней Питерский. — Уважаемая Любовь Фёдоровна сказала, что пора подавать завтрак.

— Так и есть, — ответил я и указал на стол.

— А вы знаете, что наша хозяйка сегодня сама вынесла мусор.

— И? — я с утра плохо соображал.

— Вы говорили, что она не может уходить так далеко от дома. А баки находятся за аркой.

— Да? — удивленно протянула Любовь Федоровна, казавшаяся обескураженной этим фактом.

Она выглянула в окно, наверняка оценивая расстояние от дома до мусорки.

— Я даже не заметила, — пробормотала она. — Так задумалась, что не поняла, как вышла и вернулась. И как я сумела это сделать?

— Не знаю, — ответил я, разводя руками, а потом обратился к Фоме. — А ты как заметил нашу женщину?

— В последнее время почтальон стал таким пугливым. Засовывает в ящик газеты абы как и бежит. А мне нравится, чтобы все было не мятое. Так я в это время как раз выходил, чтобы встретить беднягу.

— Встретил?

- А то.

— Я даже не поняла, как у меня это получилось, — Любовь Федоровна покачала головой, и на ее лице отразилось беспокойство. — Может это плохой знак?

— Почему? — насторожился Питерский.

— Если я начала отрываться от дома, то может скоро… того…

— Чего «того»? — спросил я.

— Уйду насовсем.

— Куда это? — Фома переступил с ноги на ногу.

— Куда уходят все духи. В другой мир.

— Не надо вам уходить, Любовь Федоровна, — помощник подошел к ней поближе. — Мы к вам привыкли. Я даже когда вас не видел, то уже привык. А теперь и вовсе. Вы ведь меня можете всякому научить. Я ведь так люблю учиться.

— Мне бы тоже хотелось остаться тут… — расстроенно заявила Виноградова. — Теперь у меня есть семья. И дом теперь принадлежит мне и хорошему некроманту. Сейчас мне есть с кем поговорить. Павел обещал купить мне телевизор. Я хотела досмотреть сериал, который начала еще когда была живая.

— Планов громадье, — отметил я.

— Уходить сейчас мне совсем не хочется.

— Не думаю, что вы нас покинете.

— Ты уверен? — с надеждой спросила женщина.

— Поверьте, я видел тех, кто собирался уходить в иной мир. И они отличались от вас…

— Чем? — Виноградова подлетела ко мне, прижимая ладони к груди.

— Они хотели уйти. А вы не желаете этого.

— Ты уверен, что это основное правило? — с надеждой уточнила соседка.

— Конечно. Душеловы за вами уже не придут. Они уводят растерянных, совсем свежих призраков. А тех, кто успел привязаться к этому миру, так просто не утащить.

— Успокоил, — фыркнула женщина и опустилась в кресло, принимаясь обмахиваясь ладонью. — Но что происходит? Я ведь раньше даже через порог переступал с трудом.

— Но в тот день, когда привезли Фому, вы вышли встречать его у машины. А та стояла посреди двора, — вспомнил я.

— Разве? — Виноградова удивленно вскинула брови.

— Тогда я не обратил на это внимание. Но сейчас, оглядываясь назад, точно припоминаю, что вы были на середине двора.

— Я так далеко не могла отойти, — произнесла женщина, со страхом глядя на меня. — Как ты считаешь, что произошло?

— Есть вероятность, что ваша привязка к дому и впрямь ослабла.

— И что же теперь со мной будет?

— Призрак не может быть свободный от привязки, — задумчиво продолжил я. — Он всегда к чему-то привязан. И если с домом привязка ослабла, то она могла закрепиться на чем-то еще. Или на ком-то.

Виноградова нахмурилась, переваривая информацию. А потом на ее лице расцвела робкая улыбка.

— То есть, я могла привязаться к Фоме?

Питерский почесал затылок и удивленно посмотрел на призрачную даму.

— И что же теперь делать?

— Жить. И подольше, — усмехнулась женщина и смахнула с щеки призрачную слезу. — У меня теперь есть дом и кот.

— Осталось только замуж еще выйти, — добавил я и женщина засмеялась.

И вышло у нее так искренне, что я не смог не ответить ей улыбкой.