Глава 14

Алия

– А-а-а-а-а! – заупрямился Пухляш, когда Мурад попытался взять его, чтобы я спокойно поела. Малыш тут же отбросил ложку, которой так увлекся, и уткнулся в мою грудь, словно прячась.

– Всё в порядке, я и так поем, – улыбнулась я, пытаясь успокоить отчего-то нервного начальника. Мурад вообще вел себя как-то странно. Не знаю, как объяснить, но что-то было с ним не так.

– Вот ведь хулиган! К нам не идет ни в какую, а от тебя не отлипает! – покачала головой старшая сестра Мурада Хадижат.

– Он уже выбрал себе одну даму сердца, – рассмеялась тетя. – Мой внучок – однолюб.

Я лишь смущенно улыбнулась, гладя малыша по темным волосикам.

– Смотрите, как затих, – вставила Малика. – Словно чувствует, что надо затаиться, хитрюга.

Пухляш и впрямь затих. Расслабился, уткнувшись мне в грудь, и играл со своим кулачком.

– Кушай, дорогая, пока он паинька, – наложила мне тетя в тарелку всего понемногу.

– Спасибо, очень вкусно, – попробовала я плов, который действительно на вкус оказался выше всяких похвал.

– Это рецепт моей мамы, – поделилась она. – Я каждый год сама готовлю на праздник. Мама говорила, что сделать пожертвование легко, но нужно еще и приложить труд.

– Моя мама тоже так говорила, – грустно улыбнулась я. – Она очень любила сегодняшний день.

– Когда ее не стало? – сочувственно спросила тетя.

– Шесть лет назад, простой грипп перерос в инфекцию, мы даже не поняли, как она угасла, – вздохнула я, опуская голову и пытаясь не дать волю слезам. Мне всегда было трудно вспоминать те дни. Свекровь не пускала меня домой, говоря, что простая простуда не стоит того, чтобы торчать в отчем доме. Сейчас я понимаю, какой глупой была, снося ее правила и придирки. Любовь к мужу делала меня безвольной слабачкой, неспособной противостоять этой деспотичной женщине.

– Мне так жаль, дорогая, пусть небеса даруют ей рай, – искренне посочувствовала она мне.

– Спасибо. Ой!

– Султан! – попыталась тетя перехватить хулигана, но он уже схватился за кончик моего платка и потянул его на себя, уже в третий раз избавляя меня от него.

– Ах ты, хулиган! – вырвалось из меня, когда счастливый малыш растянул рот в довольной беззубой ухмылке. – У него просто слабость к моим платкам! – объяснила я окружающим.

– Вот ведь непоседа!

– Пользуется тем, что на него нельзя сердиться, – качали головами сестры Мурада, когда ребенок начал размахивать моим платком, словно трофеем.

– Мне с трудом удалось надеть его, – улыбнулась я. – Он как завороженный с ним играет, надо мне носить один запасной.

– Он что, его нюхает?! – ахнула Малика, когда Пухляш зарылся лицом в ткань и действительно вздыхал. Я невольно покраснела, не зная, как реагировать на такое, но у Султана было такое забавное лицо, что я просто не могла не захихикать и попытаться отобрать платок.

– Я-яй! – тут же возмутился маленький командир, после чего я оставила попытки и продолжила наслаждаться своим обедом, пока не поняла, что темный взгляд начальника просто обжигает меня. Мурад смотрел так, что мне стало неловко. Может, у меня что-то на лице?

– Отбери, Алия, жалко же, такой красивый платок! – отвлекла меня тетя, и, опустив взгляд, я увидела, как Пухляш тянет платок в рот.

– Фу, малыш, нельзя, – убрала я от него платок, на что тот недовольно нахмурился и вновь попытался затянуть ткань в свой маленький слюнявый ротик.

– Кажется, кто-то опять голодный, – проговорил Мурад, вставая и отправляясь за бутылочкой, что меня удивило, мог ведь и служанку попросить.

Он вернулся, вручил мне бутылочку и поймал мой взгляд.

