Все в сад!

В компании Привалова мы вышли из кабинета и направились к широкой лестнице. Нотариус оперся о стену, словно ноги его не держали. Он прикрыл глаза и тяжело дышал. Я даже подумал было, не нужно ли позвать лекаря, но разумно решил, что если этот душегуб захочет, то и сам попросит помощи. А если решит умереть, то я просто призову его призрак для дачи показаний. Мелькнула мысль, что это подло, но я вспомнил Надю Павлову, которая просила помощи. И она могла быть жива сейчас, если бы не Привалов.

Иванов же бросил на мужчину проницательный взгляд, скривился. Затем вынул из кармана телефон, и по памяти набрал номер.

В динамике послышался голос, и жандарм твердо произнёс:

— Алло, дежурный? Дмитрий Иванов говорит.

Интонации в голосе собеседника мигом сменился. А Иванов продолжил:

— Направь наряд к палате нотариусов. Нужно забрать одного человечка, для которого надо освободить местечко в камере. Жду.

Он завершил вызов и убрал телефон в карман. Я оглянулся, заметив, что нотариус оставался на месте, но неподалеку от него со скучающим видом стояла пара охранников. Наверное им уже сообщили, что Привалов не должен покинуть здание без сопровождения.

И я спокойно пошел дальше. Мы с Дмитрием остановились на парковке у его машины.

— Спасибо за помощь, Павел Филиппович, — после недолгой паузы произнес Иванов.

— Пустое, — отмахнулся я. — Признаться, дело вышло очень занимательным. Так что мне было интересно заниматься обжалованием завещания.

— Удивительный вы выбрали способ, — продолжил жандарм. Он похлопал себя по карманам, вынул мятую пачку и вытряхнул из нее сигарету.

— Это было самым быстрым, — ответил я. — Можно было, конечно, задержать нотариуса, но пока вина Привалова была бы доказана, пока суд вынес приговор, пока иск в суд гражданской инстанции был удовлетворен…

— Ваша правда, — согласился Дмитрий.

Беседу прервала машина жандармерии, которая подъехала на парковку. Удивленно отметил, как же быстро передается информация, если на дежурный пульт звонит начальник отдела.

Авто остановилось у здания, из него поспешно вышли двое жандармов в форме постовых и направились к нам с Ивановым.

— Здравия желаю… — начал было один из жандармов, но Дмитрий его прервал:

— Забирайте задержанного у охраны и доставьте в отделение, — распорядился он. — Привалов. Это его фамилия.

Парни закивали и направились к дверям.

— Ладно, мастер Иванов. Мне пора идти.

Я протянул жандарму ладонь, и тот ответил на рукопожатие:

— Я ваш должник, мастер Чехов, — произнёс он. — Если вам нужна будет помощь — обращайтесь.

— Хорошо, — кивнул я. — И еще: сохраните это пока у себя.

Я передал Иванову кружку, в которой спрятался Сеченов, и флакон с эликсиром Нади. Дмитрий с опаской покосился на них.

— Призраки не будут вам докучать, — пояснил я. — И лучше, чтобы эти свидетели хранились в жандармерии, пока Привалов не подпишет признание.

Жандарм немного подумал, но затем кивнул. Осторожно взял предметы, поморщился:

— Никогда не смогу привыкнуть к этому.

Открыл заднюю дверь, положил вещи на сиденье. А затем выпрямился и произнес:

— До встречи, мастер Чехов.

— До встречи, — ответил я.

Жандарм сел в машину, я же направился к припаркованному авто.

Фома ожидал меня за рулем. И едва я сел на сиденье, слуга обернулся по мне и деловито уточнил:

— Как прошло, вашество?

— Завещание обжаловано, — ответил я. — Так что можно сказать, мы одержали победу.

— Поздравляю, — важно произнес Питерский. — Куда едем?

— В офис, — ответил я. — На сегодня дела закончены.

Слуга завел двигатель, и авто выехало с парковки.

По дороге я вынул телефон, и нашел в списке контактов номер Софьи Яковлевны, и нажал на кнопку вызова.

— Здравствуй, дорогой. Приятно, что ты вспомнил обо мне в свой выходной. Хотя я наслышана, что сегодня ты работаешь.

— Не совсем, — уклонился я от темы. — Мне нужна твоя помощь.

— Что случилось? — тут же всполошилась бабушка.

— Мне нужно попасть во владения Лопухиных. Сегодня.

— Там прячется какой-то призрак? Или…

— Все намного проще, — перебил я заботливую родственницу и потер переносицу. — Это личное.

