Неправильный некромант

Мне было хорошо. Может причина была в благоухающих цветах, пчелах или солнечных лучах, которые проникали сквозь большой витраж, раскинувшийся на стене. Яркие стеклышки были собраны в изображение большой кошки, лежащей у водопада. Глаза зверя казались настоящими и мне подумалось, что они изготовлены из драгоценных камней, в которых искрился свет и отражался от внутренних граней, чтобы становиться ослепительным.

В просторной беседке стоял круглый столик, застеленный белой скатертью с кружевной вышивкой по краям. На ней расположились тончайшие фарфоровые тарелки с позолотой, изящные столовые приборы, овальное блюдо с множеством небольших бутербродов на деревянных шпажках. Фрукты были нарезаны ломтиками и накрыты полупрозрачной сферой, которая исчезала, стоило ее коснуться. Но самым изумительным блюдом оказались пирожные в виде крохотных кексов с вишенками на шапке из крема.

— Какая прелесть, — восхитилась Арина Родионовна и подошла ближе, рассматривая угощения. — Из чайника пахнет просто изумительно.

— Это для нас, — подсказал я.

— Даже если нет, — хитро прищурилась девушка. — Мы украдем все вкусности и скажем, что их тут не было.

— Это преступление, — усмехнулся я, отодвигая стул, чтобы она присела.

— Преступление — это оставлять такой стол без присмотра, — возразила моя спутница. — А если чай остынет? Или эти чудесная зелень поскучнеет?

— Вы правы, мы должны спасти эти блюда, — согласился я и устроился напротив помощницы.

День был долгим, прогулка приятной, и я успел проголодаться. Мы ели неспешно. Я переложил на тарелку несколько бутербродов, собранных из поджаренного хлеба с красной рыбой, хрустящим огурцом и салатом. Арина предпочла другие. Но потом подцепила вилкой кусочек моего угощения и закинула себе в рот.

— Вкусно, — беспечно заметила она и предложила мне ломтик хлеба, на котором блестели крупные янтарные икринки и зеленела веточка укропа. — Вам надо это попробовать.

Я не мог ей отказать. И не хотел этого делать. На ближайший куст села желтая птичка и принялась щебетать, наклоняя голову и косясь на нас блестящими глазами. Нечаева какое-то время завороженно смотрела на птаху и потом тряхнула головой, словно отгоняя морок. И затем перевела взгляд на меня.

— Вы наверняка мне скажете, что организовать все это было несложно, — проговорила она с улыбкой. — Но я вам очень благодарна за эту прогулку.

— Я заметил, когда мы искали место гибели Софьи в лесу, вы выглядели оживленной. Мне показалось, что вам должно понравится побывать в этом Саду.

— Про него много говорят, — отметила девушка. — Тут иногда бывает император со своей супругой. И я вынуждена согласиться с тем, что даже хорошо, что тут не проводят экскурсий.

— Почему? — удивился я.

— Представляете, если бы здесь постоянно ходили люди. Они наверняка бы ломали ветки, рвали цветы и вредили бабочкам.

— Вероятно, Сад бы погиб, — согласился я. — Однако Лопухина поставляет довольно редкие саженцы в другие оранжереи, которые открыты для посещений. Она продает семена. Но вырастить такие же цветы как здесь ни у кого не получается.

— Думаете, у Лопухиных есть какие-то секреты? — оживилась помощница.

— Уверен. И их охраняют. Иначе император не даровал бы семье прощение и не вернул им все имущество и титул.

— И это хорошо, — кивнула девушка. — Такие таланты стоят дорого.

— У каждого есть свои. Ваши, к примеру, не перестают меня удивлять.

— Я не особенно стараюсь, — призналась Арина Родионовна со смущенной улыбкой.

Девушка закусила губу, словно сдерживала себя, а потом все же спросила:

— Мне хотелось у вас кое-что узнать. Но я не уверена, что мой вопрос уместен.

— Мы ведь не на работе. И я сейчас не ваш начальник, — заметил я. — И вы можете спрашивать все, что посчитаете нужным.

— Почему вы наняли меня, не проведя хоть какого-то собеседования? Признаться, меня это здорово удивило. И даже немного насторожило.

Я вспомнил тот день, когда Нечаева пересекла порог теперь уже моего дома.

