Глава 13

Княжеский двор

Жгучая злость медленно разъедала грудь Сюэ-Жэнь. Мин-Сю не только посмела ослушаться приказа свекрови, но и превзошла ее, любимую женщину маркиза, в красоте и богатстве одежды. Угольно-синий ханьфу невероятно шел маркизе. Шелка на сопернице были в разы дороже той ткани, из которой было сшито ее собственное платье. И роскошнее того, что могла позволить себе купить резиденция. Золотые шпильки подчеркивали ее благородство и высокое происхождение. Умелый макияж скрыл следы нужды и пренебрежения супруга. Взгляды присутствующих были сосредоточены только на дочери рода Вэй.

Старшая госпожа быстро пошла в сторону невестки. Но ее пыл быстро охладел, когда она натолкнулась на взгляд жены гогуна.

— Госпожа, — свекровь и Сюэ поклонились, обращаясь к хозяйке одного из самых влиятельных домов уезда. — Приветствую вас.

— Наконец-то! Мы ждали вас, — сказала супруга гогуна и протянула пухлые ладони к старой госпоже. — Я должна вас поблагодарить за то, что разрешили Мин-Сю сопровождать меня на праздник. Ваша невестка — истинное сокровище маркизата. Если бы мой сын вступил в брачный возраст чуть раньше, я бы ни за что не уступила вам эту невестку.

Сюэ растерялась еще больше, чем свекровь. Девушка не понимала, как проклятая Мин-Сю могла не только оказаться в доме гогуна, но еще и сопровождать его хозяйку на осенний пир. Наложница сначала посмотрела на свекровь, потом на Мин-Сю, которая сделала почтительный шаг назад, чтобы не мешать старшим, и внимательно наблюдала за происходящим.

— Вы очень добры, — свекровь наконец-то смогла подобрать нужные слова. — Вы сегодня прибыли с юной госпожой?

Только после этих слов Сюэ заметила бледную, почти чахоточную девицу лет шестнадцати. Она смотрела в пол, боясь оторвать взгляд от туфель. Сюэ почувствовала некоторое разочарование дочерью дома гогуна. И зависть. Ведь именно этой девице предстояло занять место одной из наложниц наследника империи. Сама Сюэ о такой чести даже мечтать не могла.

— Да. Это первый банкет моей Жуэ в резиденции. А это кто?

Сюэ-Жень почувствовала замешательство свекрови. Наложница еще не до конца осознала, в какую неприятность попала.

— Это… — старая госпожа растерялась.

— Это наложница моего супруга, госпожа, — мягко вмешалась в разговор маркиза. — Я рассказывала вам о ней по пути. Сестра изящна и благородна, и давно заняла место в сердце супруга.

Разговоры вокруг затихли. Мин-Сю сказала это не громко, но так, чтобы услышали все, кто должен был слышать. Сюэ почувствовала, как на ней скрестились взгляды присутствующих дам, а евнух, пришедший во двор, чтобы огласить скорое начало ритуала, замер. Такой наглости от дома маркиза, даже он, десятилетия служивший Поднебесной, не ожидал.

— Наложница?

Супруга Гогуна сделала полшага в сторону Мин-Сю, словно пыталась закрыть ее от опасности. Сделала она это интуитивно, повинуясь материнским инстинктам. Словно пыталась закрыть собственную дочь от такого вопиющего пренебрежения со стороны супруга. Где это видано, чтобы обычную наложницу приводили на ритуал подношения предкам, да еще и в резиденцию князя! Она, на правах самой статусной из дам хотела потребовать немедленно отправить наложницу домой, но старая госпожа поспешила отразить нападение, не подозревая, что этим обрекает себя на еще большую беду:

— Его светлость приказал всем женщинам семьи маркиза прибыть на церемонию.

Супруга гогуна не поверила. Но и требовать доказательств этим словам не могла, не имела права.

Мин-Сю

Смотреть, как старая карга пытается выкрутиться, было приятно. Но особенно было приятно, что она сама, добровольно обозначила перед благородными дамами статус Сюэ-Жэнь. Наложница. Обычная наложница в резиденции маркиза. Свекровь, надо было признать, была умнее и сына, и его любовницы. Она решила скрыть мое лицо и выставить Сюэ будущей хозяйкой маркизата. В прошлой жизни у нее это получилось. А вот ее протеже и сын так и не поняли, почему старая госпожа не хотела брать меня на праздник. Князь, рано или поздно, покинет столицу. О жене, которая не появляется на официальных мероприятиях, забудут. А вот наложница, которой в прошлом дали возможность блистать за мой счет, легко укрепила свои позиции.

