Глава 20

В следующую секунду меня просто отбрасывает. Над головой вопит благим матом мой двоюродный брат, который вцепился в меня, как в спасительный щит, но ему это не помогает, мои обидчики разлетаются в стороны. А еще спустя один-единственный вдох вижу, как тот охранник, который сопровождал меня, заламывает руки одного из нападавших, а Невзоров резким и четким движением отправляет в нокаут второго.

Это не похоже на драку. Не так, как в фильмах показывают, уж точно. Просто несколько коротких движений — и все кончено. Я в себя прихожу, когда Петя летит в сторону от четкого удара Максима, который одной рукой его впечатывает в стену, приподнимая за горло, а второй просто вырубает.

Не понимаю, это все происходит за секунду или за более длительный срок, я уже ничего не понимаю, просто нахожу себя вдруг склонившейся над цветком, который не пострадал: сломалась подставка, на которой стоял горшок, а мне казалось, что сам горшок вдребезги разлетелся.

И отчего-то, осознав, что пронесло, я начинаю плакать… Очень горько, прижимая к себе горшок.

Меня трясет, я всхлипываю и только спустя долгое мгновение ощущаю прикосновение к плечу, а затем бархатный голос. Достаточно тихий:

— Эй, малыш, с тобой все хорошо?!

Не реагирую, продолжаю смотреть на цветок, который каким-то чудом спасся, и продолжаю плакать. Наверное, это шок или же посттравматический синдром… наверное…

Я не хочу думать о том, что только что тут было. Не хочу ни о чем вообще думать…

— Влада… посмотри на меня…

Вновь этот голос и мягкое касание к моему подбородку. Наконец я поддаюсь, поднимаю голову и смотрю на мужчину, который всматривается в мое лицо напряженным взглядом.

— Пойдем в машину, девочка, с твоим цветком все хорошо… не волнуйся…

Улыбка. Очень мягкая. И я буквально фокусируюсь на этом волевом лице с острыми чертами, на этих пронзительных глазах, которые не отпускают мой взгляд. Еще через один вдох меня будто прорывает, я начинаю рыдать. Сильно. Навзрыд. Подаюсь всем телом вперед, одной рукой обнимая Невзорова, а второй прижимая к себе горшочек с цветком.

— Все уже позади, малыш, позади, не трясись…

Максим поднимается резко, прижимая меня к груди, на руки меня берет и несет куда-то, а спустя мгновение сажает в теплый салон автомобиля, и я вдруг понимаю, что мне очень холодно. Меня просто знобит.

— Посиди здесь, в тепле и безопасности, а мне надо парой слов перекинуться с твоим братом.

Невзоров хочет меня оставить, я это понимаю с каким-то запозданием. Я сама не ожидаю от себя такой прыти, но вцепляюсь в мужчину и буквально не хочу от него отлипать, потому что сейчас именно Максим ассоциируется для меня со словом «безопасность».

— Не уходи! Не оставляй меня! — произношу горько.

— Ты в безопасности, Влада. Отпусти меня на пару минут, — спокойно проговаривает Максим и опускает взгляд на мою орхидею, проводит пальцами по зеленым листкам.

— Какой у тебя цветок интересный. Такой нежный и такой стойкий. Прямо как ты…

Невзоров улыбается, расслабляет, переводит фокус моего внимания на орхидею, а как только моя хватка ослабевает, вытягивает ткань из моих одеревенелых пальцев. Я убираю руку и прохожусь кончиками пальцев по тому самому листку, который только что гладил Максим.

Спустя мгновение дверь хлопает, отсекая меня от улицы, оставляя в безопасности салона, где играет легкая джазовая музыка и пахнет сладковатой ванилью…

Так странно, я все воспринимаю урывками, будто бы не могу в целом картину увидеть, только ее части. Я не поворачиваю головы, не смотрю, что именно сейчас происходит на улице. Я просто не могу! Не желаю больше никогда видеть Петю.

Именно сейчас до меня доходит, что Невзоров был изначально прав, что мне нельзя было оставаться в квартире, нужно было еще вчера уезжать с ним… а я вот, глупая, не знала, что удар прилетит не от посторонних людей, не от конкурентов Невзорова, а от того, кого еще недавно считала близким человеком…

Это все проскальзывает мимо меня, а я отчего-то ощущаю жжение в коленках…

Не знаю, сколько времени проходит, но, наконец, дверь рядом распахивается и Невзоров садится на свое место, я поворачиваю голову и наблюдаю за мужчиной. У него на лице ни один мускул не дрожит. Не лицо, а маска. Холодная, безэмоциональная. Мужчина без спешки берет влажные антибактериальные салфетки, которые здесь лежат в нише, вместе с парой бутылочек воды.

