Глава 12

Аля

– Вот так, мой сладенький, – ворковала я, купая Пухляша после продолжительного сна. Мне даже хотелось разбудить его, настолько я скучала по его умным глазкам и улыбкам. А еще хотелось нарядить его в наряд тигренка, который купила, не удержавшись, гуляя вчера по торговому центру. Даже не думала, что у меня появится возможность нарядить его в него так скоро! Не зря я сразу постирала и погладила его. – Какой же ты лапочка, – прижала его к себе, вдыхая сладкий детский запах. – Так бы и съела тебя.

– Что ты там собираешься есть, дочь? – раздался голос отца, вернувшегося с рыбалки.

– Па-ап, у нас гости! – пошла я ему навстречу с радостной улыбкой. – Знакомься с моим Пухляшом!

– Я-й! – словно приветствуя моего отца, улыбнулся малыш, пребывающий в отличном расположении духа.

– Опа, вот это да! Какой тут у нас милый толстячок в гостях! – умилился мой обычно серьезный отец, расплываясь в улыбке. – Сейчас я, дочь, руки помою и приду потискать этого мальца!

Он ушел, а я закусила губу, думая о том, как будет неудобно перед отцом. Хоть я и говорила ему, что ребенок ни к кому не идет на руки, он не слушал, просто не веря в это и считая чушью. Пока отец переодевался, я вытерла ребенка и одела в легкое боди. Он покорно принимал мой уход, и я постоянно думала о том, что же делали те няни, которых он отвергал. Слишком сильно сжимали? Щипали? Что с ними было не так?

– Так кто тебя так раскормил, малец? – вернулся отец и протянул руки к Султанчику. – Папа или тетя Алия?

– Дя! – выдал мой Пухляш и, о чудо, подался вперед, чтобы легко пойти на руки моего отца.

– Руки помнят, – утер тот скупую слезу, аккуратно подхватывая ребенку под попку. – Они чувствуют, как к ним относятся, – пояснил он мне, во все глаза смотревшей на уникальное явление.

Внутри что-то дрогнуло. Неспроста этот ребенок принимает членов нашей семьи. Это что-то должно значить. Возможно, Господь послал мне этого малыша взамен того, кого я никогда не смогу родить сама. Но как мне быть рядом, если он не мой ни по документам, ни по праву?

Мучительная боль прошлась по всему телу, отзываясь дрожью в руках. Всё это было просто невыносимо! Урывать крохи внимания своего сладкого Пухляша, каждый раз отдавать его отцу и знать, что могу больше никогда не увидеть свое счастье.

– Дочка, ты что, плачешь? – насторожился отец, внимательно глядя мне в глаза.

– Это от умиления, пап, так здорово видеть тебя с ребенком на руках, – объяснилась я.

– Жаль только, что он не наш, – погрустнел папа, трогая славные пухлые щечки. – Травишь ты себе душу, дочка. Чем больше ты с ним времени проводишь, тем хуже для тебя.

– Пап, – вздохнула я, не желая ввязываться в этот разговор, бередящий душу отчаянием и болью. – Я понимаю, но что я могу поделать, раз он нуждается во мне?

– Ты добрая душа. Жаль, что твой муж не оценил этого. А что отец ребенка?

– Что он? – не поняла я вопрос, подняв глаза на отца. Он смотрел с неким укором.

– Он может посчитать, что раз ты свободна и разведена, то легкая добыча.

– Папа! – ужаснулась я его мыслям. – У Мурада Бислановича есть…

– Что есть? – допытывался папа, а я не могла облечь в слова то, что думала.

Как ему объяснить, что мой босс никаким образом не рассматривает меня в романтическом плане, он просто использует меня в качестве няни, да и то против своего желания.

Хотя мое участие в жизни ребенка очень даже облегчает его жизнь, вон даже сегодня развлекаться пошел, намылился куда-то со своим симпатичным другом, который не преминул заметить, что надо отдыхать от ребенка. Не знаю, почему меня это так задело, мне до досуга своего босса не должно быть никакого дела.

– Есть девушки, с которыми он может встречаться. Он свободный мужчина, – наконец нашлась я с ответом, испытывая неловкость из-за неудобной темы. – Я наемный работник, просто няня, и не хочу обсуждать ничего такого.

– Ты не просто няня, дочка, ты пытаешься быть отстраненной, я вижу, но никогда еще я не видел тебя такой счастливой, как с этим маленьким человечком, – посмотрел он нежно на Пухляша.

– Так и есть, папа, так и есть, – с грустью согласилась я. – Но лучше так, чем никак. А с болью расставания я справлюсь. Мне не впервой оставаться с разбитым сердцем.

***

– Да? – ответила я позже на звонок мобильного.