Софья Яковлевна помолчала несколько секунд, переваривая мое признание. Но я понимал, что она все равно узнает, с кем я проведу этот вечер. И потому решил воспользоваться ее знакомством с Лопухиной.

— Хорошо. Все устрою. Но за это я попрошу с тебя плату.

— Я не ждал ничего другого от некромантки, — фыркнул я и отключил телефон.

Буквально через пару минут пришло сообщение с одним словом: «Должок». И за ним стоял смайлик, которыми княгиня обычно пренебрегала. Видимо, ей пришлась по вкусу моя откровенность.

Я же набрал номер Нечаевой и спросил ее после приветствия:

— Наша договоренность в силе? Вы составите мне сегодня компанию на прогулке?

— Да, — ответила она тут же и, как мне показалось, вздохнула с облегчением. — Я сейчас в торговом доме на Невском проспекте. Если вам удобно, то заберите меня отсюда.

— С радостью. Буду у вас через час.

Мне оставалось освежиться, сменить одежду и провести вечер с девушкой, которая заставляет меня улыбаться. Неплохой план.

* * *

В холле торгового дома было немало народа. Но Арину Родионовну я узнал издалека. И остановился у порога, чтобы перевести дыхание. Она была одета в синее шелковое платье. Несмотря на довольно скромный крой, наряд очень шел девушке, подчеркивая светлый оттенок кожи. Нечаева сидела за столиком в компании взрослой женщины в светлом брючном костюме и о чем-то говорила. Когда она качнула головой, я заметил в ее волосах шпильку, которую я подарил в наш прошлый выход в свет. И на душе стало тепло и одновременно тревожно. Моя помощница казалась хрупкой и ранимой.

Я поправил манжеты рубашки, проверив, насколько крепко сидят в них запонки. И лишь потом зашагал через зал, чтобы оказаться напротив Арины Родионовны и ее собеседницы.

— Здравствуйте, — я коротко поклонился.

— Павел Филиппович, — просияла девушка и поднялась на ноги.

Я взял ее ладонь и мягко коснулся губами костяшек. Мне показалось, что ее тонкие пальцы слегка дрогнули.

— Надеюсь, я не опоздал? — уточнил я, поворачиваясь ко второй женщине.

Та посмотрела на меня, и я вдруг подумал, что дама вполне могла быть матерью Арины. Хотя внешне она казалась не такой изящной, но цепкий оценивающий взгляд сказал мне о многом.

— Павел Филиппович, это моя матушка — Ольга Ивановна. Мама, — она обратилась к родственнице, — это мой начальник и добрый друг, адвокат Чехов Павел Филиппович.

— Тот самый некромант, о котором гудит Петроград, — продолжила за дочь женщина, поднялась на ноги и подала мне руку.

Я едва коснулся кожи, отметив, что та пахнет ванилью и сдобой. И это отчего-то успокоило. Ольга Ивановна перестала казаться мне холодной и недовольной. В усмешке, которая скривила ее губы, я увидел беспокойство.

— Мы решили прогуляться по магазинам, — торопливо пояснила моя помощница. — И забыли о времени.

— Моя бабушка тоже считает, что в торговых домах кто-то ворует время. Она однажды усомнилась, не нанимают ли они хроносов, которые заставляют часы тут останавливаться.

— Вы близки со своей бабушкой? — уточнила старшая Нечаева.

— Она занималась моим воспитанием после смерти матери, — спокойно ответил я.

Арина заметно занервничала и посмотрела на маму с недоумением. Но та не отреагировала на реакцию дочери и продолжила:

— А ваша мачеха? Насколько я знаю, ваш батюшка женился вновь.

— Не думаю, что имею право обсуждать его личную жизнь. Он взрослый мужчина, и не обязан был хоронить себя вместе с погибшей супругой.

— И он оставил вас на попечение своей матери? — нахмурилась Ольга и тут уже Арина недовольно засопела.

— Вы полагаете, стоило сдать ребенка в военную академию? Многие согласились бы с вами что так и нужно было поступить с юным некромантом. И незачем передавать его единственному некроманту в империи, который точно понимал, как справиться с просыпающимся темным даром мальчика.

Я и сам не понимал, зачем заступился за отца, но отчего-то это показалось правильным. Мне и самому всегда думалось, что Филиппу Петровичу не стоило отворачиваться от единственного сына. Но когда о таком говорила эта женщина, я внутренне запротестовал.

— Оу, я не подумала об этом. Мне просто показалось… — она замолчала и взглянула на дочь, которая покраснела от смущения. — Это, конечно же, не мое дело.

