7. Василиса

И тут до меня доходит, что это конец. Мне самой не справиться с пьяным мужиком. Поэтому ничего не остается, как закричать что есть силы:

— Давид!!!

Мужик шарахается от меня и за его спиной я вижу Давида, стоящего у стены со сложенными на груди руками и наблюдающим за нами. То есть он все это время был здесь?!

Он отделяется от стены и идет к нам.

— Ты что? Знаешь ее? — спрашивает Дэн, поворачиваясь к нему.

— Иди, Дэн, — спокойно говорит Давид. — Спасибо. Свою роль ты отыграл блестяще.

— Не понял, — Дэн переводит взгляд с меня на Давида и обратно.

— Иди. Потом, — Давид кладет ему на плечо руку и разворачивает к двери.

Тот послушно уходит.

Давид оказывается совсем рядом. Осматривает меня, приподняв бровь. Молча. Не говоря ни слова. Потом подцепляет маску и снимает ее с меня. Я громко выдыхаю. И меня прорывает. Как ни пытаюсь, не могу сдержать слез.

Давид берет меня за затылок и кладет мою голову себе на грудь.

— Мала ты еще для таких игр, — говорит не зло. — С пьяными мужиками не играют.

Так тепло от этой своеобразной заботы. Но следующая его фраза, произнесенная с ухмылкой, просто все портит:

— Ну, мне было интересно, когда ты сдашься.

Он ведь и правда стоял у стены и наблюдал. А если бы я не позвала на помощь? Он бы так и не вмешался?

Толкаю его в грудь.

— Ты стоял и смотрел, как чужой мужик лапал твою жену? — возмущенно спрашиваю, вытирая рукой слезы. — Ты нормальный?

— Ты сама этого захотела. Я давал тебе кучу возможностей вовремя остановиться. Что сделала ты? Поступила как дурочка.

— Знаешь, что! — огрызаюсь я и тут же его рука стягивает мои волосы на затылке. Слегка дергает.

— Знаю, — цедит, пристально глядя мне в глаза. — Еще раз повысишь на меня голос и сильно пожалеешь. Помнишь, я говорил про ад? Так вот, это — еще даже не преисподняя, а дорога туда. Я могу сильно огорчить тебя, Василиса. За все твои проделки. Так что, скажи дорогому мужу спасибо, что не дал тебя трахнуть. А то столько лет берегла целку и так по-глупому бы ее сейчас лишилась.

Открыто усмехается надо мной.

— А теперь иди к себе. И не показывайся сегодня на глаза больше. Разозлила ты меня, Василиса, сильно.

Стаскивает меня со стола и тянет платье вниз.

— Откуда у тебя оно? — брезгливо морщится. — От сестры, что ли? Выброси. Чтобы я его больше не видел у себя в доме.

Я все еще стою перед ним как провинившийся ребенок, опустив взгляд и всхлипывая.

Тогда Давид берет меня за подбородок и поднимает голову. Наклоняется и опять оказывается близко ко мне.

— Столькому тебя еще учить, — улыбается уголком губ. — Но мне это нравится.

Тянется к моему уху и шепчет в него, касаясь губами:

— А знаешь, что мне больше всего в твоем костюме понравилось?

Мотаю головой и его губы от этого опять касаются меня.

— Хвостик твой, — и он кладет ладонь мне на попу. — Когда-нибудь я объясню тебе, что он означает.

Я краснею, а он хлопает меня по попе:

— Иди давай! Пока я не нарушил наши договоренности.

Разворачивается и уходит первым.

Я буквально бегу к себе в комнату и запираюсь там. Забираюсь с ногами на кровать и вот только сейчас меня накрывает. Я, наконец, понимаю, что могло произойти! А Давид стоял и смотрел. А если бы я не закричала?

Я начинаю ненавидеть его. Это он втянул меня во все это. И сейчас просто издевается надо мной. Вытираю слезы и достаю календарь. Красным маркером вычеркиваю еще один день и убираю календарь с глаз долой. Красных отметок в нем до обидного мало.

Когда выхожу утром из комнаты, первое, на что обращаю внимание, — тишина. Несмело крадусь на кухню. По пути заглядываю в ту самую комнату, где вчера была вечеринка. Какой же тут бардак! Но главное — в комнате никого. Поэтому спокойно выдыхаю.

И решаю прибраться. Терпеть не могу беспорядок. Помню, мы все время ссорились с Викой по этому поводу.

Собрав мусор в пакеты, включаю пылесос.

— Какого хуя?! — раздается за спиной.

Вздрагиваю и выключаю пылесос. Но обернуться на голос боюсь.

— Ты что творишь? — недовольно спрашивает Давид.

Поворачиваюсь к нему. Он смотрит на меня из-за дивана, приоткрыв один глаз.

— Я… прибираюсь, — пожимаю плечами.

— На хуя? — он встает, почесывая бок. — Вечером домработница придет.

— А сейчас?

— А сейчас я спать хочу. Вали к себе, — недовольство и раздражение без труда читаются на его лице и в его голосе.

Он идет, пошатываясь и хватаясь за стену. Проводив его взглядом, пожимаю плечами. Пойти прогуляться? Суббота, на работу не надо.

И тут раздается телефонный звонок с неизвестного номера.

— Василиса? — мужской голос кажется мне знакомым. — Это Ратмир. Нам надо встретиться.

— Зачем? — не понимаю я.

— Ну, у нас дело одно осталось незаконченное, если ты забыла.

Черт, я и правда забыла про клуб и про то, как меня поймали с каким-то странным пакетиком, а Ратмир спас меня. Но почему-то мне не хочется с ним встречаться. Попробовать придумать что-нибудь. И вот, когда я уже хочу сослаться на болезнь или назначенную встречу, до меня из коридора доносится голос моего дражайшего мужа:

— Марго? Быстро приезжай! Да, бросай это! Дымится все. Быстро давай!

Потом звук падения, похоже, что телефона, и ругательства.

Ясно.

— Ратмир? — возвращаюсь к телефонному разговору. — Я согласна. Нет-нет, заезжать не надо. У метро встретимся. Да, примерно через полчаса. Хорошо?

Кладу трубку и иду к входной двери, гордо задрав подбородок. В коридоре Давид, сидя на полу, пытается собрать телефон. Дрожащими руками получается это фигово.

— Куда?! — хрипит он, пытаясь ухватить меня за ногу, но тоже без шансов.

— На свидание! — кидаю я. — Привет Марго!

И громко хлопаю дверью.