Глава 37

Поместье Хань-Шэна

С момента прибытия Мин-Сю в поместье князя прошло десять дней. К этому времени Янь-Янь успела осмотреться. Само поместье выглядело гораздо богаче дома, где она служила до этого, а сам князь красивее и благороднее маркиза. Но главным было то, что у Хань-Шэна пока не было ни жен, ни наложниц. Конечно, Янь понимала статус князя и пропасть, которая раскинулась между служанкой и сыном императора. Осознавала и то, что у нее не получится стать ни супругой, ни боковой наложницей. Но, на роль наложницы низшего ранга она все же могла рассчитывать. Ведь князю по статусу было положено иметь много женщин. А на происхождение низших наложниц даже дворец мог закрыть глаза.

Надежду на взаимность Янь-Янь почувствовала в первые сутки пребывания в поместье. Когда Хань-Шэн пытался узнать о предпочтениях госпожи, ей показалось, что именно с ней он говорил как-то по-особенному. И именно ей задавал больше вопросов, чем другим девушкам. Вот только после этого случая они больше не встречались и все ее попытки хоть как-то попасться на глаза хозяину поместья пресекались на стадии планирования.

Мин-Сю тоже не давала возможности ей проявить себя. Госпожу всегда сопровождала Мэй, и своих служанок она к князю не отправляла, как это делала в доме маркиза. То ли этикет не позволял, то ли боялась, что кто-то соблазнит мужчину раньше нее. Янь-Янь несколько раз предлагала госпоже отнести князю суп, или отвар, но вместо приказа получала выговор. Когда же рабыня сама решила проявить инициативу, узнала, что посторонних женщин в павильон князя не пускали. И передавать еду от служанок тоже было запрещено.

В конце концов, Янь-Янь отчаялась и решила пойти на хитрость, привлечь князя танцем. Это случилось на восьмой день. Подкупив несколько слуг ей удалось узнать, какие танцы Хань-Шэн любил смотреть во дворце, и выучила один из них. Движения были несложными, но смотрелись очень красиво и гармонично. Разучить танец ей помогла одна из служанок, которая раньше служила во дворе Благородной Супруги. Она была уже женщиной в годах, но тем не менее легко справилась с тем, чтобы обучить девицу, жаждущую внимания господина. Ничего плохого в этом поступке служанка не видела. Она была старого воспитания и искренне верила в то, что чем больше будет женщин у мужчины, тем лучше.

Убедившись, что танец был выучен хорошо, а движения приобрели плавность и изящество, Янь-Янь начала готовить реквизит. План был прост: вечером, когда Хань-Шэн отправиться в павильон госпожи, станцевать в саду под предлогом репетиции.

Янь-Янь точно знала, по какому маршруту будет идти мужчина, и была уверена, что устоять он не сможет. Еще ни один мужчина не мог отказаться от изящества женского тела.

Сначала все шло по плану. Янь покинула павильон хозяйки, переоделась в легкий шелк, единственная приличная вещь, которая ей осталась после замужества, и зажгла фонарики.

Ее импровизированной сценой стала площадка под вишней. Не хватало только музыки. Но это все равно не должно было испортить визуальную картинку.

Хань-Шэн появился как раз в тот момент, когда наложница сделала первый взмах рукой. Ее движения хоть и уступали дворцовым танцовщицам, но все равно выглядели красиво. Чтобы создать иллюзию увлеченности процессом, Янь-Янь прикрыла глаза и сделала вид, что не заметила появления хозяина. На самом деле, она точно знала, что Хань-Шэн, вместе с личным слугой, сейчас внимательно наблюдают за ней.

— Лян, зачем ты меня остановил? — спросил князь.

Он не сразу заметил девушку, танцующую под опавшей вишней.

— Господин, — тихо произнес Лян, — кажется, это служанка пытается привлечь ваше внимание.

— Ты меня держишь за идиота, который не может понять дешевых женских уловок?

В этот момент Хань чувствовал только нарастающее раздражение. Он спешил к Мин-Сю рассказать новости и сыграть в го. За это короткое время вспыхнувшие чувства князя начали не только приобретать форму, но и стали прочнее. Теперь Мин-Сю стала для него чем-то большим, чем женщина, которую он хотел видеть в роли княгини. День за днем она завоевывала пространство не только сердца, но и разума. Сейчас Хань очень боялся потерять не только зарождающуюся любовь будущей княгини, но и ее доверие.

— Господин, вы не так поняли, — поспешил оправдаться Лян. — Эта та самая рабыня, которая передала письмо госпоже.

— Наложница Фэн-Жуна?

Раздражение отступило. В голове Хань-Шэна словно что-то переключилось, и он начал думать не как мужчина, которого пытались соблазнить, а как стратег.