— Мне стоило предупредить, что в нашей семье принято говорить то, что думаешь, — пояснила Ариа.

— Мы считаем, что откровенность лучше сладкой лжи, — добавила Ольга Ивановна и пожала плечами. — Но я прошу извинить меня за неуместные вопросы. Я напрасно начала этот разговор.

— Все хорошо, — я выдавил улыбку. — Простите за резкость. Я был не готов…

В этот момент у женщины зазвонил телефон, и она торопливо взглянула на экран.

— Родион, — на ее лице вспыхнуло неподдельное счастье, от вида которого я испытал что-то вроде смущения. — Простите, мне надо ответить…

Когда она отошла, Арина упала в кресло и потерла переносицу.

— Мне жаль, что так сложилось, — произнесла она.

— Ничего не случилось, — уверенно заявил я. — Ваша матушка просто спросила о том, что интересовало многих в нашем обществе. Поверьте, я часто слышал шепот за спиной. И Ольга Ивановна первая, кто заговорила о моей семье открыто.

— Но мне неловко, — вздохнула девушка. — Обычно мама так себя не ведет. Не знаю, что на нее нашло.

Я подумал, что таким вот странным образом, женщина пыталась вывести меня из равновесия. Скорее всего она понимала, что я могу отреагировать плохо и покажу свое «истинное лицо».

— Вероятно, что она переживает за вас, — мягко предположил я.

— Даже не сомневаюсь, — она смущенно поджала губы. — Ваша бабушка тоже ведет себя похожим образом?

— У нее свои особенности.

— И вам бывает неловко за ее поступки?

— Иногда она меня пугает, — честно признался я. — Когда вы познакомитесь…

Тут я запнулся, поняв, что могу смутить девушку таким заявлением, но она выразительно посмотрела на меня, ожидая продолжения фразы.

— Она тоже сможет вас удивить, — заключил я.

— Вы меня успокоили, — Нечаева вздохнула и посмотрела мне за плечо. — Если бы вы опоздали, то не застали мою маму. Сейчас она уйдет.

Я же сомневался в том, что Арина права. Что-то мне подсказывало, Ольга Ивановна нашла бы повод задержаться, чтобы взглянуть на меня. Несмотря на ее уверения, что в их семье принято быть откровенными, я предположил, что все не настолько прозрачно и очевидно. Наблюдая за мертвыми, я давно уже понял, что на тайнах и оговорках держится множество браков. И чем больше этих самых оговорок, тем крепче семьи. Однако я не стал озвучивать свои мысли.

Ольга Ивановна подошла к нам и взяла сумочку со стола.

— Простите, но мне надо бежать. Родя ждет меня у выхода. Я хотела пригласить вас в гости, но полагаю, что у вас планы, — на последней фразе она выразительно взглянула на меня.

— Обещаю, не водить вашу дочь на кладбище, — честно признался я.

— Правду говорят, что вы неправильный некромант, — засмеялась женщина и впервые посмотрела на меня с приязнью. — Но я все же удивлена, что вы пришли без цветов.

— Мама, — вспыхнула Арина Родионовна.

— Поверьте, я исправлю эту оплошность, — пообещал я, не позволяя своей помощнице смутиться еще больше.

— Я в вас верю, Павел Филиппович, — заявила старшая Нечаева и сняла со спинки кресла пиджак. — Желаю вам хорошо провести время. И если встретите мертвых — не берите с них пример.

Когда она ушла, то я вынужден был признать:

— Ваша матушка — интересная женщина.

— Она хорошая, — Арина беспомощно развела руки в стороны.

— И вы тоже, — вырвалось у меня, прежде чем я успел прикусить язык.

— У нас есть время для кофе? — спросила девушка, пряча довольную улыбку.

— К сожалению, уже нет, — признался я, взглянув на часы. — Мы можем опоздать. И обещаю, нас ждет отличный чай и вкуснейшие закуски.

— Вы меня заинтриговали, — девушка встала на ноги и неожиданно спросила, — Я подходяще одета?

Она крутанулась, и подол платья расшитый хрустальными бусинками, походящими на капли воды образовал вокруг ее стройных лодыжек колокол.

— Более чем, — сдавленно сказал я. — Вы чудесно выглядите.

— И вы тоже, — довольно сообщила Нечаева, взяла сумочку и положила ладонь на подставленную мной руку.

Мы вышли из торгового дома, и я поднял ладонь, привлекая внимания такси.

— У Фомы сегодня выходной. И вы не возражали против извозчика в нашу прошлую прогулку, — отметил я.

