Глава 36

Араут

Моё желание к королеве было подобно огню в моей печи, вечно пылающему, неугасимому, горячему до боли. Я сидел на диване в её гостиной, сжимая в руке кубок с вином, и вся моя воля уходила на то, чтобы не вскочить, не ворваться в ванную и не вытащить её из воды прямо сейчас. Но мне удавалось оставаться на месте. Я вознаграждал себя ещё одним глотком вина, празднуя свою железную выдержку.

А потом она вышла и прошлёпала по ковру маленькими босыми ногами, закутанная в тот же пушистый белый халат. Её волосы струились по плечам водопадом лунного света. На пороге своей спальни она чуть повернула голову, и её быстрый взгляд, почти украдкой, скользнул в мою сторону.

Этот мимолётный взгляд лишил меня остатков самообладания. Я со стуком поставил кубок на стол и вино плеснуло через край, оставляя тёмное пятно на полированном дереве, бросился к ней.

Рейвен взвизгнула и попыталась закрыть дверь, но её силы были мне ровней силе хрупкой птички. Я протиснулся внутрь, схватил её за плечи, сорвал халат, обнажая тонкую ночную рубашку, которая почти ничего не скрывала.

— Араут! — выдохнула она. — Мы не можем. Ты должен отказаться от меня.

— А ты? — я взял её за подбородок, приподнимая лицо, и впился в её губы поцелуем. Они были мягкими, податливыми, пахли мятной пастой. — Почему?

— Я... э-э... — она замялась, пока я целовал её снова и снова, проводя ладонями по её груди через тонкую ткань. — У меня были причины, — выдохнула она наконец. — Очень веские... благородные и.… самоотверженные...

— Продолжай, — я отбросил халат в сторону, подхватил её на руки и уложил на подушки её кровати. — Я слушаю.

— Ты чудовище, — она задыхалась. — Подумай о том, кому мы рискуем. Подумай о своей ответственности перед душами в твоём царстве.

— У этих душ была своя жизнь, — прорычал я, задирая её ночную рубашку до самой талии. — У них было тысячи человеческих переживаний, а у меня было так мало по сравнению с ними. Я был слишком сосредоточен на своей роли, на том, чтобы оставаться верным своему предназначению.

— Я тоже. У меня были прекрасные воспоминания, но я едва могу их вспомнить. Последние четыре месяца стёрли всё хорошее, что было до этого. Я ненавижу богов...

— И я, — прижался губами к нежной коже её живота, чувствуя, как под моими поцелуями трепещут мышцы. — Они так много у меня украли.  — Но они не могут украсть нашу связь, — яростно сказал я. — Давай бросим им вызов. Я клянусь тебе, моя дорогая королева: я не успокоюсь, пока не найду способ обойти план Митары.

— А если его нет?

— Если он есть, я его найду. А теперь ты позволишь мне попробовать тебя на вкус, маленькая лань, или я должен умолять об этой привилегии?

Медленная, лукавая улыбка изогнула её губы — улыбка королевы и бунтарки, женщины, которая видела смерть и плюнула ей в лицо. Я любил это создание из роз и стали.

В этот момент мне было всё равно — потеряю ли я свой трон, свой дом, все души в мире. Если бы только она была со мной навечно.

— Я люблю тебя, Араут, — выдохнула Рейвен.

Я прижался к ней всем телом, чувствуя, как её щека касается моей, и прошептал те слова, которые не говорил ни одному существу, живому или мёртвому, с незапамятных времён.

— Я люблю тебя.

— Я думала о другой твоей силе, — пробормотала Рейвен, упираясь руками в мою грудь. — О свете жизни. Мой народ голодает, Араут. Когда эпидемия началась в середине лета, болезни лишили фермеров сил. Урожай засох на полях. Сейчас зима, и мы привыкли полагаться на запасы, но их почти не осталось. В крупных городах есть теплицы для выращивания овощей зимой, но сезон посадки тоже был упущен, — она сделала паузу, давая мне время ответить. Когда я промолчал, она продолжила. — Мой брат, став королём, приказал засеять тепличные грядки, но было уже поздно. Когда они созреют, в королевстве начнётся голод. Не мог бы ты... Но я не могу просить, ты и так много сделал, и нам ещё столько деревень предстоит объехать...

— Когда мы поедем осматривать остальную часть королевства, мы заглянем в теплицы. Я использую свой свет жизни, чтобы ускорить рост растений. Не могу обещать, что буду искусен, так как я редко пользовался этой магией. Но я сделаю всё, что в моих силах. А весной я пролью свет жизни на поля.

На её лице расцвела радость и надежда, от которой у меня защемило сердце.

— Ты настоящий спаситель. И думаю, я знаю, как могу тебя отблагодарить.

— Но сначала, жена, я должен попросить тебя кое о чём взамен.

— Всё, что в моих силах.

— Сожги книгу, которой ты воспользовалась, чтобы призвать меня.

Неделю назад я бы отказала ему в этой просьбе не задумываясь. Но теперь понимала и не хотела, чтобы кто-то другой мог повторить этот ритуал или чтобы Митара снова использовала его в своих целях.

— Если я уничтожу её, это не нарушит наш контракт? И не разрушит чары Митары?

— Нет, — признал Араут. — Я просто не хочу, чтобы кто-то ещё смог воспользоваться ею.

