28. Василиса

Как только мы подъезжаем к дому Давида, я первая выхожу из машины и бегу к дому. Ноги моей тут больше не будет!

— Василиса! — слышу в спину строгий, нет, не строгий — злой голос Давида.

Но я не обращаю на него внимания. Так и стою у двери спиной к нему. Жду, пока он дверь откроет.

Давид подходит неспеша и также неспеша открывает дверь. Я стремительно врываюсь внутрь и хочу бежать в свою комнату, чтобы собрать вещи.

— Куда?! — рычит он и хватает меня за запястье. Слегка выкручивает его.

— Я ухожу! — бросаю на него гневный взгляд.

— Куда ты уйдешь? — спрашивает, ухмыляясь.

— К твоим родителям! — выпаливаю я первое, что приходит на ум. — Скажу, что мы решили пожить пока раздельно. А, поскольку идти мне некуда, то я прошу их приютить меня. Они же не будут против?

— Замолчи! — Давид хмурится и наседает на меня. — Ты никуда не уйдешь из этого дома!

— Пусти! — требую я, пытаясь вырвать свою руку из его захвата. — Почему ты даже не представил меня там? Ты стесняешься меня? Я не твоего уровня? Да?

— На это есть причины. Это все, что тебе нужно знать, — жестко произносит он.

— Пусти меня! Я тебя ненавижу! — выплевываю ему прямо в лицо.

И, только сказав, боюсь его реакции. Вдруг он разозлится?

Но Давид наоборот лишь ухмыляется и толкает меня к стене.

— Дай мне уйти! — настаиваю я.

— Ну, тихо, зайка, — улыбается Давид. — Кричи — не кричи, тебя здесь никто не услышит. К тому же, ты забыла о наказании.

— Да, за что?! — не выдерживаю я. — Я ничего такого не сделала!

— Ты не можешь общаться с другими мужиками без меня, — Давид четко произносит каждое слово. — Это главное правило.

— Главное? — я приподнимаю бровь. — У тебя их свод, что ли?

— Да, — вполне серьезно отвечает он. — Свод правил и свод наказаний.

— Ты больной, — мотаю головой. — Пусти меня. Я не хочу ничего иметь с тобой общего.

Пытаюсь оттолкнуть его в грудь. Но она просто каменная.

— А я хочу, — ухмыляется он. — И только это имеет значение.

И Давид прижимается ко мне всем телом. Буквально вдавливает меня в стену.

Из последних сил я бью его в грудь и пытаюсь увернуться от поцелуя.

Тогда он одним уверенным движением берет меня за подбородок и удерживает. Тут же накрывает мой рот своими губами. Языком раздвигает мои губы и толкается туда. Четкими уверенными движениями. И они напоминают мне движения его члена во мне.

Внизу живота сводит и я невольно со стоном выдыхаю ему в рот.

Давид отпускает мой подбородок и обеими руками берется за бретельки платья на моих плечах. А потом одним резким движением дергает их вниз. Раздается характерный треск.

Мои глаза становятся круглыми. Он же порвал сейчас платье на мне!

Но Давид не обращает никакого внимания на мое немое возмущение. Убирает с моего тела остатки ткани и я остаюсь перед ним в одним трусиках.

Он ненадолго отрывается от меня. Лишь для того, чтобы окинуть жадным взглядом.

Продолжая смотреть мне прямо в глаза, кладет руку мне на трусики и натирает там. Прямо через тонкую ткань. И даже так каждое движение его пальцев по моему телу остро отдается во мне. Я пытаюсь сдержать стон и прикусываю губу.

Давид наклоняется и губами скользит по моей груди. Щелкает языком по соскам. Скребет зубами по нежной коже.

Потом его губы опять накрывают мои. Лишая возможности свободно дышать. И я тону в этом поцелуе и в касаниях его рук. И мне совсем не хочется, чтобы он останавливался.

Сама запускаю пальцы ему в волосы и слышу лязг ремня и звук замка.

