Глава 31

Рейвен

Покидая гостиницу, мы держались так, словно прошлой ночи никогда не было. Араут попытался оседлать лошадь, но бедное животное буквально взбесилось при его приближении и наотрез отказалось иметь с ним дело. Так что богу смерти снова пришлось ехать со мной в перекосившемся, без дверном экипаже.

— Тот зелёный свет, который ты использовал на гончих… что это было?

— Свет жизни, — ответил он, не глядя на меня. — Мои гончие — создания смерти, поэтому они невосприимчивы к некоторым из моих тёмных сил. Смертельный сон на них не действует, а мои тени могут их одолеть, только если я вложу в них огромную силу, поддерживая физический контакт. Но свет жизни — это противоположность смерти, поэтому он отравляет само их существование. Даже небольшая доза может привести к окончательной гибели пса.

— Но почему ты обладаешь такой магией? — я нахмурилась. — Это кажется… противоречащим тому, кто ты есть.

— У каждого божества есть несколько способностей, соответствующих его роли во Вселенной, и одна — противоречащая всему остальному. Мы называем это антимагией. Я бог смерти и моя антимагия — это свет жизни, который способствует росту, особенно растений. У Митары, богини войны — исцеление.

— Митара может исцелять?

— В теории. Насколько мне известно, она никогда не использовала эту способность, разве что для того, чтобы воскресить какого-нибудь кровожадного генерала или короля, который мог бы послужить ей для ещё больших разрушений.

— И она хочет твоей смерти.

— И да, и нет,— Егео голос был мрачен. — Она хочет заполучить мое царства, потому что ей… скучно. И у неё есть планы, как сделать его… интереснее. Я не могу с уверенностью сказать, что это за планы, и не хочу их представлять.

— Тогда мы тем более не можем позволить тебе умереть, — твёрдо сказала я. — Я не хочу, чтобы какая-то воинственная, кровожадная богиня управляла королевством, где живут дорогие мне люди.

Араут бросил на меня короткий взгляд, и его лицо снова омрачилось теми же мрачными, мучительными эмоциями, которые я видела в нём прошлой ночью.

— Моя смерть, не единственный способ, которым она может достичь своей цели.

— А какой же ещё? — спросила я, чувствуя, как внутри закрадывается тревога.

Его красивые губы сжались в тонкую линию, и он отвернулся к открытому дверному проёму, глядя на проплывающий заснеженный пейзаж.

— Скажи мне, — прошептала я, протягивая руку в перчатке и касаясь его руки. — Может быть, я смогу помочь.

— Ты не можешь помочь, — он отдёрнул руку, словно мои пальцы были ядовитыми змеями. — Ты сделаешь только хуже.

— Хорошо, — я откинулась на сиденье, чувствуя укол обиды от его резкого тона.

Мы ехали в тяжёлом, гнетущем молчании. Наконец, не глядя на меня, он тихо произнёс:

— Между нами больше ничего не может быть.

Сердце пропустило удар.

— Чего именно? — спросила я напряжённо.

— Ты знаешь чего, — его голос был ровным, почти безразличным. — Отныне, если я захочу подобного… обращусь в другое место. А ты не будешь ко мне прикасаться, если только не будет абсолютно необходимо.

Моё сердце замерло, а затем рухнуло в холодные, тёмные глубины. Я думала, что между нами что-то изменилось. Но, видимо, вчерашнего дня ему было достаточно.

Я хотела быть сильнее и пережить потерю так, как переживала другие, спокойно, с достоинством. По крайней мере, до тех пор, пока не останусь одна, никем не видимая, и не рассыплюсь на части. Но вопрос вырвался у меня прежде, чем я успела его остановить.

— Что я сделала не так?

Араут посмотрел на меня. В его глазах я увидела тревогу, жалость… и что-то ещё, что он отчаянно пытался скрыть.

— Ты не сделала ничего плохого, — он покачал головой. — Это я совершил ошибку, которую не могу допустить снова и я должен попытаться исправить её, пока у меня ещё есть время.

Ошибку. Он назвал меня ошибкой. Те несколько коротких часов близости, когда я чувствовала себя желанной, живой, почти счастливой — для него это была ошибка, которую нужно исправить.

Карета внезапно дёрнулась. Мы подъезжали к мосту, а за ним уже виднелись стены следующего города Тереса, одного из самых красивых мест в королевстве. Стены из бледно-розового кирпича и башни из светлого камня, а над всем возвышался сверкающий белый купол храма богини плодородия Атины.

Мы проехали через знаменитые позолоченные ворота Атины. Утреннее солнце отражалось от золота так ярко, что я зажмурилась и на мгновение потянулось туда, где раньше была дверь кареты, а теперь сияла дыра.

Араут схватил меня обеими руками и прижал к своей груди. Между нами лежали слои тяжёлой ткани, но моё тело всё равно отозвалось на его прикосновение быстрым, жарким трепетом.

— Ты сказал мне не прикасаться к тебе, — напомнила я. — Разве ты не должен придерживаться того же правила?

— Это вынужденная мера, — прошептал он мне в волосы. — Мне абсолютно необходимо прикоснуться к тебе, чтобы ты не разбилась насмерть и не стала причиной моей смерти.

Фарли остановил карету возле ворот, и к проему двери подъехал всадник.

— Приветствую вас, Ваше Величество. У меня есть новость, предназначенная только для ваших ушей. Леди Элананн побоялась отправлять сообщение в письменном виде, — заговорил всадник, понизив голос. — Совет принял меры. Они проголосовали за то, чтобы помешать вашему браку, и намерены принудительно выдать вас замуж за лорда Веннирота. Как только вы вернётесь, вас отведут в часовню и обвенчают с ним.

— Только через мой труп, — выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает холодная, безжалостная ярость. — Они не смогут заставить меня выйти за него.

— Альтернативой будет вотум недоверия, — сказал всадник. — Потеря короны, трона…

— Я знаю, что влечёт за собой вотум недоверия, — резко оборвала я. — Благодарю за информацию.

Всадник кивнул и отъехал от кареты, а я посмотрела на Араута, встречаясь с его сверкающими глазами.

— Когда мы вернёмся, я убью тех, кто выступит против тебя, — спокойно сказал он. — Это займёт всего минуту.

— Ты не можешь уничтожить мой Совет, — возразила я. — Мы должны попробовать что-то другое. Они не смогут заставить меня выйти замуж за Веннирота, если я уже буду замужем.

— Завтра мы должны вернуться в столицу на свадьбу.

— Мы можем пожениться сегодня. Жрица Атины обвенчает нас, что будет законно, у нас будут свидетели. Веннирот и Совет не смогут оспорить брак, особенно после того, как я уже публично объявила о своём намерении. А ты уже принял мою руку, — я добавила последнюю фразу, потому что видела, как его лицо становится всё жёстче и мрачнее. — Араут, мне нужен мой трон. И тебе нужно быть рядом, чтобы я оставалась в безопасности. Помнишь?

— Я ненавижу тебя! — прорычал Араут, отодвигая от меня подальше.

— Ты…

Араут жестоко улыбнулся.

— У тебя такой вид, будто ты хочешь меня убить. Хорошо. Но тебе стоит научиться контролировать свои эмоции, маленькая королева. Иначе кто-нибудь заподозрит, что ты не любишь меня всем сердцем. Давай въедем в город, завершим мою добрую работу среди жертв чумы… и проведём свадьбу.