Глава 32

Араут

Я разозлил королеву настолько, что весь день она держалась от меня на расстоянии. Именно холодной пустоты между нами я и добивался, хотя мне было больно причинять ей боль.

Она оставила меня одного ставить метки на лбах умирающих, пока сама договаривалась о деталях нашей тайной свадьбы. Число больных в этом городе оказалось заметно меньше, чем в других местах, которые мы посетили, хотя население города было значительно больше. И в этом крылось нечто, заставлявшее тень храма богини плодородия, казаться зловещей, почти угрожающей.

Подозрение, дремавшее в моей голове с тех пор, как я поговорил с Митарой, теперь пробудилось и зашевелилось, как змея в тёплом песке. Среди больных не было ни одного последователя Атиры.

Пока я обходил страждущих, Фарли то и дело подходил ко мне, докладывая о деятельности королевы. Рейвен отдала приказ, чтобы никто не покидал город до окончания церемонии. Не то чтобы какой-то гонец мог добраться туда и вернуться обратно достаточно быстро, чтобы остановить нас, но я полагал, что это разумная предосторожность.

К закату я вымотался до предела и тяжесть цепей была почти невыносима. За мной прислали слуг, которые проводили меня в храм Атиры, где предложили мне ванну, изысканные духи и одежду. Свободные штаны, которые мне выдали, низко сидели на бёдрах, и это было единственное, что мне позволили надеть из нижнего белья. Верхней одеждой служил золотой шарф, искусно накинутый на плечи. Мою кожу припудрили золотой пылью, которая мерцала в свете факелов. Волосы заплели в косу по моде жрецов Атиры. Служители надели мне на шею тяжёлые золотые цепи и застегнули на запястьях массивные браслеты.

Затем меня провели в святилище.

Пол здесь был гладким и прозрачным, как стекло, окрашенной в золотистый цвет из-за полированных стен, отражавших свет бесчисленных факелов. Волны литого золота тянулись от стен до самого потолка, а сама крыша представляла собой великолепный сад из позолоченных цветов, кружащихся листьев и золотых плодов. Огромное пространство освещали факелы в высоких позолоченных подсвечниках; они стояли вдоль каменных дорожек, проложенных над водой, давая молящимся сухие места, где они могли встать лицом к центру зала.

На сияющем возвышении, окружённом лесом стройных белых колонн, ждала Верховная жрица. Там, где колонны сливались с потолком, архитектор спроектировал целые взрывы золотых цветов, выкованные из драгоценного металла, и кружащиеся листья, застывшие в вечном танце.

Верховная жрица стояла в центре возвышения, облачённая в алое одеяние, и смотрела на молчаливые ряды хорошо одетых горожан, приглашённых наблюдать за церемонией. Рядом с ней стояла Рейвен.

Белые волосы королевы, заплетённые в замысловатые косы, венчали её голову, как корона из серебра. Ресницы её были начернены, а веки, скулы и ключицы подкрашены золотой краской, которая мерцала при каждом её движении. Её губы отливали бархатисто-алым в тон кроваво-красному кружевному платью, которое струилось по ступеням помоста. Платье едва прикрывало грудь, кружево скрывало соски, но затем расходилось глубоким V-образным вырезом, обнажая белую, светящуюся кожу. Кончик этого выреза упирался чуть ниже пупка. Это платье было сшито для того, чтобы его можно было легко снять или разорвать. В руках Рейвен держала букет алых цветов, чьи раскрытые лепестки обнажали фаллические, тёмно-красные языки.

Мне следовало бы знать. Любое бракосочетание в этом храме будет сосредоточено на плотском аспекте союза. Мне только нужно пережить сегодняшний вечер... и не прикоснуться к Рейвен.

— Встаньте рядом с королевой, — прошептал один из служителей, коснувшись моего локтя. — Повторяйте клятвы.

Я медленно подошёл к ней. Хотя я был в своём человеческом обличье, я чувствовал себя странно уязвимым и выставленным на всеобщее обозрение. Мне не нравилось, что на меня смотрели так много глаз в этой роскошной, похотливой обстановке. Среди больных я не обращал внимания на толпу, но здесь, в храме, я был выбит из колеи. Желудок скрутило тошнотой, горло сжалось. Невидимые цепи впились в мою плоть с новой силой.

Рейвен смотрела на Верховную жрицу, бормоча слова, которых я не мог расслышать. Но теперь она повернула голову, и её взгляд остановился на мне и она мягко, немного натянуто улыбнулась.