— Все в порядке. Мне все равно, на каком автомобиле мы поедем. Можно было бы просто пройтись по набережной, — девушка улыбнулась, и я вновь старательно отвел от нее глаза.

Сердце сбилось со своего ритма, когда тонкие пальцы сжались на моем предплечье сильнее.

Водитель открыл перед нами дверь, и я негромко продиктовал ему адрес. Если Арина Родионовна и услышала его, то сделала вид, что отвлеклась. Хотя уже через четверть часа мы оказались у ворот старинного особняка.

— Как тут красиво, — выдохнула моя спутница, когда рассмотрела ухоженный сад, видимый сквозь кованый забор.

— Это усадьба Лопухиных, — принялся рассказывать я. — До Смуты они были в фаворе у императора, но сразу после известных событий вся семья была выселена и отправлена далеко на север. Но на полпути обоз остановили и вернули в столицу.

— И почему? — отчего-то шепотом уточнила девушка.

— Весь секрет в том, что Лопухины владели уникальной коллекцией растений, которые нашли себе дом в их оранжерее. И никто кроме них не знал, как ухаживать за деревьями, кустами и цветами, которые там высажены. Даже самые талантливые природники не сумели справиться с работой садовников и ценные растения гибли.

— Удивительно, — глаза девушки заблестели.

В этот момент привратник распахнул перед нами калитку и осведомился:

— Господин Чехов?

— Со спутницей, — кивнул я.

— Вас ждут, — он сделал приглашающий жест и отошел, освобождая для нас дорожку.

— Нас пустят внутрь? — восхитилась Арина Родионовна. — Я слышала, что экскурсий в сад не делают.

— Мне удалось добыть для нас пропуск.

— Павел Филиппович, — с затаенным восторгом произнесла девушка и повернулась ко мне, — это так здорово.

— Я надеялся, что вам понравится наша прогулка.

Когда мы вышли из-за деревьев перед нами предстал стеклянный купол, блистающий в лучах солнца.

— Какая красота…

— Вы еще не взглянули на то, что ждет вас внутри, — навстречу нам вышла немолодая женщина в странном костюме. Он состоял из рубашки и широких брюк. И походил на дорожный, если бы не передник, повязанный на поясе и шляпка из соломки.

— Здравствуйте, Галина Борисовна — я коротко поклонился. — Спасибо, что согласились показать нам оранжерею.

— Мы называем ее Садом, — улыбнулась женщина. — Что по поводу согласия, Павел Филиппович, отказывать некроманту в простой просьбе я бы не стала. Тем более, однажды я и сама могу попросить некроманта об одолжении.

— Каком? — насторожился я.

— Жизнь длинная, — пространно отметила Галина, — но от смерти никто не уйдет. Вдруг мне понадобится покинуть этот мир, а без помощника этого сделать не выйдет.

— Не ожидал такой просьбы, — удивился я.

— У меня есть подозрение, что я могу остаться в Саду. И в завещании обязательно укажу, чтобы вас пускали сюда в любое время. Вдруг придется обучать своих нерадивых приемников. Мой сын, к слову, до сих пор не знает, как правильно поливать ядовитые орхидеи, которые растут в закрытой части Сада.

Женщина махнула рукой, обрывая саму себя, и покачала головой.

— Вероятно, вы и правда останетесь в Саду, — согласился я.

Арина Родионовна отвлеклась на кошку, которая подбежала к ней и принялась отираться о ее ногу.

— Я попросила повара накрыть вам столик в Южной части, — тихо сообщила Галина Борисовна, с удивлением глядя на питомца. — У вас есть пара часов до того, как будут готовы все блюда. За это время вы можете прогуляться по дорожкам. Я не думаю, что вам понадобится моя компания.

— Спасибо, — смущенно поблагодарил я женщину.

— Вот, держите карту, — хозяйка протянула мне небольшую книжечку, в которой нашлась схема оранжереи и указатели, которым стоило следовать. — Постарайтесь не сходить с тропинки. Вы можете испачкать обувь влажной землей. И очень вас прошу, не вредите живности. У нас обитают пчелы, улитки, кузнечики и еще всякие жучки, названия которых вам ни о чем не скажут.

— Конечно, — пообещал я и обратился к своей спутнице, — Вы готовы? Идемте?

Девушка тут же шагнула ко мне со словами:

— С вами — куда угодно.

Как только мы оказались под куполом, дверь за нами затворилась. Мы погрузились в странную вязкую, наполненную ароматами и щебетом птиц атмосферу райского Сада.

