Глава 8

Аля

– Вы себя слышите? Это же уму непостижимо, как вы говорите о ребенке, – прижала я к себе Пухляша, начиная бояться за его безопасность рядом с таким вот неадекватным отцом, – он не игрушка и не предмет, сломаться никак не может. Скорее, вы плохо старались его укачивать, или вам понравилось лежать и болеть, тогда как другой человек нянчится с ребенком. Это не мужское дело, а вы на себя взвалили такие обязательства. Устали, я даже могу войти в ваше положение и понять. Если вам нужна нянька в виде меня, то хотя бы ведите себя достойно и не обвиняйте в том, что я не делала.

– Ты права, – вдруг сказал Мурад Бисланович, – нянька! Точно. Мне нужна ты. Ты виновата в том, что приучила к себе ребенка. Не знаю, что и как ты сделала, – поморщился он, – но теперь будешь отучать, – заявил он со всей серьезностью.

– Что значит – отучать? – недоумевала я. – Понимаю, что вы большой начальник, но не нужно мной командовать. Знаете, когда людям что-то надо, они это просят. Форма вежливости такая.

– Ладно, Алия, – скрипнул он зубами, – я прошу тебя, чтобы ты сидела с ребенком в офисе, например, часа два или три, и отучала его от себя.

– Чего вы хотите этим добиться?

– Я хочу, чтобы ты расколдовала ребенка. Вот и всё.

– Расколдовать? Ничего не понимаю.

– Ты всё прекрасно понимаешь. Зачаровала моего сына, приучила к себе, сделала так, чтобы он больше никого не принимал кроме тебя, а теперь верни всё обратно!

– Не поверите, но у меня есть и моя работа, и моя жизнь, – не смогла я удержаться от того, чтобы не съязвить, происходящее казалось мне нереальным.

Он не может на полном серьезе этого требовать. Я всё время ждала, что Мурад Бисланович рассмеется и скажет, что это шутка, но вместо этого он всё больше и больше хмурился, пристрастно вглядываясь в то, что я делаю с ребенком, как будто пытался угадать, каким образом я его «зачаровала». Боже мой, я всё еще не могла поверить, что ему в голову пришла такая мысль.

– Что конкретно вы предлагаете? – решила я уточнить с тяжелым вздохом, мягко гладя пальчики ребенка, пухлые и такие сладкие, что хотелось укусить каждый.

– Вернемся в офис, и я перекину часть твоих обязанностей на другого работника, у тебя освободится время, – перешел он к деловому тону и стал выглядеть нормальным бизнесменом и боссом, а не сумасшедшим из психбольницы, – и ты займешься моим ребенком, будешь делать то же самое, что делала в доме, но станешь делать это под моим присмотром, чтобы я каждую минуту видел тебя и ребёнка. Для него было слишком тяжело разлучиться с тобой, поэтому мы растянем время расставания и постепенно отучим его от тебя. Добьемся того, чтобы он в тебе вообще не нуждался, – воодушевленно говорил он.

– И тогда вы оставите меня в покое? – вздохнула я, пытаясь подавить охватившую сердце радость.

– И даже зарплату добавлю! – сделал шеф щедрое предложение.

– А вот это лишнее, не всё, знаете ли, измеряется деньгами, – нахмурилась я.

– Гу-у-у, – начал привлекать к себе внимание лежащий на моих руках Пухляш.

– Что такое, сладусик? – проворковала я, обращая всё свое внимание на малыша. Только днем я думала о том, что нескоро увижусь с ним, а даже если и увижусь, то не смогу уже подержать на руках, но вот он здесь, со мной, да еще и шеф предложил сидеть с ним днем, что может быть лучше этого?

– Гр-р-р, – продолжал он издавать смешные звуки, пуская пузыри. Пухляш был так же рад мне, как и я ему, и только бесчувственный Хамзатов мог принять нашу привязанность за колдовство.

– Отлично, мы тогда поедем, – вставая, объявил он. – Приходи завтра в час, поедем вместе обедать.