— Просим пройти всех к родовому храму!

Голос евнуха прервал представление. Присутствующие дамы начали медленно двигаться к алым воротам. Глазами нашла Мэй и кивнула. Они с Цин стояли рядом с беседкой и тихонько переговаривались. Им присутствовать на церемонии было запрещено.

— Маркиза, — тихо обратилась ко мне жена гогуна, — прошу тебя, встань рядом.

— Да, госпожа.

— Не нужно формальностей. Пойдем.

Когда мы дошли до ворот, Жуэ посмотрела на меня с осторожностью. Раньше я ее не встречала, но много слышала о девушке в прошлой жизни. У семьи гогуна был заключен договор с Императором. Она должна была стать боковой наложницей наследника. И, ходили слухи, что наследник испытывал к ней глубокие чувства и умолял отца о браке. Так ли это было на самом деле, я не знала. Но из прошлой жизни помнила, что их брачному союзу не суждено было состояться. Подробностей происшествия мне никто не рассказывал. В прошлой жизни Жуэ повесилась в собственных покоях через месяц, после осеннего пира. Ее мать не пережила траура. Через год от горя ушел и сам гогун. Дом перешел в руки старшего наследника.

Вдруг стало тоскливо оттого, что невозможно предотвратить беду и спасти эту прекрасную семью. Все, что оставалось делать, — выказать почтение и попросить у предков немного удачи.

Свекровь с Сюэ шли рядом. Они молчали. Дамы впереди тихонько переговаривались.

— Привести наложницу! Это такое неуважение к жене. О чем маркиз только думал?

— Это правда, что маркиза — дочь семьи Вэй?

— Генерал ни за что не простит такое отношение к дочери.

Я слышала осторожный шепот, но не останавливала ручеек сплетен, который уже через несколько дней превратиться в бурную реку.

Фэн-Жун

Мин-Сю маркиз увидел только у родового храма, когда гости заняли свои места перед началом ритуала. Мужчина почувствовал, как дыхание перехватило, а желудок сжался. Скандал. Это был настоящий скандал.

Он сглотнул ком и посмотрел на мать. Руки старой госпожи мелко дрожали, но она пыталась сохранить на лице маску спокойствия. Сделать это было сложно. Старая госпожа, как никто, понимала последствия этого праздника. И сейчас думала, как выйти из положения.

Буквально через секунду Фэн понял, что рядом со свекровью стояла не только маркиза, но и Сюэ-Жэнь. Мир Фэна качнулся, и у него самого затряслись руки. Как она допустила, чтобы наложница пришла к родовому храму, когда рядом законная жена? Ему стало страшно.

— Маркиз, с вами все в порядке? — учтивый голос евнуха прозвучал как голос судьи, готового вынести смертный приговор.

— Все в порядке, уважаемый, — выдавил из себя Фэн, пытаясь придумать, как предотвратить катастрофу.

Он не понимал, что все уже увидели, как дом маркиза относится к законной жене, ставя ее на один уровень с наложницей. Голос распорядителя, объявившего начало ритуала, заставил маркиза дернутся. Ритмичная музыка, казалось, полилась прямо с небес.

Хань-Шэн

Цепкие глаза князя сразу увидели Мин-Сю. Благородное лицо, ровная спина, прямой взгляд, делали ее недоступной, словно она была не женщиной, а богиней, которую ему посчастливилось увидеть. Остальные гости растворились, превратились в декорации, призванные создавать настроение госпоже.

Хань напомнил себе, что эта женщина принадлежит чужому мужчине, чужому дому, чужому роду. Он не имел права хотеть ее. Но воображение будто взбунтовалось. Он представил ее на месте хозяйки резиденции. Ее, и их маленькую дочь. Князь тут же одернул себя, но лицо маленькой девочки, с глазами маркизы уже отпечаталось в сознании князя.

Слуги подносили к алтарю вино, мясо, фрукты. Он отрепетированным жестом касался чаш, наливал вино в кубки, кланялся духам предков. Звук барабанов разносился по окрестностям. Присутствующие благодарили духов за хороший урожай, просили предков о благополучии и удаче. Князь Хань старался быть достойным потомком императорской крови. Но все внутри клокотало и требовало не изобилия для народа и полных амбаров, а ту, которая принадлежала другому.