– Я тут подумал и решил, что ухаживать за ребенком в офисе не совсем удобно. Если ты не против, ты могла бы проводить три дня в неделю у нас, а в два в офисе, – сказал он, передавая мне бутылочку, пока я с немым удивлением взирала на него.

Что происходит?! Он же сам хотел выдворить меня из жизни Султана, а теперь тащит в свой дом?!

– Я не думаю, что это удобно… – начала я говорить, когда тетя тут же вступила в разговор, сияя улыбкой.

– Дорогая, соглашайся! Вдруг Султан под твоим присмотром и нас примет? – попросила она, и я сдалась, не в силах отказать этой милой женщине.

Мурад

– Сегодня Мовла приходил, – начала разговор мама перед ужином, – представляешь, вбил себе в голову, что женится на нашей Алие! Увидел ее и влюбился. Говорит, устрой нам, тетя, союз, – заставив меня поперхнуться водой, произнесла она. – Я, конечно, объяснила ему, что для не бывшего еще женатым парня она не совсем подходящая партия, ведь ты знаешь его мать, но он и слушать ничего не хочет! Уверена, и завтра явится под каким-то предлогом, – покачала мама головой, пока я с трудом приходил в себя.

Это что же получается, мой кузен, пока я тружусь в поте лица на работе, решил увести мою няню?! Совсем совесть потерял! О чем я только думал две недели назад, оставляя Алию дома?! Я, конечно, знаю, о чем, но тем не менее… Вот ведь подстава! Я ведь всего лишь хотел держаться от нее подальше, зная себя!

– Ты чего, Мурад? Думаешь, Гульшах закатит истерику? Да, я тоже так считаю, хотя любая женщина должна быть счастлива, получив такую невестку, как наша Алия, – не видя моего состояния, продолжала мама. Это ее «наша Алия» уже не резало мне слух, хоть и раздражало порой. Будь ее воля, мама женилась бы на ней вместо меня и привела ее в наш дом…

А почему бы и нет? Внезапно мелькнула в голове пугающая мысль. Я повторял себе, что нельзя жениться ради мимолетного желания затащить девушку в постель, но мозг тут же подкинул еще сотню причин выбрать ее в жены.

***

Промучившись всю ночь, я решил взять Алию с ребенком в офис, ибо нефиг всяким нежеланным женихам тут ошиваться, о чем сообщил прибывшей с утра девушке.

– Но зачем? – удивилась она, забирая у меня как всегда довольного ее приходом ребенка.

«Женись на ней, и так будет всегда. Тебе не придется успокаивать Богатыря по вечерам, когда она уходит, и слушать возмущения утром в ожидании прихода», – шептал мне на ухо голос, который в большинстве своем я пытался не слушать.

«Ага, а потом мучайся с ней всю жизнь. Забыл, какая она командирша, чуть что не по ней, сразу ор», – отговаривал голос разума, но уж слишком сладко было представлять, что меня ждет после брака с этой колючкой, чтобы его слушать.

– Мурад? – помахала она рукой перед моим лицом, и я позорно понял, что тупо завис, смотря на нее. Ну просто невозможная женщина! Вот зачем она накрасила губы? И пусть помада была практически бесцветная, но то, как маняще блестели ее губы, наводило на определенные мысли… – Так зачем я в офисе?

– Хочу побыть с сыном, он вчера после твоего ухода был неуправляем, – безбожно соврал я.

– Бедненький, – тут же погладила она малыша по голове. – Поедем с папой в офис, да? – ворковала она, и голос ее звучал так плавно, нежно, что хотелось услышать что-то обращенное ко мне, а не к ребенку.

– Яй! – довольно жмурился Богатырь, и, рассмеявшись над его кайфующим от ласки видом, мы вместе вышли из дома и направились к машине.

Аля

Уже под вечер Пухляш начал капризничать, не слезал с рук и активно обсасывал пальчики, из чего я сделала вывод, что у него режутся зубки.

– А-а-а, – тихонько канючил он, выглядя так, что просто сердце разрывалось от жалости к маленькому чуду.