– Зачем это? – нахмурилась я, не понимая, при чем тут вообще обед и в чем необходимость идти куда-то вдвоем.

– Затем, что так удобно. И должна же быть какая-то польза от нашей сделки.

– Польза в том, чтобы поесть? – не поняла я.

– В том, чтобы ко мне никто не лез во время обеда под предлогом того, чтобы потискать «такую милую лялю», – закатил он глаза, и я впервые посмотрела на него, оценивая как мужчину. Неужели его действительно преследуют женщины? На самом деле в это нетрудно было поверить, ведь выглядел Хамзатов для своих сорока просто отлично.

Всегда опрятный, одетый в дизайнерскую одежду, подтянутый, явно тратящий не один час на спортзал. Но то ли я стала равнодушна к противоположному полу, то ли его ужасный характер затмевал всё, но я абсолютно не реагировала на его мужскую привлекательность.

К тому же я приобрела иммунитет, ведь мой бывший муж был настоящим красавцем, и теперь я считала, что от красивых мужчин не стоит ждать ничего хорошего.

– Ладно, – в конце концов согласилась я, не видя большой проблемы в совместном обеде. – Пока, Пухляш, – вздохнула я и, не удержавшись, поцеловала свою прелесть в пухлую щечку, на что он тут же радостно заагукал, расплываясь в беззубой улыбке. – Веди себя хорошо и не капризничай больше, – передала его отцу, погладив напоследок по головке.

– А-а-а-а, – тут же начал протестовать он, вертясь как уж в руках отца.

– Вот об этом я и говорю! – проворчал он, пытаясь совладать с Пухляшом, который являлся тем еще упрямцем. Наконец Хамзатову удалось устроить его в кресле, и уставший малыш заснул, когда тот дал ему соску.

Потом, коротко простившись, он уехал, а я с трудом сдержала крик радости, который так и рвался из меня. Влетела в дом и чуть ли не заплясала, взбудораженная тем, что буду иметь возможность ежедневно видеться с Пухляшом. Понимала, что глупо так прикипать к чужому ребенку, тем более ребенку Хамзатова, который терпеть меня не может, но сердцу ведь не прикажешь – оно само решает, кого ему любить.

Хоть и не всегда правильно.

Мысли вновь вернулись к предателю мужу, но я быстро вытеснила их мыслями о моем милом Пухляше, ведь думать о моем ангелочке было куда приятнее, чем об этом недостойном.

Аля

– Ох не нравится мне это, дочка! – причитал отец за завтраком. – Привяжешься ведь, как потом излечишь свое сердце?

– Как-нибудь излечу, – вздохнула я, доедая кашу и неся чашку в раковину. – Ну не могу я иначе, пап. Ты не представляешь, какой Пухляш… Я таких детей никогда не видела.

Отец молчал, но по его взгляду было понятно, что он не одобряет моей затеи. Наверное, не знай он о моем неутешительном диагнозе, отнесся бы проще, но, понимая, что своих детей у меня никогда не будет, он очень беспокоился, как мне дастся расставание с Пухляшом.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – проговорил он напоследок, вставая. – Поехали, жду тебя в машине.

Быстро прибрав на кухне, чтобы к вечеру вернуться в чистый дом, я надела платок, полностью скрывающий мои светлые волосы, радуясь, что хотя бы их не запустила, вовремя обновляя окрашивание. Они были моей гордостью, и я не могла позволить себе лишиться и их.

Обвела губы коричневым карандашом и мазнула капелькой блеска, наверное впервые уделив своему лицу чуть больше внимания с тех пор, как вернулась в отчий дом. Только сейчас заметила, какой бледной и невзрачной стала. Все-таки горе придает свой отпечаток, как и уныние, которому предаваться ныне я больше не была намерена.

***

– Не волнуйся ты так, Мурад уже обо всем мне сообщил, спокойно иди и занимайся Султанчиком, – сказала мне Айна Зурабовна, когда я сбивчиво начала объяснять ей, что мне нужно в кабинет к начальнику.