— Личная служанка госпожи рассказала, что эта рабыня специально залезла в постель маркиза. Но, когда она получила желаемое и почувствовала опасность, предала хозяина.

— Почему княгиня ее забрала?

— Официально она не была переведена в ранг наложницы и оставалась рабыней. Однако Мэй рассказала, что эта рабыня умоляла госпожу прямо перед воротами, чтобы та забрала ее. Видимо, она не хотела быть связана с поместьем маркиза.

Хань задумался. Девушка как раз перешла к финальной части танца. Движения стали быстрее, энергичней, уверенней. В душе она уже верила, что поймала князя на крючок.

— Как она себя вела в поместье?

— Госпожа не доверяет ей. И она подкупила несколько слуг, чтобы разузнать о ваших предпочтениях. Они сразу доложили, и я разрешил им оставить деньги.

Хань-Шэн кивнул. Подкупы и взятки были обычным делом в его дворцовой реальности. Истребить это было невозможно, поэтому на мелкие грехи князь время от времени закрывал глаза.

— Нужно от нее избавиться, — наконец-то решил Хань. — Но так, чтобы моя дорогая не переживала. Найди подходящий предлог.

Мэй

Госпожа выглядела расстроенной, а Мэй чувствовала себя виноватой за то, что рассказала о танцах Янь-Янь и о том, что князь за этими танцами наблюдал. На самом деле, сделала это служанка неосознанно. Поддалась злости и ревности, когда увидела, что и Лян смотрит на эту бесстыжую женщину. И теперь, когда госпожа изо всех сил пыталась удержать лицо и не выдать обиды на князя, мучилась от чувства вины.

Мэй, хоть и понимала, что у мужчины должно быть много женщин, особенно если этот мужчина — член императорской семьи, но все равно негодовала вместе со своей хозяйкой.

— Госпожа моя, это ничего не значит. Вы же не будете ревновать к служанке? Или к наложнице?

— Не буду, — голос Мин-Сю едва заметно дрогнул. — Князь — свободный мужчина. Он не обязан отчитываться.

Слова госпожи звучали правильно. Настолько правильно, что ранили не только саму Мин-Сю, но и Мэй. Эту ситуацию она тут же перенесла на себя. Представила в объятиях слуги Ляна другую женщину и поняла, что ни за что не согласиться на брак. Она просто не сможет выдержать присутствие чужой женщины рядом со своим мужем. Или если все же придется выйти замуж, то выберет нелюбимого мужчину. Выйдет по расчету. Чтобы сердце было спокойно и никогда не болело из-за предательства.

— Госпожа моя, — она снова обратилась к хозяйке, — вам нужно что-нибудь съесть. Посмотрите, какой прекрасный суп. Он укрепит тело. Это так важно зимой. Вы же не хотите, чтобы бабушка переживала за ваше здоровье?

Мэй всегда вспоминала старую госпожу дома Вэй, когда нужно было уговорить хозяйку поесть. За месяцы замужества от переживаний Мин-Сю сильно похудела. И сейчас заботливые слуги во что бы то ни стало пытались хоть чуть-чуть откормить хозяйку.

— Я не голодна, — повторила девушка. — Прикажи все убрать.

Мэй поджала губы. Она хотела что-нибудь возразить, но не нашла в себе смелости. Юй подошла к столу, чтобы собрать тарелки, как двери в павильон открылись. Мэй поежилась. Она и так побаивалась князя, но сегодня от Хань-Шэна исходила какая-то особенно тяжелая энергетика.

— Оставьте нас, — приказал князь.

Мэй замерла в нерешительности. Она должна была исполнять указания старшего, но жутко боялась оставлять Мин-Сю с ним.

— Вернешься позже, — услышала она голос хозяйки. — Я сама помогу князю с ужином.

Хань-Шэн

Мин-Сю выглядела расстроенной. Хань сначала растерялся. Это, кажется, было впервые, когда он не знал, как успокоить женщину. Он тут же подумал об отце. Попытался вспомнить, что император делал, чтобы утешить Благородную Супругу.

— Как вы себя чувствуете? — осторожно спросил князь.

Вопрос о здоровье всегда был уместен, когда у женщины было плохое настроение.

— Я здорова, не беспокойтесь, — сдержанно ответила Мин-Сю.

И эта сдержанность князя напугала. Он замолчал. Отец когда-то сказал, что если женщина перестала капризничать и что-нибудь от тебя требовать, значит она перестала любить. Мин-Сю никогда не капризничала и ничего от него не требовала, но ее холодность почему-то напомнила именно эти слова.

— Это не беспокойство. Заботясь о вас, я исполняю свои обязанности, — он взял палочки и положил ей в тарелку кусочек утки.