Максим очень аккуратно протирает руки, я не знаю, что на них: грязь или кровь… меня будто оглушило. Только вижу, что костяшки на руках у Невзорова если и сбиты, то совсем чуть-чуть, и кровь эта вряд ли его…

Ощущение, что у меня разом все эмоции отключились, я лишь голос Невзорова слышу, который глухо проговаривает:

— Поехали.

Машина сразу же плавно стартует, а в следующую секунду Максим берет бутылку с водой и поворачивается ко мне. В этот момент я пугаюсь.

У него взгляд такой… ледяной… с таким лицом убивают…

Только вот, так испугавшись, я поворачиваю голову в страхе увидеть, что мой двор превратился в зону боевых действий с жертвами, но вижу нашего соседа-полицейского, который стоит над тремя поваленными на землю преступниками…

Да. Именно преступниками, потому что Петр… он не шутил, он мне не просто угрожал, он действительно хотел совершить страшный поступок…

Еще спустя один вдох у моего подъезда останавливается полицейский наряд…

— Влада.

Вновь мягкий голос, и я поворачиваюсь к Максиму, смотрю на него затравленно.

— Они все получат по заслугам. С ними будет разбираться прокуратура. Все кончено, малышка… отомри уже…

Моргаю один раз, и Невзоров вздыхает, берет бутылочку с водой, откупоривает и сам подносит к моим губам.

— Попей, девочка. Мелкими медленными глотками.

Делаю один крохотный глоток, беспрекословно исполняю просьбу Невзорова и ощущаю, как жидкость струится по гортани, как приходит облегчение. Будто невидимая рука, которая до сих пор сжимает горло, отпускает…

Сама не понимаю, как с жадностью припадаю к горлышку бутылки и начинаю глотать…

А когда Максим отнимает бутылку, меня буквально взрывает эмоциями, я начинаю дрожать и реву. Размазываю слезы и сопли.

— Ну все, тише, Влада… все прошло, малыш. Успокойся…

Максим притягивает меня к своей широкой груди, ласкает по спине, проводит по волосам, успокаивает.

— Ты вся дрожишь как осиновый лист, расслабься. Сейчас уже будем у врача… потерпи…

— У врача?! — цепляюсь за фразу мужчины и впервые подаю голос, даже голову отрываю от его сорочки и заглядываю в такие яркие глаза.

— Ну вот. Заговорила хоть.

Подмигивает, проводит пальцами по моей щеке, заправляет прядку мне за ухо.

— З-зачем к врачу? — задаю вопрос. Меня всю трясет.

— Просто на осмотр. Ты бледная как полотно.

Максим цепляет мое лицо и рассматривает, проводит по подбородку большим пальцем, лаская.

— Болит? — спрашивает нахмурившись, а я понимаю, что он на губы мои смотрит, которые так сильно сжимали, чтобы я не кричала.

— Нет.

Качаю головой, и становится совсем не по себе. Потому что взгляд у Невзорова темнеет и становится страшным.

— Они ответят за все. По всей строгости закона. Брат твой — беспредельщик полный. Урод конченый. Еще и торчок, судя по всему.

Сглатываю ком и прикрываю веки. После сегодняшнего понимаю, что все… нет больше двоюродного брата Пети для меня.

— Я не хочу ничего знать, Максим, хорошо?! Просто хочу забыть как страшный сон, пожалуйста…

Начинаю опять реветь, а мужчина меня сильнее прижимает к груди, у него от моих слез уже вся сорочка мокрая, но, похоже, это Невзорова мало беспокоит.

— Дружки твоего утырка-брата тебя только напугали или трогали, Влада?! Прикасались к тебе?!

Эти вопросы Максим Юрьевич задает таким тоном, что у меня мурашки по спине проскальзывают. Он сейчас страшный, но я прячусь у него на груди и тихо шепчу ответ:

— Они ничего не успели сделать, я сопротивлялась, а потом ты вмешался… просто напугали… сильно…

Кладет свою широкую ладонь мне на голову, прижимает к груди, ласкает по волосам, а я его дыхание слышу, прислушиваюсь к сильному биению сердца и… чувствую, что с этим мужчиной мне спокойно. Под его тяжелой рукой кажется, что никто до меня не дотянется, не обидит, не причинит вред.