— Мне показалось, что вы ответственная, — честно признался я. — И я отчего-то решил, что если откажу вам, то потом буду жалеть.

— Неужели? — девушка подняла бровь. — А я, если откровенно, решила, что вы подумали, что я стану украшать вашу приемную и буду отвлекать вредных клиентов.

— Одно другому не мешает, — не стал спорить я. — Вы же знаете, что выглядите мило. Хотя тогда я еще не подозревал, что вы прекрасно находите общий язык даже с преступниками.

— То есть, дело было не в том, что я вам просто понравилась? — ее щеки вспыхнули нежным румянцем.

— Вы прекрасны, Арина Родионовна. И я очень рад, что на работе нам удается сохранять деловые отношения.

— Да? — тут же насторожилась Нечаева.

— Мой отец выбрал своей второй супругой женщину, которая служит вместе с ним. И несмотря на то, что на службе они смогли остаться профессионалами, их личная жизнь превратилась в продолжение работы. Мне всегда казалось, что это неправильно.

— Вы против служебных романов?

— Да. Считаю, что начальник всегда будет довлеть над подчиненным. И эти отношения будут неэтичными.

— Хорошо, что сейчас мы не на работе. И здесь вы не мой начальник, — улыбнулась Арина Родионовна.

Я подумал, что вышел на очень тонкий лед. Но возвращаться на берег не хотел.

Мы закончили трапезу и поднялись из-за стола. Я подал девушке руку, и та с готовностью положила пальцы мне на предплечье.

— Если вы соберетесь сюда еще когда-нибудь по делам, обязательно позовите меня с собой, — попросила помощница.

В этот момент где-то неподалеку раздалась тихая приятная мелодия. Я оглянулся, ища источник звука.

— Что? — спросила девушка насторожившись.

— Скрипка. Разве вы не слышите?

Нечаева слегка нахмурилась, очевидно, не понимая, о чем я говорю. А между деревьями мелькнула чья-то фигура. Вскоре на поляну вышла девушка в длинном старомодном зеленом платье. Она внимательно посмотрела на нас и остановила свой взгляд на мне.

— Некромант, — улыбнулась незнакомка.

— Здравствуйте, — я коротко поклонился.

Арина прильнула ко мне, словно испугалась, и я не возражал, хотя считал, что нам ничего не грозит.

— Вы скрипачка? — спросил я у призрака.

— Когда-то тут давали светские приемы. Тогда растений было куда меньше. И тут стояла небольшая сцена. На ней я музицировала.

— С вами случилось несчастье? — предположил я, заметив синяки под глазами девицы.

— Я родилась ужасно слабой. И маменька всегда меня оберегала, даже не позволяла играть с сестрой, чтобы я не переутомилась. Но в тот далекий день я не хотела оставаться в своей комнате, даже несмотря на то, что мне нездоровилось. Мое сердце остановилось, когда я закончила музицировать.

— Соболезную.

— Напрасно, — улыбнулась девушка. — Я прожила намного дольше, чем обещали лекари. И после смерти осталась в прекрасном месте, где счастлива. Мою музыку порой слышат живые. И если желаете, я вам сыграю.

Я кивнул и щелкнул пальцами, призывая тотем. И тонкая ниточка силы протянулась к призрачной девушке. Она проявилась в реальном мире, поправила подол платья и улыбнулась Арине. Затем в ее руках возникли скрипка и смычок. Спустя мгновение зазвучала волшебная мелодия, от которой по коже пробежали мурашки.

— Пригласите меня на танец, — внезапно попросила моя помощница и я бережно взял ее ладонь в свою.

Мы кружились по площадке, выложенной камнем. Наверняка когда-то здесь танцевало множество пар, но природа отвоевала у рукотворного места отдыха большую часть территории. Пышные кусты проросли между мраморными плитками. Какой-то диковинный цветок оплел фонарный столб, который давно уже не источал свет.

Над нами колыхнулись крохотные бабочки, которые оказались искорками и погасли, опустившись на нашу одежду.

Мою ногу ухватил корень пня и он щелкнул корявыми зубами, заставляя меня выйти из транса.

Когда я оглянулся, скрипачки уже не было. А за стеклом было темно.

— Она наверно была хроносом, — изумленно предположила Арина. — Кажется, что мы танцевали тут долго. Я даже умудрилась немного устать.

