9. Василиса

А еще этот полумрак в комнате не добавляет уверенности. По крайне мере, мне — точно.

Давид буквально прожигает меня взглядом и опять его синие глаза темнеют.

— Где и с кем ты была? — он четко выговаривает каждое слово.

Я молчу. Но не из-за упрямства, а потому что его ладонь слишком сильно сдавила шею. Я не могу произнести ни звука, а он, похоже, не понимает этого. Нисколько не ослабляет хватку.

И я начинаю кашлять. Только тогда Давид немного отпускает меня.

— Ты что?! Спятил?! — кричать не могу, но говорю громко.

Руками цепляюсь за его запястье.

— Ты задушишь меня! При…! — но не договариваю. Помню о предупреждении.

— Придушу, — легко соглашается он, улыбаясь одним уголком губ. — Если не скажешь, с кем ты была.

— Давид, давай поговорим спокойно, — предлагаю я.

— А я спокоен, — отвечает он. — Это ты нервничаешь. Просто ответь на мои вопросы и все. Я отпущу тебя.

— Подожди, — я стараюсь говорить равномерно и без повышения голоса. — Почему я должна перед тобой отчитываться? Ты мне муж только по договору. Ты говорил, что у тебя будет своя прежняя личная жизнь. Почему у меня не может быть личной жизни?

Тут же в стену рядом с моей головой врезается ладонь. И я зажмуриваюсь. Осторожно открываю один глаз.

— Это не ответ на мой вопрос, — цедит сквозь зубы Давид. — Я жду.

— Да, блин! — у меня тоже кончается терпение. — Я встречалась с одним знакомым, который очень помог мне.

— Помог и не трахнул? — вопросы Давида просто убивают меня. Вот так прямолинейно.

— Не все такие озабоченные, — фыркаю я. — Он помог безвозмездно.

— Запомни, девочка, в этой жизни ничего не бывает безвозмездно. Особенно от мужика бабе. В общем так, — Давид убирает руки с меня и со стены и поправляет часы на запястье. — Чтобы я этого знакомого больше не видел и не слышал о нем. Ясно?

— Этого нельзя, а другого можно? — ехидно улыбаюсь я и заглядываю Давиду в глаза.

Он смотрит на меня исподлобья. Губы крепко сжаты

— Чего добиваешься? — спрашивает, ухмыляясь.

— Понять хочу, — отвечаю я. — Почему ты так ведешь себя? Почему мне нельзя ни с кем встречаться? Брак у нас с тобой договорный. У тебя есть Марго или еще там кто-то. Почему у меня не может быть никого?

Давид хмурится, отворачивается. Но лишь на мгновение. Потом опять смотрит на меня исподлобья.

— Потому что я не хочу, — бурчит зло.

— Не понимаю… — честно признаюсь я, а у самой губы дрожат. Потому что Давид приближается ко мне, не сводя взгляда.

— Не хочу, чтобы ты встречалась с кем-то, — его голос вблизи становится таким хриплым.

— А ты? — спрашиваю пересохшими губами, вжимаясь в стену. — Ты с Марго…

— Марго в прошлом, — вкрадчиво произносит Давид, проводя пальцами по моей скуле.

И опять эти непонятные мурашки бегут по всему телу. Что за реакция?!

— Все будет в прошлом, Василиса, — Давид уже наклоняется и шепчет мне эти слова в висок. — Одно твое слово. Василиса.

Одной рукой он аккуратно обхватывает меня за талию, а второй обнимает за шею и большим пальцем гладит мой подбородок.

— Тебе же нравится? — спрашивает, наклонив голову на бок. Глаза опять стали синие, но блеск никуда не делся. Только сейчас это совершенно другой блеск. И почему-то я боюсь его еще больше. — Нравится, — теперь уже не спрашивает, а утверждает он, улыбаясь едва заметно.

А потом проводит большим пальцем мне по нижней губе.

— Сухие, — смотрит на губы и грудь под майкой вздымается все чаще.

Убирает от моего лица свою руку. Я облегченно выдыхаю, но рано, потому что Давид проводит языком по своему большому пальцу и подносит его к моему рту. Увлажняет мне губы. От удивления и непонятных ощущений я приоткрываю рот и он легонько толкает палец мне между губ.

Приближает свое лицо и останавливается в сантиметре от моего лица. Проводит носом по моей щеке и в этом месте сводит мышцы. Я не в силах пошевелиться. Так и стою с приоткрытым ртом. И тогда Давид уже губами касается моей скулы. Еще пара быстрых поцелуев и вот уже его теплые мягкие губы накрывают мои.

У меня вырывается вздох удивления, который тонет в этом поцелуе. Я смотрю на Давида широко раскрытыми глазами. Не могу даже моргнуть. Он рукой удерживает мою голову, чтобы я никуда не делась.

Давид целует сначала нежно. Лишь слегка касаясь меня губами. Кончиком языка скользит по моим губам. И, видимо, приняв мое удивление за молчаливое согласие, впивается уже сильнее.