Глава 19

— Влада…

Этот глубокий голос заставляет меня буквально замереть на месте.

— Да… — отвечаю почему-то севшим голосом.

— Ты готова?

— Да…

— Много вещей набралось? — уточняет с иронией.

— Нет. У меня чемодан, рюкзак и горшок с цветком… — тихонечко в ответ.

Не знаю, что со мной происходит, но мне… становится как-то тепло и уютно, а еще спокойно, когда слышу тихий смех Максима.

— Хорошо. Я заеду за тобой минут через тридцать, поедем в кино, потом уже в особняк. До встречи.

Невзоров отключается, а я… отчего-то не прекращаю улыбаться. Места себе не нахожу, быстро бегу к зеркалу и немного привожу себя в порядок, затем и вовсе надеваю платье и туфельки без каблуков, распускаю волосы.

Я убеждаю себя, что это не свидание, но ничего не могу с собой поделать. Собираюсь быстро, а потом все проверяю в доме.

Звонит стационарный телефон. Чутье или же интуиция срабатывает, словно говорит не отвечать, но я буквально подпрыгиваю и лечу к домашнему телефону. На него почти никто не звонит, сейчас все с мобильниками, но… мне кажется, что я знаю, кто именно звонит.

Я гипнотизирую телефон взглядом, только спустя долгую минуту, когда все же решаюсь ответить, слышу голос, от которого ледяные иглы по коже.

— Сестренка! Привет!

Такое простое обращение. Словно ничего не случилось… словно все, как прежде, и словно это не я телефоны обрывала, чтобы дозвониться до Петра, но его телефон был вне зоны доступа…

— Петя… — выдыхаю в трубку, посильнее цепляя ее пальцами, потому что кажется, я или выроню ее, или сама упаду, лишась чувств. — Где ты был все это время, Петя?! — не выдерживаю и начинаю орать в трубку. Голос срываю от визга. — Как ты мог так меня подставить?! Как ты мог?! Это же квартира моей бабушки! А ты?! Из-за тебя я ее чуть не потеряла, как ты можешь, Петя?!

Меня впервые в жизни прорывает, я так кричу, что, кажется, просто забываю, что нужно дышать, забываю, что никогда в жизни я так не кричала, не теряла самообладания, а сейчас… словно плотину прорвало! Я буквально захлебываюсь рыданиями, дрожу вся и всхлипываю.

— Но не потеряла же… правда?! — отвечает мне брат.

Я буквально каменею, даже реветь забываю.

— Не потеряла… — отвечаю дрожащим голосом.

В ужасе осознаю, что брат и не намерен извиняться, оправдываться, даже слов извинений, похоже, не дождусь. И вопрос не в том, что мне нужны эти извинения — нет! Такое не прощают. Он предал. Нож в спину воткнул и рукоять провернул. Именно так. Потому что… мы договаривались на словах. Но! Черт его дери, мы же не чужие люди, и брат мог хотя бы предупредить, что у него сложности, что он не справляется, что должен кругом… и я бы пошла на подработки дополнительные, я бы… хотя бы постаралась спасти квартиру, потому что она дорога как память!

Только вот мой двоюродный брат не сделал ничего! И сейчас ведет себя по-хамски, отвечая.

— Ну вот видишь. Все же бабам по жизни легче. Главное — подсуетиться и вовремя ноги раздвинуть перед боссом…

— Петя?! — отвечаю в шоке, слезы беззвучно текут по щекам, добавляя горечи.

— А что?! Не так?! Все невесть что из себя корчила, а то, что у тебя любовничек — олигарх, скрывала! Могла бы и деньжат подкинуть братану, не обнищал бы твой Невзоров — владелец домов, пароходов… Этот мужик в десятке списка Форбс, а ты деньжат для брата зажала… нехорошо…

— Петр. Прекрати. Не смей нести эту чушь! Ты ничего не знаешь! Ничего!

— Ну чего я не знаю?! Про твою помолвку с олигархом из всех щелей трубят, а тебе что, пары лимонов для брата жалко?!

