49 глава

Тимур едва не придавил своим телом Алису к стиральной машине. Но вовремя вытянул руки вперед и уперся пальцами в стену, нависая над Алисой, сжимая зубы до скрипа, в безумной желании подавить крик отчаяния и боли, которая внезапно пронзила его сердце. Что за блядская жизнь?! Что за шутки судьбы с их жизнями? Что за финал? Чернов пребывал на грани, с болью в глазах рассматривая красивое лицо Алисы. Ещё недавно у них был самый охеренный секс, еще недавно он своими губами сминал ее губы, наслаждался её идеальным телом, ловил её каждый взгляд, каждую ласку, поцелуй. А теперь что с ними случилось? И после всего жить дальше рядом, мучить друг друга? Тимур подозревал какой-то очень некрасивый заговор против него, и больше ничего нормального в голову не приходило.

— Если ты не хочешь, чтобы девушка беременела от тебя, не нужно кончать в неё, идиот! — огрызнулась, понимая, что он пытается корчить из себя святую невинность. — Кухня, когда я сломала ручку от окна. Вспомни, как ты финишировал, папаша.

Чернов заржал, он откровенно заржал, даже когда Алиса прижала к его губам пальчики. Что она несет? Он никогда не кончал в нее, единственное, что они время от времени практиковали, в этом он не будет отнекиваться, — прерванный половой акт.

— Не хуй мне лапшу на уши вешать, этого в принципе не может быть. Ты вообще меня за лоха держишь? Это у вас с дедом план такой: найти идиота, который скроет следы твоей разгульной жизни?

Алиса застыла, в шоке глядя в его глаза. Он стоял так близко, так дурманяще близко, но она ничего не чувствовала. Когда он рассмеялся ей в лицо, она вынесла это, но когда он бросил ей в лицо, что это был её сговор с дедом…

— Это ваш с дедом ебучий план, — кулачок девушки приземлился в предплечье Тимура. Она убить его хотела в этот момент, — он заплатил тебе, он сразу гнул эту линию, господи, — Алиса заслонила ладони руками и негромко зырачала. Ей хотелось одновременно громко засмеяться и навзрыд заплакать. — Я ненавижу тебя, — устало повторила девушка, сделав несколько шагов назад, упираясь попой в умывальник. Это был финиш.

Фигуры пазла не сходились, Тимур отчаянно пытался мыслить трезво, по одному выражению лица Алисы попытаться понять её истинные мотивы, но не мог совладать в бурей, которая бушевала по венам. Такая как она могла говорить что угодно, и веры, таким как она — нет.

— Если бы я с первых секунд знал, что на меня пытаются повесить не только плод неудавшегося воспитания в вашей пизданутой семейке, а ещё и плод твоей разгульной жизни, то сразу бы согласился, чтобы Сева пустил мне пулю в лоб. По крайней мере, я бы здесь уже не стоял и не выглядел полнейшим дерьмом, любимая, — гаркнул приглушенно, дернув рукой, но вовремя сжав пальцы в кулак, чтобы не сжать тонкую шею Алисы.

И он был раньше готов смириться тем, что она не идеальна. Ведь он тоже еще тот поддонок, готов был лавировать между кучей предрассудков, но узнать подобную новость, особенно после явно измены в тот же день, когда он случайно оказался в постели с Евой, было верхом его нерезинового терпения.

Его "любимая" как серпом по сердцу. Зачем, к чему, после всего сказанного?

— Ты идиот, — повторила ещё раз. Токсикоз начинается неделе на четвертой — шестой, по срокам все сходится, приди она беременная, он заподозрил бы гораздо раньше.

Господи, да зачем её мозг его оправдывает?! Совсем в тряпку превратилась.

— Мне наплевать, — резюмировала, разочарованным взглядом глядя в его глаза, Алиса, — думай что хочешь. Не нужен тебе твой ребёнок и хрен с тобой, одна справлюсь. Лучше одной, чем с отцом-мудаком, — в её тоне был лёд и яд, и, закончив, девушка бросила его в ванной, выходя на воздух, который был ой как нужен. В коридоре вдруг обнаружила деда и свекровь и лишь понадеялась, что они не слышали разговора в ванной.

Тут же оказалась в крепких объятиях счастливого деда.

— Ты меня задушишь, — пискнула, поёрзав, и свекровь тут же её спасла, отгоняя Станислава Константиновича и давая Алисе вдохнуть полной грудью.

— Нам пора домой, — из ванной вывалился едва живой Чернов, который смутно помнил последние слова Алисы.

Мужчина жадно умывался под струями воды, пил жадно с ладони и боролся с отчаянием, в диким рычанием, которое сильнее скручивалось в тугую спираль и вот-вот обещало рвануть. А теперь стоит перед родней, которая просто от радости сияет и боится лишний раз рот открыть, чтобы с губ не вырвались самые черные, самые грязные слова.