– Думаю, оставить ребенка на ночь было плохой идеей, – обеспокоенно проговорил мой начальник, не тратя времени на приветствие. – Я сейчас приеду и…

– В десять часов ночи? – нахмурилась я, глядя на часы. – Зачем срывать с места ребенка, который только заснул?

– Он уже спит? – спросил он ревниво, видимо, ожидал, что Пухляш будет плакать и капризничать без него.

– Да, и я собиралась последовать его примеру, – укоризненно сказала ему я, чтобы и думать не смел о приезде. Я не готова отдавать ему ребенка!

– Хорошо, я заеду за вами в восемь тридцать, – к моему удивлению, не став больше настаивать, согласился он. – Твой отец будет дома в это время?

– Зачем он тебе? – насторожилась я.

– Мой сын ночует у вас дома, да и я бывал у вас, а с ним до сих пор не познакомился, это нехорошо, – продолжил он удивлять меня.

– Да, отец будет дома, он работает неподалеку, и, раз ему не нужно завозить меня в офис, он уедет в районе девяти сорока.

– Хорошо, спокойной ночи, – завершил он разговор на такой странной ноте, а я, отложив телефон, тяжко вздохнула и подошла к кровати, на которой спало мое сокровище. Пухляш был звездой сегодняшнего вечера, давно я не видела отца таким радостным, всё же ребенок в доме разбавляет грусть.

– Как жаль, что ты не мой, Султанчик. Если бы желания сбывались, я бы загадала тебя у этой вселенной.

***

С утра Пухляш проснулся в прекрасном расположении духа, а после того как прикончил свою бутылочку, радостно заагукал что-то отцу, пока я готовила нам завтрак и предупреждала отца о визите начальника.

– Хорошо, что он сам понимает необходимость представиться, – одобрительно кивнул отец, развлекая Пухляша, который пытался добраться до цветных фантиков от конфет. – Ух, какой упрямый, – рассмеялся отец, сдаваясь и давая ему желаемое.

Мы только успели встать из-за стола, как приехал Мурад Бисланович, который на удивление вежливо поблагодарил отца за то, что позволил мне присмотреть за его сыном. Они обменялись любезностями, после чего мы с Мурадом, пожелав отцу плодотворного дня, вышли из дома и сели в машину, чтобы ехать на работу. Пухляш, которому Мурад не уделил внимания из-за присутствия моего отца, радостно замахал ручками, явно соскучившись по папочке.

– Боюсь, если мы двинемся, пока он не получит свою порцию ласки, будет шум, – шутливо сказала я Мураду, протягивая Пухляша между двух передних сидений.

– Ах негодник, – рассмеялся начальник, когда малыш растянул рот в беззубой улыбке, радостно вскрикивая и приветствуя отца. – Не давал мне спать всю субботу, требуя Алию, а теперь рад мне? – упрекнул он малыша, удивляя меня. Так вот почему он примчался в субботу! Дело было вовсе не во встрече! Пухляш скучал по мне и не давал ему покоя!

– Ня-я-я!

– Богатырь мой, – нежно прошептал Мурад, прижимаясь губами к его лобику, а я в очередной раз подивилась тому, как сильно шеф любит сына и заботится о нем.

Мурад

Не успели мы войти в приемную вместе с Алией и сыном, покачивающимся в переноске, как мне наперерез кинулась секретарша с кипой документов.

– Мурад Бисланович, доброе утро, очень важные документы на подпись, – пропищала она, стараясь унять любопытство и не пялиться в сторону покрасневшей Алии и ребенка. Уверен, весь офис гудит сплетнями о том, что происходит, но никто не будет расспрашивать. Кто же хочет искать другую работу?

– Хорошо, – с досадой кивнул я, поморщившись и проходя в кабинет, – давайте их сюда.

– Я приду в одиннадцать, – отчиталась бухгалтерша, вознамерившись уйти в свой отдел, но во мне возник неожиданный протест. Я же собрался отучать ее от ребенка, но так удобно было, когда она с ним сидела, а я спокойно работал. Ее стремление ковыряться в ненужных бумажках, с которыми справится любая другая, вдруг взбесило. Мой ребенок куда важнее. Если есть выбор, куда потратить ее умения, то ответ очевиден: она принесет гораздо больше пользы, ухаживая за моим сыном.

– Алия, – позвал я ее, раздумывая, не хотел я сдаваться и просить ее остаться, надо же было держаться до конца и действовать по своему плану: меньше Алии в жизни моего ребенка. Прямо-таки конфликт интересов!

– Мурад Бисланович, – снова вмешалась вездесущая секретарша, – а когда мы поедем на встречу? Уже скоро…

– Встречу? – нахмурился я, вызывая в памяти сегодняшний план на день. Точно! Встреча в городе с очень важными клиентами, сулящая хороший контракт, секретарша должна вести записи. Как я мог забыть?