– Ну всё, маленький, скоро вырастут зубки, и будешь кушать ими много вкусностей, сейчас потерпишь, а потом столько удовольствий тебя ждет, – качала я его на руках, прижав к груди. – Хочешь платочек? Твой любимый, да? – сорвала я с головы тот самый радужный платок, который Султан так любил, но бедняге было сейчас совсем не до него. Еще и температура поднималась. Да, веселые нас ждут дни.

– Что это с ним? – зашел в кабинет Мурад, который был на важной встрече.

– Зубки режутся, температура поднялась, – не понимая, почему взгляд начальника завис на моих волосах, проговорила я.

– Вот ведь… И что делать? – запустил он нервно руку в заметно отросшие волосы, потом подошел и сел на корточки прямо перед нами с Пухляшом.

– Заехать в аптеку и купить успокаивающий гель, ну и что-то от температуры, я слышала, есть микстуры, которые успокаивают боль и снимают температуру.

– Ладно, едем, – кивнул он, нежно потрепав сына по пухлой ножке, выглядывающей из-под шортиков, что я сегодня на него надела.

– А работа? – удивилась я, ведь до конца рабочего дня было еще полтора часа, да и сам он сетовал на то, что накопилось слишком много бумаг.

– Наработался на сегодня, – встал он и пошел к столу, на котором лежали его ключи от машины. – Ты можешь остаться на ночь? Не представляю, как он будет вести себя без тебя, – добавил он, и эти слова мигом отбросили все мои возражения, ведь мой малыш действительно будет расстроен моим отсутствием.

– Позвоню папе по дороге домой, – кивнула я, тоже вставая и засовывая платок в сумку, Пухляш ни за что не слезет с моих рук без крика, а заставлять и так страдающего от боли ребенка плакать и психовать не было никакого желания.

Мурад

– Мы тоже зайдем, – вылезая вслед за мной из машины, сказала Алия. – Может, его хоть новая обстановка чуток успокоит, – проговорила она, кивая на вывеску аптеки, около которой мы остановились.

Сын совсем расклеился по дороге, закатив знатную истерику, которую даже любимая няня не смогла предотвратить.

– Думаю, спрашивать, взять ли мне его, бесполезно? – видя, что девушка устала, вздохнул я, ведь мой Богатырь вовсе не перышко и носить его на руках не легкая задача.

– Я его только успокоила, пусть посидит у меня, – обернулась на меня Алия, качая и баюкая измученного Султана, который прильнул к ней в попытке унять боль.

– Девушка, нам нужно что-то для снятия боли при прорезывании зубов, – начал я, обращаясь к фармацевту и мимолетно разглядывая различные коробочки и баночки с таблетками, – какой-то гель… Как там он назывался? – кинул я взгляд на Алию.

– Может, лучше мамочка скажет? – с улыбкой предложила девушка, отчего брови тут же сдвинулись у меня на переносице, я даже с мысли сбился. Вроде ничего такого ужасного нет в том, что Алию приняли за мать ребенка. Как и нет ничего удивительного в том, что это случилось, каждый бы подумал так, видя их вместе. Но я почему-то упрямился и злился каждый раз, когда кто-то намеренно или ненароком связывал меня с бухгалтершей или способствовал нашему сближению.

Смутившаяся Алия, стараясь на меня не смотреть, встала рядом и продиктовала название геля, который фармацевт тут же положила на прилавок.

– Еще, пожалуйста, сироп от высокой температуры, – добавила Алия.

– Он сладкий, ребенку понравится, но его нужно запивать большим количеством воды или молока, если вы всё еще кормите.

– Спасибо, – пробормотала Алия, отходя в сторонку, чтобы я расплатился и забрал купленное, которое для нас сложили в пакет вместе с чеком.

Аптекарша ничуть не смутилась, вообще не заметив возникшей из-за ее слов неловкости, я же заметил румянец на щеках Алии, когда она поспешно вышла на улицу из аптеки и направилась в сторону автомобиля.