Прикрываю веки. Тихонечко всхлипываю и поднимаю взгляд на Максима, который в эту секунду смотрит в окно, на проскальзывающий город.

— Я не хочу к врачу. Правда.

Опускает на меня тяжелый взгляд. Проводит опять, будто в раздумьях, по моей спине широкой ладонью.

— Тебя просто осмотрят. Возможно, понадобятся успокоительные. Врач выпишет.

Качаю головой отрицательно.

— Не хочу. Меня начнут спрашивать. А я не хочу… не хочу об этом говорить… Они ничего мне не сделали! Не успели! Напугали только…

— Ты очень упертая, Влада. Непослушная девочка, которой бы хорошего ремня по заднице всыпать! — проговаривает нахмурившись.

Внезапно его рука скользит вниз по моей спине и накрывает попу, слегка сжимает, заставляя меня замереть в руках мужчины, который сейчас так внимательно и тяжело смотрит на меня, а я вдруг осознаю, что не тех зверей я испугалась. То были шакалы, а вот Невзоров — лев, и такой, если начнет рвать, пощады не будет.

— Поехала бы со мной в особняк — не было бы всего этого… я же не просто так даю свои распоряжения.

Вздрагиваю от этих слов Невзорова, у меня даже зубы клацать начинают.

— Ладно… неважно… не бледней ты так… — выдыхает, успокаиваясь, видимо, замечая мое состояние.

— Прости, пожалуйста… — извиняюсь и всхлипываю, собираясь опять рыдать.

Невзоров же неожиданно ловит меня за лицо, заставляет его приподнять, и в следующую секунду его горячий рот накрывает мои дрожащие и мокрые губы.

Поцелуй нежный, но… такой страстный. Мужчина мои губы сминает, целует жадно, широко раскрывая мой рот и заполняя его своим языком, беря в плен мой.

Я сама не понимаю, как оказываюсь на коленях Невзорова, как его пальцы проскальзывают под мое платье, скользят вверх по бедру и накрывают самые интимные места.

Всхлипываю, вздрагиваю, когда ощущаю, где оказываются длинные пальцы Невзорова и какую именно точку массирует мужчина у меня между ног.

Вздрагиваю. В себя прихожу и смотрю в глаза Невзорова ошалело.

— Максим… что… ты… делаешь… мы в машине… и…

В эту секунду делает какое-то движение, от которого у меня глаза закатываются и дыхание совсем прерывистым становится.

— Можешь кричать и стонать, малыш, никто не услышит… От охранника и водителя нас стекло отрезает. Тут полная звукоизоляция.

Сглатываю ком, прикусываю губу, пока опытный мужчина играет с моим телом и опять тянется за поцелуем.

Осознаю, что одна в машине с мужчиной, который делает мне очень приятно сейчас, заставляет тело трепетать, но… я чувствую бедром напряжение Невзорова и отчаянно боюсь, что прямо сейчас, на заднем сиденье машины, меня могут и девственности лишить не глядя…

И будто в подтверждение моих страхов Невзоров выдыхает хрипло прямо в мои губы.

— Секс помогает при стрессе. Тебе надо сладко кончить, малышка…

Замираю в сильных руках мужчины, цепляюсь за сильные плечи Невзорова и буквально тону в его бирюзовых глазах, которые сейчас будто бы в самую мою душу смотрят.

Я пытаюсь дернуться. Все пугает… особенно то, что бедром чувствую. Ведь мужчина возбужден до предела!

Не знаю, что читает Максим в моих глазах, но он улыбается, как Чеширский Кот, и наклоняется ко мне, выдыхает прямо в губы:

— Пугливая моя… доверься…

Больше не позволяет мне ответить, нападает на мои губы, терзает их в каком-то диком поцелуе, от которого у меня голова кружиться начинает. И дыхание он мое забирает, заставляет приникнуть к себе, вдавливает меня так, что я грудью в его широкую грудную клетку упираюсь, чувствую, как сильно и громко сердце его бьется…

То, что творят его губы, — это сумасшествие какое-то, но точно не поцелуй. Он именно берет меня, подчиняет, вталкивает язык мне в рот, заигрывает с моим, посасывает губы… Этот поцелуй настолько взрослый, что у меня по телу мурашки бегут и становится очень горячо между ног, прямо там, где его пальцы слегка поглаживают. Не агрессивно, не хлестко, будто расслабляют, заставляют все мышцы становиться мягким желе, пластилином в руках моего умелого партнера, который прямо сейчас вдавливает меня в свое тело так, что я каждую его мышцу ощущаю, как будто бы с самым настоящим металлом соприкасаюсь.