Бухгалтерша напряженно застыла в ожидании продолжения моей фразы.

– Ты можешь остаться на весь день? Или хотя бы до обеда? – уточнил я, злясь на себя, что прошу ее об этом. Но брать с собой ребенка точно не стоит. – Я договорюсь с Айной.

– Но… – засуетилась она, мельтеша взглядом по кабинету и перебирая тонкими белыми пальцами ручки сумки.

– Когда я вернусь, сразу же сам займусь ребенком, – проговорил я твердо, не зная, кого я больше убеждаю в этом, ее или себя. Мы как будто соревновались за ничего не подозревающего малыша.

Подойдя к нему, я наклонился и потрогал сжатый кулачок:

– Веди себя хорошо, Богатырь. Папа привезет тебе игрушку.

Что-то закурлыкав, малыш проводил меня глазами, а я вышел в дверь с камнем на сердце.

Встреча прошла из рук вон плохо, я был рассеянным, не мог сосредоточиться. Нет, в грязь лицом не упал, вел себя как профессионал, всё делал и говорил верно, но действовал как робот. Телом я был в конференц-зале офиса, где проходила встреча, а мыслями – рядом со своим сыном, сердце которого поймала в свои сети бухгалтерша. Приручила так, что никак его от нее не отнять. Он уже требует ее, скучает, и как мне в таком случае воплотить свой план в жизнь?

***

Войдя в офис, увидел Алию, устремившуюся ко мне навстречу.

– Мурад, ты можешь побыть с Пух… с Султаном? – смутилась она, протягивая мне ребенка.

Странный вопрос. Взяв ребенка на руки, я посмотрел на Алию и понял причину ее суетливости. Впереди на одежде красовалось пятно внушительного размера.

– Вот почему сидеть в офисе с ребенком неудобно, – невероятно смущаясь, объясняла она, – мне даже переодеться не во что. Сейчас пойду в туалет стирать платье и сушить его.

– Проказник, чем ты облил тетю Алию? – обратился я к ребенку, хмуря брови и заглядывая в его невинные глазки.

– Чем-чем, – усмехнулась она, невольно улыбаясь, – краник у нас открылся в самый неудобный момент.

Аля

– У нас дома будет праздник в честь Курбан-байрам, мама попросила пригласить тебя, – сказал мне начальник спустя пару дней. – Она только о тебе и говорит, – на удивление без особых претензий добавил он.

– Хорошо, я приду, – коротко ответила я, продолжая менять Пухляшу подгузник. Никак не могла набраться храбрости и предложить, чтобы я ухаживала за ребенком дома, зная, какой мой начальник взрывной. Мне было ужасно неудобно сидеть перед Мурадом весь день, ведь об офисной работе я окончательно забыла, шеф нанял другую девочку, устав слушать жалобы моей начальницы на нехватку кадров, ведь меня он у нее забрал.

– Я пришлю за тобой водителя в десять. Есть планы на выходные? – разбирая документы, спросил он, пока я в полном шоке смотрела на него. С каких это пор его волнуют мои планы? Или, может, он беспокоится о ребенке, ведь всем дали три дня выходных, которые я проведу вдали от своего чуда. Кажется, начальник почти смирился с тем, что его сын выбрал меня для себя и быть вдали не желает.

– Никаких планов, только уборка, – пожала я плечами, не зная, как предложить завезти ко мне Пухляша.

– М-да, – неопределенно хмыкнул он, а потом ушел на очередную встречу, оставив нас с малышом одних в своем просторном кабинете.

– Ну что, будем спать? – улыбнулась я своему сонному чуду, которое схватило мой платок и неожиданно стащило с моей головы. – Ах ты, проказник! – погрозила я ему пальцем, но он и не думал выпускать из рук яркую ткань.

Сегодня на мне был ярко-розовый, расшитый золотом платок, который еще утром привлек внимание Пухляша, и вот он, наконец улучив момент, смог-таки заполучить его.

– Ну ладно, можешь пока поиграть с ним, – смиренно разрешила я, чувствуя усталость. Решив хотя бы прилечь и подремать вместе с Султаном, положила ребенка с краю дивана, предварительно принеся стул, чтобы, не дай бог, ребенок не упал, и легла рядом, любуясь, как он своими большими глазками внимательно наблюдает за тем, как его пухлые ручки мнут мой платок.

– Нравится? – рассмеялась я невольно, глядя в его сосредоточенное личико. – Ну почему ты такой сладкий? – не выдержав, вылила я на него град поцелуев, а потом, окружив своими руками, погрузилась в самый сладкий в своей жизни сон.