Он знал, что она очень любит птицу. Но в этот раз еду девушка проигнорировала. Только сглотнула слюну. Ему показалось, что сглотнула она не от голода, а от горечи.

— Я могу только поблагодарить князя за заботу.

Разговор становился все более официальным. И это начинало Ханя злить и пугать одновременно. Но он сдержал эмоции. Вместо того чтобы уйти, мужчина решил попробовать еще раз завязать диалог.

— Госпожа, я бы хотел кое-что с вами обсудить.

Мин-Сю кивнула. Это была еще не беседа. Но она хотя бы не выгоняла его прочь. Хань понимал, что ее статус гостьи пока не позволяет командовать им, но в глубине души надеялся, что дело вовсе не в статусе, а в том, что он ей симпатичен. После свадьбы у него будет сколько угодно времени, чтобы добиться ее любви, а не только симпатии. И эти мысли приободрили.

— Я хотел бы обсудить вашу рабыню.

Зачем он упомянул рабыню, Хань ответить не смог бы даже на смертном одре. Мин-Сю побледнела.

— Какую рабыню?

— Вы привезли с собой из дома маркиза рабыню. Я не знаю ее имени. Она исполняет ваши мелкие поручения в боковом павильоне.

Мин-Сю кивнула. Этой рабыней была Янь-Янь. Мин-Сю не слишком доверяла ей и старалась держать чуть дальше от себя. Служба в боковом павильоне была вполне приемлемой и даже престижной, но в то же время позволяла держаться от Янь-Янь подальше.

Вот только, когда Мин-Сю решила отдалить любовницу бывшего мужа от себя, она не подумала о том, что та примется соблазнять хозяина усадьбы. Эта новость стала для Мин-Сю потрясением. Князь ей нравился. Очень нравился. Но до этого вечера бывшая маркиза даже не представляла насколько сильно. Едкая ревность прожигала дыру в груди. Особенно сейчас, когда Хань сам заговорил о рабыне. Мин-Сю вдруг испугалась, что он попросит выкупить Янь-Янь, или забрать, или… От последнего предположения девушке захотелось расплакаться. Но особенно ранила его нежность и забота.

— Если моя рабыня что-то сделала неугодное князю, я прикажу ее наказать, — эту фразу она проговорила с трудом.

Хань нахмурился. Он до сих пор не понимал, что происходит, но на всякий случай продолжил.

— Ваша рабыня подкупила нескольких слуг в поместье, — осторожно произнес Хань.

О том, что Янь-Янь пыталась выведать его привычки и предпочтения, Хань промолчал. Боялся, что, узнав это Мин-Сю, может не так его понять.

— Я… — лицо женщины изменилось. Маска безразличия спала, появилась растерянность. — Я не приказывала ей. Я никогда бы…

— Я знаю, — Хань накрыл теплой ладонью ее руки. — Все, что хотела узнать ваша рабыня, я и так расскажу.

— Тогда… Что князь хотел обсудить?

Князь сделал небольшую паузу. Он не хотел ничего обсуждать. Только тайно убрать бесстыжую рабыню. Но раз подвернулся случай обсудить эту деликатную тему, решил им воспользоваться. Как говорил отец, женщине всегда приятно, когда ее мнением интересуются.

— Я хотел просить у вас разрешения отослать рабыню из поместья.

Глаза Мин-Сю наполнились слезами. Хань растерялся. Мин-Сю сама растерялась. Она совершенно не ожидала от себя такой реакции.

— Отослать? Вы хотите отослать Янь?

Хань кивнул. Крупные прозрачные капли потекли по щекам Мин-Сю. Руки мужчины затряслись. Он автоматически начал вспоминать содержимое личной сокровищницы и думать, что можно подарить, чтобы загладить вину, но в чем он был виноват, не понимал. Но точно понимал, что виноват.

Эта сцена могла бы продолжаться бесконечно долго, если бы не Мэй. Девушка была так обеспокоена состоянием своей госпожи, что все это время стояла у дверей, напряженно вслушиваясь в разговор, чтобы в любую минуту броситься на помощь хозяйке. Но когда Хань сказал о том, что хочет отослать наложницу, рабыня обо всем забыла и не подумав ворвалась в комнату.

— Госпожа моя! Вот видите! Князь не хочет Янь-Янь в наложницы!

Последние крупицы самообладания покинули Ханя. Слова рабыни прозвучали как пощечина. Как она вообще могла о таком подумать? Ладони с грохотом ударились о столешницу, приборы звякнули, Мэй ахнула, Мин-Сю испуганно схватила его за рукав, и только в этот момент Хань понял причину ее плохого настроения. Она ревновала. Его княгиня ревнива! На лице Ханя появилась улыбка. Улыбка, которая заставила Мэй попятиться назад, а Мин-Сю густо покраснеть.