Сама того не замечаю, но в какой-то момент я настолько поддаюсь водовороту чувств, что просто хочу ощущать Максима, чувствовать его кожу. Мои руки оживают, подушечки пальцев проходятся по горячей шее и путаются в волосах мужчины, я сама притягиваю его, заставляя углубить поцелуй.

Тело словно с ума сходит, и я трусь грудью о грудь мужчины, одежда начинает мешать, мне безумно хочется дотянуться до его горячей кожи, поэтому я сама не замечаю, как дрожащими пальчиками начинаю медленно, мучительно медленно расправляться с пуговичками на сорочке Невзорова…

Я обнажаю его грудную клетку, проскальзываю по ткани, отстраняя ее, давая пальцам доступ к горячим мышцам, по которым прохожусь ногтями, чтобы проверить, не сталь ли это, которую завернули в бархан. В ответ слышу рык Невзорова, который углубляет поцелуй. Его рука впивается мне в волосы, заставляет прогнуться в спине, чуть изогнуться на коленях мужчины и буквально гореть от его ласк.

С рыком Невзоров нападает на меня. Отдаленно до сознания долетает треск, но тело настолько разгоряченное, что я не понимаю, что именно происходит, а в следующую секунду умелые пальцы мужчины отодвигают кромку трусиков, накрывают средоточие моей женственности.

И в эту секунду я себя ощущаю дичью в руках самого настоящего зверя, который утробно рычит мне в губы, кусая, зализывая, втягивая мягкую плоть. Его пальцы начинают творить что-то нереальное, обжигая меня, даря неиспытанные чувства, которые короткими импульсами проскальзывают по всему телу, заставляя всхлипывать и отдаваться этому поцелую, этим касаниям, буквально забывая обо всем на свете…

Здесь и сейчас остаются только мои чувства. Такие странные. Неизведанные. Все тело наполняется странной истомой и напряжением, Максим меня держит в своих сильных руках так, что я даже дернуться не смогу, если захочу, закрыться не смогу, потому что я фактически сейчас оседлала бедра мужчины…

— Какая сладкая… податливая… горячая девочка… — шепчет мне в губы.

Затем прикусывает мой подбородок, развязно и жадно проводит языком вниз по шее, а затем прикусывает кожу, втягивает, причиняет легкую боль, которая откликается безудержным и диким наслаждением. Оно простреливает внизу, ровно там, где так горячо со мной играют умелые пальцы…

Но в тот самый миг, когда кажется, что вот-вот перед глазами будут мерцать мириады звезд, Невзоров резко оттягивает пальцы, и я начинаю ерзать на его коленях и неудовлетворенно всхлипывать. Все тело будто горит, каждый нерв натягивается, каждая мышца отзывается болью и напряжением…

Хнычу, сама того не понимая, но Макс лишь улыбается мне в губы, притягивает к себе мое напряженное тело и приспускает платье. Я сама не заметила, как он добрался до змейки, как отодвинул простой хлопковый лифчик и теперь рассматривает мою грудь…

Пугаюсь понимания, что сейчас мужчина так беззастенчиво рассматривает меня, но… даже двинуться не могу в хватке Невзорова. Он пресекает малейшее желание закрыться, спуская платье так, что оно становится наручниками на моих локтях, не позволяет пошевелиться…

— Красивая девочка… точеная… — проговаривает так горячо, что мне кажется, он меня сейчас растерзает.

Не могу глаз отвести от красивого волевого лица мужчины, черты которого сейчас будто заострились, как у самого настоящего хищника.

Глаза Невзорова потемнели, и в них будто пламя зажигается, когда он мою возбужденную плоть рассматривает, а затем с рыком подается вперед и накрывает вершинку, втягивает сильно и ласкает языком.

— Ах…

Запрокидываю голову, тело вновь импульс прошибает… Я могу уверять себя, что у меня сейчас так обострились чувства из-за стресса, но… это далеко не вся правда…

Запрокидываю голову. Губы кусаю, когда умелый рот накрывает и второе полушарие. Макс не жалеет, прикусывает, играет с языком, проходится зубами — не больно, но так, что я вздрагиваю, ловя невероятные импульсы наслаждения, которые поглощают меня. И внутри вместе с этим нарастает какое-то гнетущее ощущение пустоты…