— Не звони мне больше. У меня сейчас нет времени. Я выхожу, — отвечаю жестко и сжимаю руки так сильно, что, кажется, сейчас мои кости раскрошатся, затем бросаю трубку.

Делаю глубокий вдох и понимаю, что просто не могу оставаться в квартире. Меня трясет, поэтому решаю, что можно посидеть на лавочке у дома, подождать Невзорова, заодно и проветриться.

Слишком реальными стали слова Максима о том, что брат меня просто жестко подставил, а я… в душе не верила, не хотела верить, все думала, оправдание найдется.

Но его нет. Нет этого оправдания! Петр связался с плохой компанией, а дальше все пошло по накатанной! Вот так и сейчас… этот разговор… после него на сердце муторно, неспокойно…

Я забираю вещи, накидываю легкий плащ и бросаю взгляд в зеркало, поправляю косметику, которая не потекла, так как ее особо и нет…

Еще раз проверяю все и выхожу из бабушкиного дома, тащу за собой чемодан, рюкзак и цветок, который поместила в специальную тряпичную авоську.

Выхожу на улицу. Погода радует теплом, и я ставлю цветок на скамейку, бросаю взгляд на часы. Я знаю, что мой босс крайне пунктуальный и педантичный. Так что от силы минут через пять Невзоров будет на месте.

Думаю ли я о том, что это самое настоящее свидание с мужчиной мечты?! Да… и от этого мне как-то страшно…

За мыслями не замечаю, как неподалеку от меня останавливается старенькая девятка. Из нее вываливается группа мужчин, но я слишком занята своими переживаниями, так что меня застает врасплох фраза, которую слышу:

— А вот и олигархова подстилка! Больно борзая ты стала, сестренка, на брата трубками швыряешься… нехорошо… да, пацаны?

Я в полнейшем шоке смотрю на Петра. Кажется, что вообще не соображаю, что это он… брат выглядит потрепанным… волосы сальные, куртка распахнута, сорочка не первой свежести.

Петя выглядит как человек, который стремительно летит на самое дно, именно вот такое ощущение, а когда брат приближается, до меня доходит определенный запашок, который заставляет дернуться и скорчить гримасу.

— Че? Не нравлюсь?! Нос воротишь от родственников?!

— Петя, прекрати! Ты сам все это начал! Ты подставил меня! Скажи спасибо, что я на тебя в полицию заявление не написала! Ты мошенник! — выпаливаю я.

Брат сплевывает мне под ноги, и я отшатываюсь, вновь ощущаю рвотный позыв. Мне даже неприятно находиться с этим человеком в непосредственной близости!

— Вот как ты запела, Владка! А из себя святую корчила!

— Чего ты от меня хочешь?! Скажи спасибо, что я не подала на тебя в суд и не привлекаю по закону, но о том, что мы с тобой родственники, забудь! Ты мне больше никто! Из-за тебя я чуть на улице не оказалась!

— Да ладно. Подумаешь. Хатой больше, хатой меньше. Ты теперь со связями!

— Убирайся! — выпаливаю зло, руки сами в кулаки сжимаются. Мне омерзителен этот человек. Но страшнее всего то, что Петя даже не раскаивается. Он и не думает у меня прощения просить за все то, что совершил!

Я могла из-за него угодить к коллекторам! Могла потерять все или вообще в тюрьму сесть за неуплату! Мало ли что могло случиться, а ему… ему даже не совестно!

— Не хочу больше тебя видеть! Ты меня за дуру держал! На все добро мое злом ответил! И сейчас… пришел, чтобы что?! Перед дружками покрасоваться, а может, денег просить?!

— В корень зришь, сестренка.

Лыбится, переглядывается с двумя мерзопакостными амбалами, которым самое место на стене с надписью «их разыскивает полиция»! А может, и правда в розыске, мало ли. Лица уж больно кирпичные, и глаза неживые. Зато все поддатые. Зрачки расширены. Агрессивно настроенные.

— У меня нет денег, а если бы были — не дала бы! — выпаливаю чистую правду.

