40. Василиса

Сердце колотится так, что того и гляди выпрыгнет наружу. И в животе все еще натянут этот тугой узел ожидания, несбывшегося ожидания.

Ругаю себя за то, что мое тело так реагирует на него. Не должно!

Давиду от меня нужно только одно! А мне? Что нужно от него мне?

Не хочу думать над этим вопросом. Ничего не нужно.

Тихо захожу обратно в общежитие, закрываю дверь на ключ и кладу его в ящик стола.

Также тихо бегу по лестнице вверх. Кое-как засыпаю. И чуть не просыпаю будильник. Тороплюсь, чтобы не опоздать.

Игорь Сергеевич уже на месте — опять вижу его автомобиль на парковке. Забегаю в кабинет.

— Доброе утро… — начинаю бодро, но последний слог произношу уже почти шепотом.

На лице Игоря Сергеевича красуется огромная ссадина. Прямо на скуле. А еще губа разбита и припухла.

— Здравствуй, Василиса, — хмуро приветствует он меня, опуская взгляд на бумаги перед собой.

Я отгоняю догадки. Да нет, не мог Давид. Не мог. Он, конечно, не идеал, но чтобы так. Не мог!

— Игорь Сергеевич, — спрашиваю я, подходя к его столу, — что случилось? Вас кто-то избил? Кто? Вам… больно?

— Уже нет, — это он произносит уже мягче. — Все в порядке, Василиса. Не переживай. С мужем поговорила?

Последний его вопрос как гром среди ясного неба. То есть, все-таки, Давид?!

— Откуда вы знаете? — спрашиваю дрожащим губами.

— Он заезжал вчера, — Игорь Сергеевич потирает скулу. — С тобой хотел поговорить, но не знал, где ты. Он же муж твой. Я ему и рассказал. Или не стоило?

Пристально смотрит на меня.

— Не стоило, — поникшим голосом повторяю я.

— Прости, я не знал. Хотя должен был догадаться. Зачем же тебе общежитие, если с ним все нормально. Хотя как с таким может быть нормально?

Мотает головой и мне становится стыдно. Мне становится стыдно. Как будто это я разукрасила своего научного руководителя.

— Простите, — все, что я могу сказать в такой ситуации. — Это я виновата. Простите, Игорь Сергеевич.

— Ты тут ни при чем, Василиса. Но теперь мне многое понятно.

Опускаю взгляд и стою перед ним как провинившийся ученик. Да, я чувствую вину за произошедшее. Но Давид…

— Я даже и не знаю, как просить у вас прощения, — признаюсь вслух. — Мне очень жаль.

— Василиса, — уже с улыбкой говорит Игорь Сергеевич, — помнишь, ты не знала, как отблагодарить меня за общежитие? Теперь вот не знаешь, как попросить прощения.

Удивленно смотрю на него.

— Но я решил помочь тебе, — опять улыбается. — У меня в субботу день рождения.

— Заранее не поздравляют, но я обязательно позвоню вам, чтобы поздравить! — перебиваю я.

— Ты можешь сделать лучше, — говорит он.

Непонимающе смотрю на него.

— Если согласишься отпраздновать его со мной! — Игорь Сергеевич абсолютно серьезен. Он не шутит.

— Но я… как…

— Тебе не о чем беспокоиться, — торопится успокоить меня он. — Мы просто посидим в ресторане и все. Просто очень грустно праздновать свой день рождения в одиночестве. Я это знаю.

В его словах столько грусти, что мне становится искренне жаль его.

— Но я… я не знаю, — все еще сомневаюсь.

— Василиса, — произносит Игорь Сергеевич, но ему не дает договорить телефонный звонок у меня.

— Простите, — говорю я и судорожно ищу телефон в сумочке. После предложения Игоря Сергеевича у меня явно проблемы с координацией движений.

Они становятся еще больше, когда я слышу в телефоне голос мамы Давида, Анжелики Рустамовны.

— Василиса, — говорит мягко она, — мне Давид сказал тебе позвонить. Он занят на переговорах. Мы ждем вас в субботу.

— В субботу? — переспрашиваю я, держа в голове предложение Игоря Сергеевича.

— Да. Брат Давида приезжает, наконец, из Англии. Отучился, — мне кажется или я слышу всхлипы в трубку? — Решили вот дома собраться, — продолжает мама Давида. — Приходите. Будем ждать.

— Хорошо, — говорю я.

Каждый раз, когда я сталкиваюсь с родителями Давида, мне неловко. Нет. Стыдно. Ведь я обманываю их. А они… они относятся ко мне как к настоящей жене своего сына.

И все из-за прихоти Давида!

— Я так понимаю, суббота у тебя уже занята? — голос Игоря Сергеевича вырывает меня из моих мыслей.

— Да, — тяжело вздыхаю. — Простите…

— Не за что просить прощения, — с грустью в голосе произносит он и все равно улыбается. — Я уже привык так отмечать день рождения и нечего ломать традиции. Ведь так?

Подмигивает, встает и выходит из кабинета.

И мне становится обидно. За Игоря Сергеевича. Но и идти с ним в ресторан… даже без звонка Анжелики Рустамовны… нет. Это слишком.

Остаток дня Игорь Сергеевич практически не появляется в кабинете. Но так, наверное, даже и лучше. Вообще, вот это его предложение… ну, как-то сбило наше общение. А ведь мы так хорошо работали вместе. Я нарадоваться не могла на руководителя своего. И вот…

И все из-за Давида!

После работы решаю зайти в супермаркет рядом с общежитием. Хожу между рядами, выбирая, что подешевле, пока до меня не доносится знакомый голос. Нет, даже не голос. Смех. А потом и женский писклявый такой смешок.

Прижимаюсь к витрине и осторожно выглядываю. И то, что я вижу, вводит меня в ступор.

В одном из рядов стоит Давид. Не один стоит! Рядом с тележкой трется блондинка. Я вижу ее только со спины. Высоченная. С него ростом. Они меня не видят.

Давид буквально вжимает блондинку в себя. Так, что та вскрикивает и жеманно произносит:

— Ну, Давидик, не здесь же…

Давидик значит?!

Опять прислоняюсь к витрине и набираю номер Игоря Сергеевича.

— Да, Василиса, — он отвечает быстро. — Что-то случилось?

— Игорь Сергеевич, — говорю я, а голос предательски дрожит. Собираю остатки сил и выпаливаю на одном дыхании: — я смогу в субботу пойти с вами.