Женщины по очереди начали подходить к алтарю, оставляя свои подношения. Князь внимательно смотрел, как благородные дамы склоняются перед табличками предков, но не видел, что они оставляли, не слышал слов, которые говорили. Четкой была только одна фигура в угольно-синем ханьфу.

Мин-Сю

Церемония длилась больше часа. Но усталости никто не почувствовал. В этот солнечный день, казалось, даже стоять неподвижно было легче. А когда евнух проводил нас отдохнуть в сад, перед началом вечернего пира, женщины и вовсе выглядели бодрее и оживленней, чем с утра.

Свекровь старалась не обращать на меня внимания. Это было странно и глупо. Такое открытое пренебрежение невесткой только усугубляло ее положение.

— Погода прекрасная, — голос маркизы Шу-Янь прозвучал в двух шагах от меня.

— Необычно для этого времени, — вежливо поддержала разговор.

С маркизой мы ни разу не встречались до этого дня, и никаких интересных сплетен до меня не доходило. Кто она, и чего стоило ожидать от этой женщины, я не знала. В уезде Шу-Янь поселилась после замужества. Ее свадьба состоялась примерно в то же время, что и моя. Но, судя по тому, с каким трепетом на женщину смотрел супруг, в браке она была благополучней меня.

— Вы дочь генерала Вэй? — она доверчиво улыбнулась. — Мне много рассказывали о великом хранителе границ. Второй брат мечтает лично познакомиться с вашим отцом и братьями.

Слова женщины звучали вполне искренно. Я улыбнулась и сделала к ней шаг, чтобы сделать дистанцию более дружественной.

— Если Небо позволит, желание вашего брата сбудется.

Собеседница кивнула.

— Не думала, что барышня, выросшая на Северных границах, может быть такой благородной и утонченной. Ваша матушка наверняка потратила много сил, чтобы вырастить такой прекрасный цветок.

— Вы слишком добры, маркиза. Ваша матушка потратила не меньше сил.

— Всем известно, какая выдающаяся госпожа ваша матушка. О ней в былые времена слагали легенды. Говорят, что даже покойный император переживал, когда ваша мать отправилась в свадебном паланкине на северные границы вместо старой госпожи.

Она бросила быстрый взгляд на мою свекровь, которая в это время, вместе с Сюэ, беседовала с евнухом.

— Мать Фэн-Жуна должна была стать госпожой Вэй?

— А вы не знали?

— Матушка никогда не делилась.

— Старая госпожа устроила страшный скандал, когда ей сообщили о брачном договоре с домом Вэй. Тогда ваш батюшка еще не был генералом, а резиденция переживала тяжелые времена. Говорят, они с трудом выплачивали жалование слугам. Не знаю как, но покойная матушка старой госпожи сумела устроить так, чтобы дом Вэй согласился поменять невест. Ведь ваша матушка была из купеческой семьи? Верно? — я кивнула. — Старая госпожа вышла замуж за покойного маркиза, а вашу матушку забрали в северный край.

Шу-Янь закусила губу, оценивая мою реакцию. Я знала, что когда-то дом отца переживал тяжелые времена. И знала, что матушка очень боялась ехать в резиденцию Вэй. Но, видимо, дедушка решил, что деньгами он дочь обеспечит, а вот дать ей по-настоящему крепкое положение в обществе и титул, не в его власти. Поэтому согласился на брак дочери.

Отец тоже не мог рассчитывать на хорошую партию. Нищета военного гарнизона отпугивала знатных невест, и он согласился взять дочь купца. И получил не просто жену, а настоящую удачу. Матушка была не просто дочерью успешного торговца. Она умела делать деньги из пыли. Через несколько лет, благодаря предприимчивости невестки, семья отца не только выбралась из долговой ямы, но и начала процветать. А потом армия, подпитанная серебром и золотом, начала одерживать великие победы. Отец получил титул генерала-защитника, братья — бесчисленные награды, а я, единственная дочь отца, стала одной из самых завидных невест Поднебесной.

Бабушка рассказывала, что когда дела у генерала пошли в гору, к нему тут же начали поступать брачные предложения. Знатные семьи предлагали дочерей в наложницы генерала. Отец отказывался. В его сердце была и есть только мама. А дед никогда не настаивал на других женщинах и называл матушку счастливой звездой рода. И вот, через много лет, я стала невесткой женщины, которая должна была быть женой отца. Как же интересно складывается судьба.