— Мам, прости, благодарим от души, но надо домой, Алисе нужно отлежаться. Потом поговорите.

— Давай, Тимурка, еще раз прими мои поздравления, уважаю, — дед пожал руку парню и довольно блеснул глазами.

Чернов едва стоял на ногах, и удивительно, что не выплеснул старику в лицо все, что думает о нем и о его внучке-шлюхе.

— Чей это ребенок, — ещё раз повторил болезненный вопрос, едва вошли в кабинку лифта, — твоего ушлепка? Мне сейчас к нему поехать и убить?

Не успела Алиса сделать вдох, как убийца вечеринок вышел следом и уволок её на выход. Алиса сильно не сопротивлялась, понимая, что так оно, может и к лучшему. Не было в душе никакого праздника, а старшее поколение было так счастливо, что не хотелось портить праздник своим кривым лицом.

— Я тебе уже сказала, чей это ребёнок, — закатила глаза Алиса, — если у тебя проблемы с головой и памятью — это не мои трудности.

А вот последняя его ремарка позабавила, и Алиса холодно усмехнулась. Ревнует, и пусть. Его глупая ревность идёт из его глупой головы, в то время как она лицезрела чудесные картины его адьюльтера собственными глазами.

— Следи за своими словами! — гаркнул в ответ и поджал губы, стукнув ладонью по створкам лифта, тот остановился и выпустил пару из небольшого пространства.

Чернов первым сбежал по ступенькам, отчаянно толкнул рукой дверь и выбежал на порог дома. Несколько глубоких вдохов не помогли, до сих пор по венам гарцевала кровь, а к горлу подкатывала волна негодования, подавляемого из разу в раз.

— Ты как тот вор, что повсюду видит лишь воров, — хмыкнула, когда шли к машине, — сам готов всунуть, куда не подставят, и всех по себе меряешь.

— Ты, правда, считаешь, что после тебя я действительно мог с нихерали трахаться с ней? После всего, что с нами было? — Он до сих пор не мог осознать того, что тот злополучный секс с Евой был, что Алиса поверила не ему, а подруге, что она сбежала и не дала ему возможности доказать обратное, а он бы доказал, он бы голову той змее расшиб, но вырвал бы из ее черного рта признание в подставе.

Чернов забыл, как дышать, он смотрел в некогда родные, ставшие за короткий промежуток времени, глаза и не мог принять того, что все разрушено. Что сердце разрывается от боли, от слишком болезненного желания к ней, от желания сжимать её податливое тело руками, от желания каждый день своим телом вдавливать Алису в их кровать и слушать крики её оргазмов.

— Нет, Тимур, я, правда, считала, что после всего, что между нами было, ты не будешь трахаться с кем бы то ни было, — сказала спокойно прежде, чем её взгляд стал ледяным, — но я видела то, что видела. И я видела, как твой член вколачивается в ничтожество, которое именовало себя моей подругой.

Она видела, как он скривился и как ему неприятно, но не собиралась останавливаться:

— И я видела, как твои руки сжимали её бёдра, когда ты входил в неё, видела своими собственными глазами, как вижу тебя вот прямо сейчас. Ты заявляешь мне, что я нагуляла ребёнка, в то время как сам натягивал в нашей кровати другую. Да чёрт!

Алису в очередной раз скрутило, и она едва успела забежать за Мерседес, чтобы хоть как-то спрятаться прежде, чем её снова вырвет.

Чернов стоял, словно истукан, казалось вот он — конец, потому что внутри все умерло, превратилось в пыль. Мужчина стоял под кроной огромного дерева и боялся пошевелиться, он не верил в то, что это именно конец и есть. Где-то рядом выворачивало Алису, а он не реагировал на происходящее вокруг.

— Отвези меня домой, — уставшим, хриплым голосом просипела из-за багажника девушка, совсем вымотанная этой сценой.

Тимур повернул голову к Алисе, сильнее сжал кулаки и разблокировал автомобиль. Мужчина неторопливо обошел машину, носком туфли пиная камешки в пыли, как когда-то в детстве с пацанами. Тяжелые частицы пыли ложились на модные кожаные туфли, создавая уродливые фигуры. Дверь с пассажирской стороны хлопнула, тяжело вздохнул и сел за руль, хотя сил вести автомобиль совершенно не было.

Он долго сидел, уткнувшись лбом в руль и, казалось, взвоет от боли, от отчаяния. Когда чаша его терпения разбилась, Тимур выскочил из автомобиля и крикнул Алисе напоследок:

— Дарю, машина теперь твоя, мне от вас ничего не надо, так деду своему и передашь. И скажешь, что я разрываю с ним любой уговор, и мне плевать, что он зароет меня где-то в дремучем лесу.

Чернов шел куда-то вперед, не разбирая дороги, отчаянно подавляя крик отчаяния, который рвал душу от безысходности. В заднем кармане отчаянно звенел телефон, но мужчина не реагировал, ему было все равно.