— Сможете дойти до выхода? — озаботился я.

— Конечно, — Нечаева прижалась к моему боку, позволив обнять ее за плечи. — Но сегодня я буду спать как убитая.

— Поверьте, мертвые как раз способны не нуждаться во сне.

— Значит, буду спать как живая.

Мы медленно побрели по дорожке, и я подумал, что благодаря скрипачке могу прижать к себе Арину чуть крепче.

Снаружи нас ожидала Лопухина. Она обеспокоенно спросила:

— Где вы были? Мы не смогли найти вас в Южной беседке.

— Там была призрачная скрипачка, — сказала Нечаева.

При упоминании призрака Галина Борисовна побледнела.

— Вы ведь ее не уничтожили?

— Как можно? — удивился я. — Она такая талантливая. И совершенно не просила, чтобы я ее проводил в ругой мир.

— Она… — женщина прочистила горло. — Она довольна?

— Сказала, что счастлива быть в Саду. И порой играет для живых.

— Спасибо, Павел Филиппович, — выдохнула садовница и смахнула с глаз набежавшие слезы. — Я всегда вам рада. И вашей спутнице тоже, — она обозначила короткий поклон.

— Спасибо вам, — поблагодарили мы хозяйку в ответ и пошли прочь, в сопровождении слуги.

Он вывел нас наружу и закрыл за нами дверь.

— Эта скрипачка наверно была дочерью Лопухиной.

— Скорее всего сестрой, судя по одежде и прическе. Именно так укладывали волосы около сорока лет назад. Тогда Галина была примерно того же возраста, как и музыкантка, — задумчиво проговорил я.

— Откуда вы знаете? — удивилась девушка.

— Я вижу мертвых. И изучал историю костюмов и причесок, чтобы понимать, с кем встречаюсь.

— Точно. Я об этом не подумала.

— Если в семье Лопухиных есть хроносы, то становиться ясно, отчего их цветы растут так скоро, — догадался я и бросил за спину взгляд. — Надо вызвать машину.

— Пора домой, — девушка не удержалась и зевнула, прикрыв ладонью рот.

Автомобиль прибыл через несколько минут, и мы устроились на заднем диванчике. Девушка почти сразу положила голову мне на плечо и закрыла глаза. И всю дорогу до ее дома, я не шевелился, не решаясь разрушить этот сказочный момент.

У ворот девушка со мной попрощалась и направилась к себе. Я же вернулся в такси и продиктовал свой адрес.

Домой я вошел словно хмельной. Ноги гудели, в теле нарастала усталость, но мне было хорошо. Я прошел к себе в комнату и наскоро умывшись, забрался под одеяло. Отстраненно заметил, что Виноградова вновь не появилась. И решил, что надо отнять у нее пульт от телевизора и выдавать по расписанию.

* * *

Утро началось со звонка будильника. Я с неохотой открыл глаза, нашарил лежавший на прикроватном столике телефон, отключил сигнал. Встал с кровати, и зевая направился в ванную.

Холодная вода быстро прогнала остатки сна. Я привел себя в порядок, оделся и вышел в гостиную. На столе меня уже ждал завтрак и горячий заварочный чайник. Сел в кресло, взглянул на часы. До начала рабочего дня оставалось еще десять минут. А потом придется ехать в суд. И принять участие в первом заседании.

От этой мысли мне стало слегка не по себе. Волосы на затылке зашевелились, а в животе появился ледяной ком. Мне с трудом удалось подавить этот мандраж.

— О чем задумался, Павел Филиппович? — послышался голос Виноградовой, который вырвал меня из раздумий.

— О судебном заседании, — ответил я.

— Волнуешься? — уточнила призрак, и я кивнул.

— Главное, чтобы ты не был на скамье подсудимых, — философски ответила соседка. — А для остального есть специальный успокоительный отвар. По моему рецепту. Сейчас я тебя им угощу.

— Стоит ли? — уточнил я.

— Даже не сомневайся, — фыркнула призрачная дама.

Любовь Федоровна забрала со стола заварник и вышла из гостиной. А через несколько секунд на кухне загремела посуда.

Призрак вернулась через пару минут:

— Вот.

Она поставила передо мной на стол исходящий паром чайник. Я с подозрением посмотрел на него и уточнил:

— Надеюсь, там нет ничего запрещенного?