– Думаю, я вернусь к четырем и закончу…

– Мне поможет девушка из соседнего отдела, так что не думай о работе, – удивляя меня, проговорила она с улыбкой.

Значит, шеф не соврал и действительно нашел мне временную замену? Что ж, хорошо. Мне совсем не хотелось нагружать Айну Зурабовну. А если честно, то эта новость подарила мне облегчение еще и потому, что уже обед, а Мурад Бисланович даже не позвонил, чтобы подтвердить нашу договоренность, и я уже начала было волноваться, что он передумал…

– Я так рада, что ты присмотришь за этим бедным ребенком. Бедный малыш с рождения не знает женской ласки и тепла.

Ответив что-то нейтральное, я вышла из кабинета и направилась в крыло начальника, чувствуя покалывание в пальцах от желания приласкать своего маленького малыша.

Удивившись, что секретарши нет на месте, я коротко постучала и, получив разрешение войти, зашла в кабинет, тут же ища глазами Пухляша.

– Й-я-я-й! – заметил меня ребенок, полусидевший на коленях Хамзатова.

– Ты вовремя, я как раз собирался тебе звонить, – кивнул мне большой начальник. – Поехали сразу обедать, я сегодня даже не позавтракал нормально. Богатырь с утра был требовательным и капризным.

– Можно я возьму? – замялась я, подойдя к его столу.

– Боюсь, если я скажу нет, он возьмет и сам к тебе уползет, – закатил он глаза на сына, который дрыгался всем телом, тяня ко мне свои пухлые ручки.

– Ну иди, иди сюда, – рассмеялась я, позабавленная его нетерпением. Пухляш тут же довольно вздохнул, словно получил что-то, чего очень долго ждал, я же пыталась не думать о том, какое удовольствие мне доставляет мысль о том, что я нужна ему так же, как и он мне.

Вдыхая сладкий запах своего толстячка, я повернулась к Хамзатову спиной, чтобы он не видел, какие эмоции обуревают меня в этот момент. Сладкий маленький ребеночек, о котором я так мечтала, был в моих руках и дарил мне такую радость, что мне даже было страшно. Разве можно чувствовать такое к чужому человечку? Ведь у моих сестер и кузин тоже есть дети, но никогда во мне не просыпались такие чувства к ним. С Пухляшом я словно становилась единым целым.

– Поехали, – встал Хамзатов, надевая пиджак. – Мне взять его? – по-джентельменски спросил он, удивляя меня.

– Нет, мне не тяжело, да и он слишком хорошо устроился, – опустила я глаза на довольного ребенка, чья голова лежала на моем плече, а губы растягивала довольная улыбка.

– Даже слишком хорошо, – привычно проворчал начальник, и я впервые поняла почему. Должно быть, мужчине, который привык быть центром вселенной для своего сына, трудно смириться с тем, что его место занял кто-то другой, ведь с самого рождения у Султана был только он.

Мурад Бисланович открыл передо мной дверь и, дождавшись, когда я выйду, закрыл ее на ключ.

– Мой секретарь взяла больничный, – объяснил он, видя мое удивление. – Просто какое-то нашествие болезней.

***

Ехали мы молча, я сразу заняла заднее сиденье и приняла помощь Хамзатова, так как не представляла, как управиться с многочисленными ремнями детского кресла.

Малыш лежал довольный всю дорогу, принимая мою ласку, оторваться от него было просто нереально, и я то и дело трогала его маленькие пальчики. Вес, ушедший за время болезни, потихоньку возвращался, и складочки на его «шее» просто сводили меня с ума. Если бы не начальник, я бы зацеловала этого сладкого мальчика.

– Не против итальянской кухни? – к моему удивлению, спросил Хамзатов, встречаясь со мной взглядом в зеркале заднего вида. От шока я только и могла, что кивнуть, ведь нелегко было так просто переключиться от его нападок к вежливости.