Она не простила меня и не должна была. Слова, которые я сказал утром, были жестокой мерой предосторожности, шипом, который я воткнул между нами, чтобы держать её на расстоянии, пока я учусь не обращать на неё внимания. Но её улыбка была искренней и, несмотря на обиду, она подбадривала меня.

Я поднялся по ступеням и встал рядом с ней, возвышаясь над её хрупкой фигурой. Она смотрела на меня снизу вверх всё с той же ободряющей улыбкой.

Верховная жрица произнесла торжественную клятву, и все присутствующие опустились на колени. Затем она пропела гимн богине, полный откровенных намёков на плотское наслаждение, каждый стих вызывал в моём воображении образы, которых я не хотел видеть.

Затем настала очередь брачных обетов. Мы с Рейвен повторяли их, строка за строкой, слово за словом.

— Я клянусь оставить все сердца, кроме твоего, и искать утешения только у тебя. Я посвящаю себя твоей радости, твоей надежде и служению тебе. Моё сердце будет покорено твоей любовью. Я — это я, а ты — это ты. И всё же я сплету свою жизнь с твоей, и мы станем сильнее, пока предательство или смерть не разлучат нас. То, что соткано, не должно быть разрезано, и то, что запутано, не должно быть разорвано. Твой — бесконечно, твой — преданно. Твой — в страсти и боли, в красоте и крови, в старости и муках. Богиней клянусь в этом, и своей кровью скрепляю союз.

Верховная жрица пронзила нам пальцы одним и тем же ножом. Быстрый, ловкий укол, от которого выступила алая капля. Мы прижали друг к другу кончики пальцев, и наша кровь смешалась.

Когда жрица протянула брачное свидетельство, мы поставили на нём кровавые отпечатки. Свидетельство свернули, перевязали золотой лентой и вручили Фарли. Он тут же убрал его в кожаный футляр, который должен был сопровождать нас в завтрашнем путешествии обратно в столицу.

Жрецы и жрицы запели мягкую мелодию, когда Верховная жрица переплела две тонкие золотые нити вокруг запястий.

— Перед лицом богини Атиры, — провозгласила Верховная жрица, — я объявляю вас законными супругами. Позвольте представить вам Её Величество королеву Рейвен и ее королевского супруга. Таким образом, этот союз является законным и обязательным, что подтверждается всеми присутствующими, — она сделала паузу, и её голос стал более будничным. — Супружеская пара решила отказаться от публичного обряда совокупления и вместо этого приглашает вас на танцы и напитки в Зимний Неф.

Она указала на арку в дальнем конце зала. Я заметил, что в её приглашении не упоминалась еда. Ещё одно свидетельство того, что королевство страдает от лишений. В конце концов, даже запасы вина иссякнут, когда фрукты и зерно для его производства перестанут поступать.

Мы с королевой стояли на возвышении, ожидая, пока Верховная жрица и гости проследуют на приём. Рейвен смотрела на золотую ленту, переплетённую на её левой руке.

— Ты ела что-нибудь сегодня?

— Я была занята.

— Это не оправдание, — я выпрямился и поймал взгляд жрицы, которая уже разворачивалась, чтобы сойти с возвышения. — Королеве нужна еда.

— Как пожелает мой господин. Я попрошу служанку приготовить что-нибудь для неё, — жрица улыбнулась, хлопая накрашенными ресницами. — А вам, милорд? Вы были заняты с больными и не успели совершить обряд очищения. Я была бы счастлива предложить себя для этой цели — чтобы очистить ваши чресла и дать вам достаточно сил для вашей дамы сегодня вечером.

Я отстранился, нахмурившись, с трудом понимая, что она имеет в виду.

— Это было бы очень любезно, — перебила Рейвен, её голос был сладок, как мёд, и остр, как кинжал. — И мой королевский супруг принимает ваше щедрое предложение. Благодарю вас.

Жрица облизнула губы, снова поклонилась и поспешила прочь.

— Что это было? — прошипел я.

— Решение твоей проблемы, — тихо сказала она. — Ты можешь получить удовольствие в храме. Пока ты будешь читать молитву богине, это не будет считаться изменой. Жрецы и жрицы Атиры открыты для использования кем угодно. Существуют всевозможные ритуалы, которые можно использовать как предлог, чтобы переспать с ними. Обряд, который она упомянула, призван смягчить остроту мужской потребности, чтобы он мог продержаться дольше, когда войдёт в новую жену в первую брачную ночь.

— Значит, если я проведу пару часов с ней, — кивнул я в сторону круглой золотистой задницы удаляющейся жрицы, — и никто бы не посмел обвинить меня в измене?