Это Невзоров богат, как сам черт, а я… даже если бы я к нему реальное отношение имела, а не фиктивное, в жизни бы копейки лишней не взяла бы!

— Тварь ты, Владка! Конченая!

— Убирайся! И больше никогда ко мне не подходи!

Рявкаю так, что у самой в ушах звенит, а Петр оскаливается и наступает на меня:

— Что, деньги почуяла?! Брат тебе уже не нужен?!

— Ты меня предал! Подставил! Из-за тебя я оказалась на грани! Из-за тебя мне пришлось…

Чуть не выпаливаю про своего босса, но вовремя прикусываю язык. Пусть Петька думает обо мне что хочет. Пусть называет как хочет. Но правду о наших отношениях знаем только мы с Невзоровым. Так и останется.

Ситуация как-то резко выходит из-под контроля. Брат оскаливается. У него реально глаза словно кровью наливаются. Впервые с подобным сталкиваюсь и понимаю, что это не образное выражение. Реально ощущение, что капилляры лопаются у него, и в глазах такая ярость и ненависть, что страшно становится:

— Ты сейчас, небось, в особнячке уже живешь?! А все за квартиру бабки давишь. Была бы нормальная, мне бы ее отдала! Мне, вообще-то, жить негде!

— Петя. Хватит! У тебя есть родительская квартира! Живи с родителями! Может, они тебя в ум приведут. А меня больше не беспокой, ясно?!

— Ясно. Тварь ты, сестренка. Конченая, — проговаривает зло. Оскаливается и на уродов, что с ним пришли, смотрит.

— За невесту олигарха отстегнут немалые бабки… Владка неплохая давалка, как оказалось, так что… за нее хахаль деньжат знатно отсыплет…

Эти слова… они словно из плохого фильма. Качаю в шоке головой. Хочется прокричать, что это какой-то бред, но дружки Петра оскаливаются и параллельно, будто псы, выпущенные из клеток, делают шаг в мою сторону.

Я дергаюсь, хочу отшатнуться, закричать, но эти твари окружают меня, резко хватают мои руки, а Петр закрывает мне рот ладонью, от которой воняет табаком и водкой. Сразу же тошнит. Мутит сильно. Я дергаюсь, как в припадке, пытаясь отвязаться от набросившихся на меня головорезов.

Поверить не могу, что это все происходит на самом деле, в сгущающихся сумерках!

— Не дергайся! Владка! А то вырублю! — шипит на ухо Петр, когда я отчаянно лягаю его ногой. Стягивает в захвате мои волосы, и я с ужасом слышу звук разбитого горшка…

Мой цветок! Моя орхидея! Именно в этот момент слезы брызгают из глаз, а до меня доходит, что это все совсем не розыгрыш, не шутка, не дурное кино… это моя жизнь! Это происходит со мной!

Меня похищают! Мне делают больно! Мое сопротивление пытаются сломать на корню три здоровенных мужика, которые подтаскивают меня к машине, чтобы насильно в нее посадить и увезти в неизвестном направлении.

Мне становится по-настоящему страшно, и слова Невзорова оказываются слишком реальными! Ведь олигарх предупреждал, что моя жизнь не будет прежней. Сказал, что теперь я не просто обычная девушка Влада, я на пальце ношу кольцо Невзорова!

А это уже значит очень многое! Глупая! Глупая! Доверчивая и наивная! Ничему жизнь меня не учит! Ничему!

Слезы жгут глаза, я все жду, что хоть кто-то из соседей заметит неладное. Дядя Гриша с первого подъезда вообще служит в полиции, и я отчаянно надеюсь, что мой внимательный сосед услышит шум и выйдет, но… мои брыкания пресекают, а я даже голос подать не могу…

Это все как по касательной. Меня тянут к колымаге, получаю тычок в бок:

— Хорош, сопротивляться, шмара. Небось с мужиком своим богатеньким посговорчивее будешь.

Гогот в самое ухо от незнакомого мужика и чужие руки на моем теле, от которых становится нестерпимо тошно.

Я почти теряю сознание, когда слышу резкие хлопки, раздающиеся рядом…