Довольно скоро мы подъехали к маленькому, но дорогому ресторанчику, внутри было уютно, светло и, что странно, немноголюдно. Должно быть, немногие могли позволить себе обед здесь, и, увидев меню без цен, я в этом убедилась. Ведь мы с мужем не раз бывали в подобных заведениях. Сейчас мне казалось, что это было в какой-то другой жизни…

Быстро сделав заказ, я забрала кряхтящего Пухляша из люльки, по опыту зная, что ждать придется не менее двадцати минут, а сидеть под пристальным взглядом Хамзатова было не так уж и легко. Неужто обдумывал, какой именно ритуал я совершила, чтобы «зачаровать» его сына? Внезапно стало смешно от этой мысли, и я с трудом сдержала улыбку, которая за много месяцев была готова расцвести на моих губах.

– Агу! – улыбнулся мне ребенок, сияя как начищенный пятак. Я держала его перед собой, строя смешные рожицы, на которые он реагировал, следя за мной своими не по-детски умными глазами. И в этот момент я была счастлива, как не была ни разу с тех пор, как вернулась в дом отца.

Мурад

Должен признать, что Алия вела себя вполне искренне, и, если бы не родительская ревность, я бы признал, что она может быть полезна. Но привязанность сына к совершенно посторонней женщине пугала. Взять хотя бы сегодняшнее утро. Богатырь вел себя просто невыносимо! Капризничал, не давал нормально себя одеть, вертясь как уж и издавая эти свои умилительно-недовольные звуки. Хорошо хоть не плакал!

Мне даже накормить его удалось с трудом, он то и дело выплевывал бутылочку, что бывало с ним крайне редко, ведь он с рождения отличался хорошим аппетитом.

И вот всё это недовольство исчезло, стоило ему только завидеть эту девушку, входящую в кабинет! На маленьком личике тут же расцвела улыбка, и все детские обиды были забыты.

Что это, если не колдовство? Разве бывает такое? Как ребенок может выбрать кого-то?

Я-то отец, и ясное дело, что он будет привязан ко мне, зов крови, и все такое, но она ведь ему никто! Чужая, абсолютно посторонняя женщина!

Но посмотришь на них, и любой подумает, что она… мать. Как бы я ни хотел отрицать это, но с правдой не поспоришь. Я уже сто раз успел пожалеть о своей затее. Что мне делать потом с ребенком, у которого отняли конфету в виде Алии?

– А он уже поел? – нахмурившись, спросила она, прерывая мои тягостные мысли.

– До твоего прихода я пытался дать ему бутылочку, но он съел только половину, – ответил я, вставая и доставая из люльки всё еще теплую бутылку со смесью.

– Кажется, он голодный, – беря бутылочку, которую я поставил перед ней, сказала она, поднося соску к маленькому ротику, который тут же расплылся в довольной улыбке. Поесть мы всегда рады.

– Тише, маленький, – хихикнула она, когда Богатырь сразу же принялся жадно сосать. – Боюсь, тут остатками не отделаемся, – нахмурилась она, когда он почти прикончил смесь. По сыну было видно, что, если не докормить, он устроит настоящую войну.

– Ничего, приготовим еще, – тут же жестом подозвал я официанта, который подошел с услужливым видом, спрашивая, чем может помочь. Дав указания, я снова подивился тому, с какой легкостью Алия отвлекает Султана, пока официант ходит за кипятком.

Девушка без усилий давала забыть ему про голод, лаская и сюсюкая. Сын выглядел до того довольным ее вниманием, что мне стало стыдно за свое поведение. Ведь, если подумать, она совершенно права. Алия действительно помогла нам, просто ее помощь в итоге вышла мне боком.

– Добрый день, – прервал внезапно подошедший мужчина мои размышления. – Прошу прощения за беспокойство…

– Зачем ты подошел? – тут же оборвала его моя неожиданно злая спутница. Я даже не понял, как из расслабленной милой девушки, воркующей с ребенком, она превратилась в злющую женщину, готовую кинуться на подошедшего мужчину.

– Простите, пожалуйста, не возражаете, если я несколько минут поговорю со своей женой? – удивил он меня еще больше, да так, что я в недоумении посмотрел на свою «разведенную» сотрудницу.