— А разве Лопухина не пойдет с нами? — удивилась девушка.

— Она выдала мне карту и сообщила, что в южной стороне нас ждет сюрприз.

— Неужели чай? — лукаво поинтересовалась Арина, дав понять, что помнит мое обещание, данное у торгового дома.

Дорожка вилась между пышными кустами и клумбами. Над нами то и дело порхали крохотные птички. У оснований растения виднелись тонкие ручьи между пучками травы. Пришлось признать, что природники из Лопухиных и впрямь мастера своего дела. Они создали прекрасное место, где царила красота.

Тут было намного теплее, чем снаружи и я скинул пиджак и повесил его на согнутую руку.

Арина Родионовна вздыхала каждый раз, когда мы проходили мимо очередного диковинного растения. Большой пушистый шмель уселся ей на ладонь и принялся почесывать свое пухлое брюшко.

— Взгляните какой миленький, — воскликнула девушка, показывая мне своего нового приятеля.

— Вы уверены, что он не укусит? — насторожился я.

— Они не кусают без причины, — усмехнулась Нечаева и нежно коснулась подушечкой пальца спинки насекомого. — Поверьте, люди куда опаснее.

Шмель замер под лаской девушки, а потом зажужжал и взлетел. Арина проводила его сияющим взглядом, а затем перевела глаза на очередной куст, усыпанный удивительными красными цветами.

— Вы только посмотрите, — вздохнула она и ухватила меня за руку, подводя к понравившемуся растению.

— Чудо, — согласился я, но смотрел при этом вовсе не на цветы.

Солнце проникало сквозь стеклянный потолок и рассыпало блики по траве, листьям, невысоким деревьям. Лучи заставляли ее кожу сиять. Не осознавая, что делаю это в реальности, я отвел прядь волос, которая упала на лоб девушки, и заправил за аккуратное ушко.

Арина вспыхнула и потупилась. И когда я хотел извиниться, шагнула ко мне и подняла лицо, заставляя меня замереть. Ее глаза показались мне невероятными. Они потемнели, зрачки расширились, ресницы дрогнули. Я перевел взгляд на ее слегка приоткрытые губы и, наконец, осознал, что перестал дышать.

В этот момент между нашими лицами закружились несколько крохотных бабочек, и я зажмурился.

— Я вам не нравлюсь? — дыхание девушки коснулось моего подбородка.

Мне хотелось оставаться в этом месте рядом с ней и не двигаться.

— Арина… — сказал я негромко и заставил себя посмотреть на помощницу.

Та не отводила взгляд и не казалась мне смущенной. Она свела брови у переносицы и закусила губу.

— Простите, Павел Филиппович. Я не должна вести себя так. И не имею права спрашивать вас о подобном…

Она отошла от меня на пару шагов и стало холодно. Так, словно солнце померкло. Появилась отчаянная необходимо вернуть его. Не сомневаясь больше ни секунды, я подался к Нечаевой, взял ее пальцы в свою ладонь и коснулся их губами.

— Что… — удивленно начала она, но я качнул головой и произнес:

— Рядом с вами жизнь кажется привлекательнее смерти. Вы единственная из живых, кто говорит правду и не пытается казаться лучше.

— Это комплимент? — робко уточнила девушка.

— У меня скверно получается, — согласился я. — Но я бы хотел приглашать вас на прогулки в дни, когда вы не являетесь моим секретарем.

Девушка зарделась, но не отняла у меня ладонь. Она положила пальцы на пояс своего платья и вдруг сказала:

— Кажется, я проглотила несколько бабочек, и теперь они летают у меня в животе.

— Это ведь хорошо?

— Наверное, — Арина пожала плечами и сжала мои пальцы. — Не вздумайте передумать и не приглашать меня, как обещали. Или я уволюсь, но буду приходить к вам каждый день, напоминая, какого хорошего секретаря вы потеряли.

— Это было бы слишком жестоко, — с притворным ужасом заявил я. — Другого такого помощника я не найду.

Арина покачала головой и улыбнулась своим мыслям. Мне хотелось думать, что они были обо мне. За ребрами часто заколотилось сердце.

— Идемте, — словно нехотя произнесла Нечаева и потянула меня дальше по дорожке. — Вы обещали мне чай. Нельзя мешать некроманту исполнять обещания.

— Конечно, — согласился я.

— Мне нравится, как вы улыбаетесь, — заявила помощница, не оборачиваясь, и оставалось только догадываться, откуда она знает, что я никак не мог согнать счастливое выражение со своего лица.