Давид подхватывает одну мою ногу и закидывает себе на бедро. И тут я понимаю, что он опять хочет засунуть в меня свой огромный член. Но я помню еще ту боль.

Поэтому пытаюсь увернуться. Но Давид железной рукой удерживает меня за талию.

— Тихо, зайка, тихо, — сбивчиво хрипит он. — Обещаю, будет хорошо.

— Я не верю тебе, — смотрю прямо в глаза. — Ты все время обманываешь меня. Я не хочу.

Он ничего не отвечает. Я лишь чувствую, как он отводит в сторону трусики на мне и рукой приставляет член к складкам.

— Ох, — вырывается у меня, когда Давид проводит членом вверх-вниз по складкам, не проникая в меня.

Потом его головка упирается мне в клитор и он просто толкается в него. Я закрываю глаза и откидываю голову назад. Не могу сдержать стона.

Тогда Давид берет меня за шею сзади и опять крепко впивается в губы. Прикусывает их. Опять толкает в меня свой горячий и такой твердый язык. И вместе с одним из толчков ударяет в меня бедрами.

Я вскрикиваю, потому что его член сразу же почти полностью оказывается во мне. Я чувствую его каждой клеточкой. Замираю в ожидании боли. Но ее нет.

Давид начинает толкаться бедрами. Он одновременно трахает и мой рот, и мое лоно. Одна моя нога так и висит у него на бедре и он рукой удерживает ее. Задирает чуть выше.

Бляшка ремня бьет холодом бедро с каждым новым толчком в меня.

Я освобождаю свой рот от его пытки, потому что мне надо дышать полной грудью и часто. И стонать. Громко стонать. Выпуская так свои эмоции, которые сейчас переполняют меня.

Давид тоже часто и громко дышит. Хрипит. Утыкается мне в шею и прикусывает.

— Хорошо? — вдруг спрашивает.

Я молчу в ответ. Мне не хочется так легко признаваться. Хотя, думаю, он легко все читает и без слов.

Но Давиду нужен прямой ответ. Он отрывается от меня и я остро ощущаю боль на затылке. Он натягивает мои волосы на кулак и заставляет меня запрокинуть голову.

— Хорошо? — хрипит, продолжая все также вколачивать в меня свой каменный член.

Чуть дергает за волосы.

— Да, — выдыхаю я. Сразу же сдаюсь. Потому что внутри уже чувствую приближение чего-то нового, непонятного, но однозначно приятного.

Давид отпускает волосы. Упирается лбом мне в плечо. И ускоряется. Мощными толчками сильнее и сильнее вбивает меня в стену. Мне кажется, у меня кожа на попе уже красная от этих ударов. Потому что саднит.

Но все эти ощущения меркнут перед тем, что я испытываю сейчас внутри. Там, где член Давида так плотно входит в меня. Мышцы сами сжимаются и я скребу по ткани рубашки на спине.

— Сука, — хрипит Давид, — сжимай! Еще! Узко как! Блять! Зайка!

Я сама сильнее прижимаю его к себе, впиваясь ногтями. Ищу губами его кожу и целую за шею.

Это ни на что не похожее ощущение. Меня как будто разрывает на части.

— Давид! — срывается с моих губ то ли мольба, то ли удивление. И потом я просто стону. Громко, с надрывом. Потому что меня опустошают эти новые ощущения.

И я уже не чувствую толчки Давида, потому что все меркнет перед тем удовольствием, которое мне довелось испытать.

И лишь когда я уже немного прихожу в себя, чувствую, как что-то теплое заполняет меня.

Давид замирает. Дышит громко ртом. Его рубашка намокла от пота и прохладой отдает на моей коже.

— Зайка, — наконец, произносит он тихо.

Губами находит мой рот и целует. Отпускает, вынимает член и поправляет брюки. Подхватывает меня под попу и несет.

— Куда? — задаю я глупый вопрос.

— В кроватку, зайка. В кроватку. Мы только начали.