— Никто, — Рейвен улыбнулась яростно, с вызовом.

— Я знаю, что твои цепи причиняют тебе боль и поскольку я тебе не нужна, ты должен взять её, чтобы облегчить свои страдания. Я благословляю тебя.

Я смотрел на маленькую королеву и видел, как ее челюсть напряглась, когда она прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Значит, клятвы, которые мы дали друг другу, ничего не значат? — спросил я.

Мы были одни на возвышении. Охранники и Фарли стояли неподалёку, готовые сопровождать нас на приём. Я чувствовал запах её духов, который был приятен, но обманчив, потому что под ним скрывался её истинный запах. Красное кружево трепетало на изгибе её груди при каждом быстром вдохе. Я мечтал провести ладонью по ложбинке её обнажённой кожи, просунуть кончики пальцев под кружево и коснуться её маленького, твёрдого соска.

Я импульсивно придвинулся ближе, и её дыхание участилось.

— Это брак по расчёту, — прошипела она. — Или ты забыл? И даже если бы это было не так, в этом храме другие правила.

— И ты хочешь, чтобы я отправился с этой жрицей?

— Если это поможет тебе не выглядеть таким мрачным и измученным — да!

— А как насчет симпатичного жреца для тебя?

— Я затащу в постель кого угодно, когда мне нужно, — решительно заявила она. — Но сейчас мне не нужен такой обряд, а тебе нужен из-за твоих цепей. Я съем что-нибудь, если ты пообещаешь переспать с кем-нибудь позже.

— Хорошо, — прорычал я. — После приёма я пойду к жрице. Хочешь посмотреть?

— Нет, — её щёки вспыхнули, глаза ярко заблестели.

— Жаль, что ты пропустишь представление, жена, — я насладился потрясением в её глазах, когда произнёс это слово. — Пойдём, нас ждут гости.

Я схватил её за руку и содрогнулся от того, какой холодной была её кожа. Я снял с плеч золотую драпировку и грубо, неуклюже закутал её в неё, стараясь прикрыть хотя бы плечи. Рейвен не поблагодарила меня, но и не сняла.

Зимний Неф оказался огромным залом с ревущими каминами и весёлой, беззаботной музыкой. Веселье здесь не казалось вымученным, словно знали, что здесь, в тени храма богини плодородия, чума не сможет их тронуть. Почему эти люди в безопасности, а другие — нет?

Верховная жрица приветствовала нас у входа, вручила кубки с вином и указала на позолоченные кресла, обитые мехом.

— Вы оказываете нам глубокую честь своим присутствием, — провозгласила она. — Атира, несомненно, благословит наш святой храм, когда царственный цветок королевы примет могучую башню своего супруга и его мужественное семя! Когда вы будете готовы завершить ваш славный союз, — продолжала она, — поднимитесь по этой лестнице на второй этаж. Двое ваших охранников уже дежурят у комнаты, которую мы для вас приготовили. Пусть ваши женские лепестки пропитаются росой желания, Ваше Величество, и пусть наслаждение вашей супруги изольётся в этот царственный цветок! Вы будете подобны двум рекам, которые встречаются в лесу! — она сделала прощальный жест и уплыла приветствовать других гостей.

Я никогда особо не заботился о своей божественной сестре Атире и о её храмах и ритуалах. Но все это было странно, распущенность и отсутствие барьеров.

— Мне не нравится этот храм, — произнес я. — И его обитатели.

— Тише. Мне тоже не нравится, но мы должны уважать обычаи.

— Люди — дураки, — я одним махов выпил все вино из кубка и почувствовал странную легкость. — Как все глупо! Я не хочу отправляться на дурацкое празднование.

— Ты пьян? От одного бокала? — Рейвен резко выпила все содержимое кубка и схватив меня руку, потащила к золотой винтовой лестнице.

— А как же предложение со жрицей, жена? — выдохнул я, чувствую как предвкушение становится сильнее. — Или тебе так не терпится посмотреть на покои новобрачных?

— Не терпится, — Рейвен втащила меня в комнату на втором этаже и закрыла за нами дверь.

— Дай мне минуту, — я рухнул на кровать, наслаждаясь тем, как прохладные простыни скользят по горячей коже. — Эффект не может длиться долго с таким, как я. Я быстро восстанавливаюсь. Алкоголь выветрится, и тогда я смогу исполнить свои супружеские обязанности со жрицей

— Я приведу её, — надменно сказала Рейвен. — Не выходи из комнаты.

Но я не мог наслаждаться ни с кем другим, когда моя маленькая королевы рядом. Моя жена.