— Я понимаю, — соскользнула с кровати и подошла к комоду. Рывком открыла ящик, вытащила тяжёлый, потрёпанный том, который изменил мою жизнь и направилась к камину.

Секунду я колебалась, проводя пальцами по осыпающимся краям обложки, касаясь вытесненных на ней рун. Сколько силы, сколько надежды, сколько смертей было в этом фолианте.

— Твоя подруга не говорила тебе, где она его нашла? — спросил Араут, оказавшийся у меня за спиной.

— Знаешь, я не думаю, что она сказала мне точно, где именно, — я нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Я подозреваю, что тот, кто дал ей книгу или помог найти, была Митара в обличье кого-то другого.

— Ты думаешь, она хотела, чтобы я призвала тебя?

— Я думаю, её план состоял из многих этапов. Она сложное существо — древнее и умное. Но ум — это ещё не мудрость, — он постукивал длинными пальцами по каминной полке.

— Что ты делаешь?

Он громко стукнул и часть каминной полке открылась, и внутри лежал сверток. Араут извлёк оттуда кинжал — прекрасное оружие с золотой рукоятью, искусно инкрустированной полудрагоценными камнями и перламутром. Ножны были такими же изысканными, покрытыми замысловатой резьбой.

— Кинжал, заколдованный божественной кровью Митары. Твоя мачеха каким-то образом получила ее кровь.

— Как ты узнал, что кинжал здесь? — я перевела взгляд с оружия на Араута.

— Я почувствовал его присутствие еще раньше, просто не думал, что это именно он, — в его глазах, когда он смотрел на кинжал, читалась смесь уважения и осторожности. — Этим оружием можно убить любого бога. Но для божества, чьей кровью оно зачаровано, оно особенно могущественно и его невозможно обнаружить. Даже если бы Митара стояла в этой комнате, пока кинжал был спрятан, она бы его не заметила.

— Моя мачеха знала, что Митара вернётся, — прошептала я, крепче сжимая книгу ритуалов. — Она была готова защищать себя.

— Какой и должна быть королева, — голос Араута стал глубже, в нём зазвучало предостережение. — Я хочу, чтобы ты знала, где этот кинжал. На случай, если он тебе понадобится.

— Ты доверил бы мне то, что может убить тебя?

— Я не доверил бы это никому другому.

Моё сердце забилось быстрее от уверенности, которая звучала в его тоне, от того, что он считал меня достойной такого оружия. Я глубоко вздохнула, повернулась к камину и, не раздумывая больше, швырнула ритуальный фолиант в пламя.

Тлеющие остатки огня лишь зашипели в ответ, поэтому я схватила кочергу и принялась ворошить пепел, пока языки золотистого пламени не вспыхнули снова, листая страницы книги, обгладывая края, пока они не почернели и не свернулись. Пахло горелым пергаментом, кожей и чем-то сладковатым, может быть, той самой древней магией, что уходила вместе с дымом в трубу.

Я смотрела, как книга горит, и чувствовала странное облегчение.

— Митара упомянула, что если она нападёт на тебя напрямую, — другие боги разгневаются, — сказала я, оборачиваясь к Арауту. — Если бы я дала тебе этот кинжал, и ты убил бы ее... пантеон пришёл бы за тобой?

— Они бы уничтожили меня, да. Существует закон, запрещающий богам убивать друг друга. Это наше самое святое правило.

— И всё же три твои сестры смогли создать для тебя ритуал призыва. И Митара смогла добавить к нему условие.

— Да, потому что этот ритуал не смертелен. Он божественная шутка. Заклинание Митары, конечно, более серьёзное, но оно только делает меня уязвимым при определённых обстоятельствах. Оно не убивает меня.

— Значит, это лазейка, — я закусила губу. — Что, если бы Митара умерла? Развеялись бы тогда её чары?

— Скорее всего, да.

— Откуда ты знаешь? Боги уже умирали раньше?

— Ты задаёшь много вопросов, маленькая королева. Да, боги умирали. В дополнение к нам, высшим божествам, существует низший уровень пантеона — второстепенные боги.

— Тогда всё просто, — я взяла в руки кинжал. — Мы должны убить Митару. Тогда её чары падут, и ты сможешь сохранить свой трон, даже если любишь меня.

Араут провёл рукой по своим длинным волосам, и я заметила, как напряглись его плечи.

— Как я уже сказал, я не могу убить Машу, не подвергнув себя немедленной мести других богов. А ты человек. Каким бы сильным ни был твой дух, ты слишком уязвима, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. Она убьёт тебя, а значит, убьёт и меня. И другие боги простят её, если она будет действовать в целях самообороны. К тому же ты никогда не подберёшься к ней достаточно близко, чтобы ранить этим клинком.

— Тогда мы выманим её откуда-нибудь. Скажем, что хотим торговаться.

— Она не согласится. Спрячь кинжал, жена, — Араут дождался, когда я положу кинжал обратно в тайник и потянул в спальню.

Если у меня когда-нибудь появится шанс приблизиться к Митаре, я должна быть достаточно быстрой, чтобы убить её, прежде чем она заметит угрозу. Если же она заметит угрозу, она убьёт меня, а значит, убьёт и Араута. Решив, что потом заберу кинжал из тайника, и буду носить его с собой, чтобы быть готовой к возможности освободить нас от проделок Митары и отомстить за свой народ.