Призрак вздохнула:

— Только чай, травы и несколько ягод, которые не навредят.

Я налил отвар в чашку, сделал небольшой глоток. Затем еще один. Призрак же зависла чуть поодаль, и с интересом наблюдала за мной.

Отвар начал действовать, когда я сделал последний глоток. По телу прокатилась волна тепла, которая словно смыла неуверенность. Я взглянул на часы и встал с кресла:

— Спасибо вам, Любовь Фёдоровна.

— Как? Стало легче? — уточнила Виноградова.

— Да, — признал я, и призрак улыбнулась:

— Ну и хорошо. Удачи тебе на заседании.

— Спасибо.

Я вышел из гостиной, спустился на первый этаж, где меня уже ждал Фома:

— Ну что вашество? Едем? — уточнил он, и я кивнул:

— Да. Подгоняй машину.

— Будет сделано, вашество, — ответил слуга. Развернулся и направился к выходу.

* * *

К зданию суда я прибыл за двадцать минут до начала заседания. Глубоко вздохнул, взял знак Искупителя, в котором спрятался Чума, и вышел из машины:

— Подожди меня на парковке, — попросил я Фому, и слуга кивнул. Я же направился к зданию. По дороге вынул из кармана повестку, в которой был указан номер кабинета, где будет проходить заседание. Поднялся по ступеням, потянул на себя тяжелую дверь:

— Павел Филиппович Чехов, — произнёс, обращаясь к дружиннику на вахте. — На девять к судье Филипповой.

Протянул парню удостоверение. Тот взял его, переписал данные и вернул мне:

— В седьмой кабинет, — произнёс он. — Правое крыло.

Я кивнул, вытащил все из карманов и сложил вещи на стол. Ко мне подошел невысокий мужчина и попросил оставаться неподвижным. Меня окатила волна теплого воздуха, забравшегося под одежду. Таким нехитрым образом меня проверили на наличие любого вида оружия.

— Все в порядке, — кивнул офицер, — позволяя мне забрать вещи.

Я направился в указанном направлении, отметив по дороге, что здесь не было блокираторов силы. Это было хорошо. Не придется ходить вокруг здания и искать место, где поставить тотем.

Правое крыло было для дворян. Но даже здесь, в узком коридоре было много народа. И я боялся представить, сколько же людей сейчас в левом крыле, где рассматривались дела простолюдинов и бастардов.

Волков уже сидел в одном из кресел у нужного мне кабинета. И я отметил, что мужчина был без адвоката. На коленях октябриста лежала папка с документами.

— Доброе утро, мастер Волков, — поприветствовал я истца.

— Доброе, Павел Филиппович, — ответил тот.

— Вы решили не нанимать защитника? — полюбопытствовал я, и тот кивнул:

— Я владею правом в достаточной степени, чтобы защитить себя.

Я сел в кресло рядом и принялся рассматривать небольшую очередь у дверей. Чума же, заслышав знакомый голос, вылез из знака и с интересом принялся рассматривать октябриста.

— Нам повезло, что заседание назначено на утро, — продолжил Волков. — Возможно, успеем закончить все до полудня.

Я кивнул и покосился на часы. До начала заседания оставалось еще десять минут.

— Перед нами еще два заседания, — произнес Волков, словно прочитав мои мысли. — Так что вряд ли мы войдем в зал вовремя.

— Вон что, — протянул я.

Словно подтверждая слова октябриста, дверь зала открылась. В коридор вышла девушка и назвала какие дела будет рассматриваться далее.

— Вы первый раз в суде, Павел Филиппович? — с неожиданным теплом уточнил Волков.

Я кивнул, и октябрист продолжил:

— Даже в судах для дворян существует небольшая очередь. А в обычных судах, она может растянуться на часы.

— Спасибо за науку, — ответил я.

Люди, которых назвал секретарь, тем временем вошли в зал. И мы с Волковым остались одни у кабинета.

Я раздумывал о сложившейся ситуации. С одной стороны я понимал, как можно выиграть заседание, но это могло выйти мне боком. Но я очень уж хотел, чтобы все было по справедливости.

А еще, мне нужно было исправить ошибку, которую допустил в свое время отец. Поэтому, когда из зала суда вышли участники процесса, я глубоко вздохнул.