— Мне об этом не рассказывали, — призналась я собеседнице.

— Думаю, ваша свекровь потом много раз пожалела о том, что отказалась стать невесткой дома Вэй.

— Почему? Разве покойный маркиз был плохим мужем?

— Это мне неизвестно. Но у него был большой гарем. Страшно представить, скольких девиц пришлось извести старой госпоже, чтобы удержать власть в маркизате. Фэн-Жун остался единственным наследником мужского пола. Простите, маркиза. Мне нужно поприветствовать госпожу Фан.

— Была рада с вами познакомиться.

— Я тоже. Надеюсь, вы меня как-нибудь навестите.

Собеседница быстро ушла, оставив меня наедине с новой информацией. Чтобы уединиться и обдумать этот разговор, пошла в сторону дальней беседки. Мэй, бесшумно двигалась за мной. Цин осталась наблюдать за происходящим во дворе. Она, как никто, сегодня была заинтересована в успехе моего поручения.

— Госпожа, — тихо обратилась служанка, — если вы устали, мы можем пройти в павильон “Небесной безмятежности”. Его подготовили специально для отдыха.

— Не нужно, — ответила я. — Подай чай. Холодно.

Мэй кивнула. Я оперлась локтями на круглый столик. Со стороны двора меня почти не было видно. Зато я могла наблюдать за всеми присутствующими. Мэй налила в чашку прозрачный отвар и подала мне. Но попробовать я не успела. Внимание привлекла служанка. Девушка в форменной одежде резиденции, стояла в метре от стены и внимательно наблюдала, как одна из барышень подает дочери гогуна чашу с отваром.

Это было обычным делом, но почему-то эта сцена привлекла внимание. Юная Жуэ с благодарностью приняла чашу и выпила содержимое одним глотком. Ее собеседница постояла еще около минуты. Кто-то из слуг забрал пустую чашу и исчез. У меня в голове появилась неприятная и очень несвоевременная догадка.

Я поставила чашку с чаем на стол. Горячая жидкость выплеснулась. Девушки еще немного поговорили, и Жуэ осталась одна.

— Где ее служанка? — спросила у Мэй.

— Не знаю, госпожа.

Еще через минуту Жуэ схватилась двумя руками за голову и качнулась. Но упасть не успела. Ее подхватила та самая служанка, что стояла у стены и повела в сторону павильонов.

— Мэй, — скомандовала быстрей, чем поняла, что происходит. — За мной.

Шагала быстро. Если бы кто-то увидел, то обязательно побежал бы за мной. Тем временем служанка резиденции твердой рукой держала барышню за талию и тащила ее вглубь внутреннего двора. Время от времени она оглядывалась. Боялась, что ее увидят. Я старалась держаться на таком расстоянии, чтобы оставаться незаметной. Хотя все внутри требовало перехватить девушку и призвать ее к ответу. Они зашли в богато украшенный павильон. Через полминуты служанка выбежала оттуда уже одна и заперла двери с улицы.

Я вспомнила про то, что в прошлой жизни Жуэ повесилась.

— Мэй, — голос прозвучал хрипло, — приведи господина Ляна. И чтобы никто не узнал!

— Но госпожа! — попробовала возразить служанка и тут же осеклась.

— Быстро!

Девушка поспешила куда-то вглубь комплекса, а я к запертой двери.

— Уйди! — изнутри послышался насмерть перепуганный голос барышни.

Самые страшные догадки подтвердились. Засов поддался быстро. Я ворвалась в чужие покои. Это была роскошная спальня. Сразу нашла глазами перепуганную Жуэ. Она жалась к стене, выставив вперед острие серебряной шпильки. Рука дрожала. Хват был совсем слабый. Шансов спасти свою честь у нее не было. В пятнадцати шагах от девушки возвышался мужчина в нижней рубахе, с растрепанными волосами. Он медленно, будто хромая, шел к жертве. Не думая, бросилась вперед. На ходу вытащила из волос стальную шпильку. Это был подарок второго брата для самообороны. Через несколько секунд я уже закрыла собой Жуэ. Перехватила шпильку так, чтобы удар пришёлся в глаз насильника, и остолбенела.