***

Дома, едва мы вошли в комнату, Алия вручила мне ребенка с напутствием не дать ему расплакаться и пошла в ванную комнату мыть руки. Потом взяла гель, выдавила небольшое количество на кончик пальца и, посадив малыша к себе на колени, просунула палец ему в рот. Султан мгновенно обхватил ее руку, но не для того, чтобы вытолкнуть руку обратно, а чтобы, наоборот, удержать ее на месте. Он как будто понимал, что Алия хочет ему помочь и облегчить изнуряющую боль, и не мешал ей оказывать ему эту помощь. Даже будто смотрел с благодарностью, и слезы перестали течь из глаз.

– Давай-давай, Пухляш, помажем тебе десны, – приговаривала Алия, натирая ему внутри ротика гелем. Водила рукой туда-сюда, что-то нащупывая.

Сердце разрывалось оттого, что он тихо попискивал, скуля, как маленький щенок. Невольно я залюбовался Алией. Ее волосы рассыпались без платка и красивым каскадом струились вдоль лица. Своим одухотворенным видом она напоминала Мадонну с младенцем. Замечтавшись, я даже не заметил, что она что-то говорит.

– Я уже чувствую острые края зубиков, – поделилась она причиной своей радости, – хочешь потрогать? Только руки помой.

– А он не укусит мой палец? Не думаю, что ему понравится, если в него залезет мой палец. Твой для него предпочтительнее, – сглотнув, выпутался я, не желая тревожить мальца. Сейчас как засуну ему палец в рот, а он как завопит. Я только-только начал наслаждаться тишиной.

– Да чем он укусит? – заулыбалась Алия. – Там всего лишь намек на зубы. Хотя ты прав, лучше его не тревожить. Пока действует гель, ему не будет больно. Но скоро он снова заплачет, поэтому надо померить температуру, и, если она есть, дать сироп. Думаю, что есть, – покачала она головой, прикладывая губы ко лбу Султана. – Ночь нам предстоит долгая.

***

Алия оказалась права. Периоды без боли сменялись приступами, когда Султан истошно орал и температурил, весь краснея от натуги. Справиться с ним могла только Алия, прижимая к себе, баюкая и бесконечно ходя из стороны в сторону. Чуть стоило ей остановиться, как успокоившийся сын начинал возиться в руках и пищать.

– Когда мы ходим, создается имитация того, что было в утробе у матери, это их успокаивает, – объясняла она мне, на что я лишь нахмурился.

– А по мне, так это манипуляция. Ему просто нравится, и он требует, крутит из нас веревки. Ему спать пора, – посмотрел я на часы, – а он всё бодрствует.

– Нет, такой славный малыш не может манипулировать, да, Пухляш? – ворковала с ним Алия. – Он еще слишком мал для этого.

– Я тебе докажу, – шагнул я к ним, перехватывая Султана. Но не тут-то было. Он сразу же вжался в грудь любимой няни, вцепившись в нее своими пухлыми пальчиками и глядя на меня как на врага народа. – Видишь! Он вовсе не спит, а просто тащится от тебя.

– Снова будешь мне за это выговаривать? – посмотрела она на меня усталым взглядом, а я только сейчас осознал, как непозволительно близко подошел.

– И в мыслях не было, – качнул я головой, пытаясь взять себя в руки и отодвинуться, но она так хорошо пахла и выглядела, что сделать это было не так-то легко.

– Думаю, ты можешь идти спать, уже двенадцать. Уверена, он скоро уснет, а я переоденусь в то, что дала мне тетя, и тоже лягу. Заходить больше не нужно, я сама справлюсь.

– Уверена? – нахмурился я, хоть и понимал, почему она так говорит. Уже то, что я находился с ней ночью наедине в комнате, являлось верхом неприличия.

– Да, не беспокойся, – кивнула Алия, продолжая нежно гладить моего сына по спинке. Именно в этот момент я впервые задумался о том, что лучшей матери для Богатыря я бы не смог найти, даже если бы обошел весь мир. Такую любовь и привязанность нельзя подделать.