Это был князь. Я не сразу узнала его. Кожа мужчины стала серой, все вены, на шее, руках, груди, вздулись. Глаза были черными. Зрачки залили все пространство глаз, и он будто не мог отличить реальность от видений. Сжимая шпильку, отвела руки в сторону, чтобы он не видел Жуэ. Я чувствовала, как девушка дрожит у меня за спиной. Хотела сказать, что все будет хорошо, но боялась отвести взгляд от князя.

— Князь! — позвала его. — Князь!

Мужчина резко остановился, будто очнулся от сна.

— Маркиза?

Он сделал шаг назад, а потом упал на колени и заорал от боли. Яд. Это был яд. Его отравили.

— Уйди! — крикнул Хань, и его тело выгнулось.

— Госпожа!

В комнату влетела Мэй. За ней вбежал Лян. Увидев князя, Мэй зажала рот руками, но не остановилась. Лян бросился к своему господину и оттащил его на полметра назад.

— Уведи барышню, — приказала я Мэй. Голос прозвучал пугающе спокойно. Как у полководца, который собирался заполучить победу, и заранее знал о ее цене. — Ее никто не должен видеть.

В этот раз Мэй не спорила. Опытная служанка схватила дочь гогуна, потащила ее на улицу и плотно закрыла за собой дверь. Я бросилась к князю.

— Зови лекаря! — приказала Ляну. — Это яд!

— Уходиииии!!!! — протяжно кричал Хань, дрожа от боли.

— Госпожа… — голос Линя дрожал. В глазах стоял ужас.

— Убери ее!!! — рычал Хань.

— Госпожа… Лекарь не успеет. Это… Это…

— Уведи!!! — Хань не замолкал.

Князь потянул руку к мечу, висящему на поясе Ляна. Я выронила шпильку, но успела перехватить руку. В его безумных глазах мелькнул испуг.

— Говори! — приказала Ляну. Слуга совсем потерял самообладание.

— Его отравили. Это не яд. Это…

— Что это?

— Это Пепел Брачного Демона.

— Убью!!! — голос Ханя начал походить на рык.

Это убью, предназначалось не мне. Он угрожал слуге. Только сил орать у князя больше не было. Голос стал заметно слабее. А тело напряглось. На теле выступили крупные капли пота, кожа стала горячее. Пепел Брачного Демона… Я знала этот афродизиак. Брат рассказывал, что его изобрели варвары, чтобы уничтожить один из легионов.

— Маркиза! Спасите господина! Маркиза! Умоляю вас!

Лян отполз и начал биться головой об пол. Как будто земные поклоны могли спасти его господина.

— Вы уже делили ложе с мужем. Я клянусь жизнью, маркиза! Никто! Никогда не узнает. Спасите моего господина!

— Беги в бордель!

— Не успеем!!! Он… Маркиза!

— Уведи! — продолжал требовать Хань.

Лян не слушал приказа. Жизнь господина была дороже его собственной. И дороже моей чести. И даже дороже чести дочери гогуна. Теперь я знала, что произошло в прошлой жизни. Только маленькой Жуэ вряд ли кто-то дал выбор. Они просто не успели ее спасти.

— Мин… — Хань вцепился в мою руку. — Уходи…

Князь Хань

Жгучая боль разрывала тело. Словно одновременно ломались все кости, а кровь превратилась в жидкое олово, сжигающее вены. Чем сильнее становилась боль, тем быстрее нарастало желание обладать женщиной. Поэтому “Пепел Брачного Демона” назвали афродизиаком. Возбуждение было не только побочным эффектом яда, но и способом от него избавиться. Передать яд другому. Женщины на этот афродизиак реагировали не так остро. Им яд причинял боль, но вполне терпимую. Не убивал. Хань это знал. Поэтому, когда в комнате появилась женщина, ослепленный невыносимой болью, он двинулся к спасению. Он не видел, кто перед ним, княгиня или служанка. Ему было плевать. Ему нужно было выжить. Выжить и отомстить тем, кто это с ним посмел сделать. И только голос Мин-Сю заставил его остановиться.

Даже в таком состоянии он не мог ее тронуть. Любую другую. Но не ее. Он не имел права причинить ей боль.

— Уходи…

Он слышал, о чем просит Лян маркизу. Он не мог допустить, чтобы над ее телом так надругались. Но Лян умолял. А у него уже не хватало сил, его зарезать.

— Не здесь! — голос женщины прорезался между вспышками боли.

Новая волна ядовитого возбуждения ударила в грудь, заставив дыхание на несколько мгновений остановиться. Сознание помутнело. Он не понял, как оказался на жестком полу в комнате без свечей.

— Мин… Беги… — из последних сил просил Хань.

Она не убежала. Она осталась с ним. Вспыхнул тусклый фонарь и осветил бледное лицо женщины. А потом произошло то, чего он так боялся и так хотел одновременно.

Мягкие губы маркизы впились в его рот. И он не смог проигнорировать этот поцелуй. Губы сами на него ответили. Боль не прошла, но теплая волна как будто сделала ее терпимей. Теплые девичьи пальцы скользили по воспаленной коже, причиняя боль, от которой невозможно было отказаться. Тяжелый шелк неприятно скользил по голым ногам, путался, пытался прикрыть бесстыдное поведение своей хозяйки.

Каждое ее движение, каждое касание, отдавалось мучительным жжением, но он не смел ее останавливать. Не потому, что она спасала ему жизнь, а потому что ни один мужчина не в силах устоять перед телом по-настоящему любимой женщины.

Боль смешивалась с желанием. Его руки коснулись тонкой кожи на ее груди, а член скользил между бедер, боясь сделать единственное движение. Движение, после которого пути назад уже не будет. Он из последних сил старался держаться, пока она сама, одним резким движением не опустилась вниз и всхлипнула, закусив ребро собственной ладони.

Он выгнулся, в голове будто просветлело. Но не настолько, чтобы остановиться. Он увидел ее лицо в тусклом свете. Решительный взгляд, стыдливый румянец, дрожащие губы.

— Я тебя не отдам.

Зачем-то сказал Хань и сделал первое, осторожное движение. Она была узкой, теплой, единственной. Мин-Сю снова поднесла ладонь ко рту. В этот раз, не чтобы загасить боль от первого проникновения, а чтобы не стонать от удовольствия. Первого, неожиданного удовольствия, которое у нее случилось от близости с мужчиной. Он двигался в ней медленно, аккуратно, словно боялся причинить боль. Хань остановился, перехватил ее руку, поцеловал ладонь, и только потом продолжил осторожно двигаться, глядя ее по спине, целуя шею, шепча, что никогда не оставит ее одну.

Боль уходила, движения становились ритмичней, острая боль пронзила плечо князя. Девушка вцепилась в него зубами и задрожала всем телом. Через секунду судорога свела тело самого князя. Шипя и рыча он излился в нее и потерял сознание.

Мэй

Служанка стояла рядом с Ляном, боясь спросить, что происходит внутри павильона. Она догадывалась, но не смела осуждать хозяйку. Только боялась за нее. Боялась не увидеть маркизу живой. Вдалеке несколько слуг ходили рядом с комнатами князя и явно прислушивались. Несложно было догадаться, что они пытаются вынюхать.

— Завтра их казнят, — сообщил Лян, видя заинтересованный взгляд служанки. — Сегодня нельзя.

Мэй молча кивнула.

— Как дочь гогуна?

— Все в порядке. Я передала ее матери.

Они снова замолчали. Правда, ненадолго. Лян протянул служанке крошечный деревянный жетон. Такой был только у слуг княжеской резиденции. Он давал право беспрепятственно входить на территорию его светлости.

— Князь обязан твоей хозяйке жизнью. Если ей или тебе, что-то понадобится, приходи в любое время.

Мэй послушно взяла жетон. Она была девушкой практичной и хорошо знала, что от таких подарков отказываться не стоит. Тем более в их положении. Поблагодарить Ляна она не успела. Двери открылись. На пороге появилась маркиза. Она была бледной, величественно спокойной, и как будто другой.

— Госпожа! — Лян поклонился ей так, как кланялся только князю и императору.

— Госпожа! — Мэй с беспокойством схватила госпожу за руку.

Жест для служанки дерзкий, но такой в этот момент необходимый.

— Лян, позаботься о князе. Он должен присутствовать на пиру. Иначе пойдут слухи.

— Слушаюсь!

Лян нырнул в темноту комнаты. Только после этого Мэй осмелилась доложить:

— Цин исполнила ваше поручение.

— Давно?

— Как раз сейчас Сюэ ведет старую госпожу и благородных дам, чтобы те застали вас за распутством с конюхом князя.

— С конюхом? Они меня совсем не уважают.

Мэй не стала ничего отвечать. Она сжала холодную руку своей госпожи.

— Пойдем посмотрим.