Глава 13

* * *

– МАРИНА —

– Жить будет, – резюмировал Костя, муж Юли. – Мужик крепкий. Дал ему обезболивающее и снотворное, проспит до самого утра. Но, бля, Марина, ему здорово досталось. Хорошо, что внутренних кровотечений нет.

– Откуда знаешь, что нет? Ты же не рентген, – проворчала я. Хотя ворчала больше из страха за Гордеева.

Блин, хоть и гад он, но симпотный, да вроде и не совсем гад. Ещё и с принципами.

– Оттуда, – процедил Костян, снимая медицинские перчатки. – Но если честно, ему в больничку надо. У него кажись переломы ребра или рёбер и… это…

– Что? – нахмурилась сильнее и сложила руки на груди. – Не молчи, Кость. Какое дерьмо с ним?

– Кажется, у него пневмоторакс. Но это не точно. Как ты заметила, я не чёртов рентген.

– Бляха муха, – выдохнула расстроено. Как же ему помочь?

– Милый, ты всё равно так много сделал… – поддержала супруга Юлька.

Потом перевела взгляд на меня и кивнула на входную дверь, намекая на полудурков, которых мы оставили связанными отдыхать в эллинге.

– А с ними что делать? – спросила подруга.

Я вытянула губы уточкой.

– Пока не знаю, – протянула задумчиво.

Оказывается, я никого не убила. На самом деле, это счастье.

Тот, кого стукнула разводным ключом, просто получил сотрясение и был качественно мной вырублен. Но остался живой.

А другой, которого я напичкала гвоздями, просто пострадал внешне. От шока он сознание потерял, а так жив, да здоров, сволочь.

Ну а самый главный вообще целый, даже чуток не потрёпанный.

– Может, тех двоих стоит подлечить? Гвозди из морды вытащили, но кровищи… Там зашить всё надо… – проговорила подруга.

– Ещё чего! – возмутилась я. – Они Владислава отделали, будто он боксёрская груша! Я, наоборот, ещё бы им добавила!

– Успокойтесь, – произнёс Костя.

Достал телефон, и спросил у меня:

– Бабки есть? У меня друг в одной клинике работает, где могут твоего шефа подлатать и в ментовку не заявлять. Всё будет тихо, профессионально, но нужно бабло.

Перевела взгляд на личные вещи полудурков, которые свалила на журнальный стол.

Ключи, визитки, телефоны самые модные, а ещё телефоны кнопочные, типа разовые и среди этого барахла у всех троих были и бумажники с банковскими картами и наличкой.

Весело хмыкнула и сказала:

– Сам же видишь, что есть. Считай, полудурки всё лечение и оплатят.

Взяла со стола бумажники и вытащила все деньги. Пересчитала.

Налика было очень даже прилично.

– Почти пол ляма. Хватит?

Юлька присвистнула, глядя на новенькие, хрустящие купюры.

– Ни хрена, сколько бандюганы с собой налички носят. Это у них на личные нужды?

Вопрос был чисто риторический.

– Думаю, хватит, – кивнул Костя и набрал номер друга.

Вышел из дома на крыльцо.

Я осталась с подругой и спящим, побитым, но спасённым Гордеевым.

Мужчину мы перенесли в его домик и устроили на диване в гостиной. Благо, диван был огромных размеров.

Костян помог и с уродами.

Их мы под возмущённое мычание крепко-крепко связали, рты всем скотчем заклеили. Глаза повязками завязали.

Хотя надо было им вообще глаза выколоть, уши и язык отрезать.

Так, что-то я реально кровожадной становлюсь.

– Марина, ты просто мастер влипать в неприятности, – вздохнула подруга и потёрла переносицу.

Пожала плечами. Возразить было нечего.

– Когда мы ехали к тебе, Костя сказал, что после сегодняшней ситуации запрещает мне с тобой общаться. Мол, из-за тебя у нас проблемы могут быть, – проговорила подруга грустно.

Обняла её за плечи и уверенно произнесла:

– Это он ради приличия так сказал. Он же мужик, и должен был показать, что главный. А сам, считай, героический поступок совершил. Жизнь человеку спас. Ты его сейчас почаще хвали, напоминай, какой он крутой, то да сё и он перестанет на меня дуться и считать врагом.

Юлька рассмеялась, обняла меня в ответ.

– Да знаю я. Просто придётся немного повременить с общением, чтобы он остыл.

Чмокнула подругу в лоб и отстранилась, покосилась на дверь. Костян стоял на крыльце и с кем-то негромко говорил, видать, убеждал, помочь нам.

– Что-то твой муж не похож на разъярённого мужлана.

Юлька фыркнула, указала пальчиком на Владислава и сказала:

– Взял себя в руки, когда увидел его. Сработал инстинкт спасателя.

Вернулся Костя и обрадовал нас:

– Так, девочки, я договорился. Твоего шефа, Марина, примут и подлечат. Берём этого гиганта и переносим в тачку.

Юлька скривилась и потрогала свою поясницу.

– Он весит килограмм двести. Из-за него у меня теперь спина болит.

– Юля, родная моя, я твою спину быстро вылечу, – строгим тоном сказал Костя. – Ремнём по жопе.

– Ты это, не шали так, – погрозила ему пальцем. – Я за Юльку голову тебе оторву сразу. Не посмотрю, что ты её муж.

– А ты вообще молчи, – процедил Костян. – Мы тебе сейчас поможем с этим парнем, а больше знать тебя не знаем. И чтобы к нашей семье больше никогда не приближалась. Поняла?

– А то что? – вздёрнула я подбородок и дёрнула щекой.

– То! – прорычал он. – Заявлю на тебя ментам, что ты психичка, нашу семью преследуешь. Усекла?

– Костя! – ахнула Юлька.

– Да ты, батенька, козёл, – зло выдохнула я.

– На себя посмотри, – разозлился Костя.

– Хватит ссориться! – выпалила Юля. – Давай, потом всё обсудим, ладно? Тут вообще-то человеку плохо! Ехать надо!

Я присела на диван к Владиславу и взяла его большую, сильную, жилистую руку в свою. Чуть сжала и прошептала:

– Всё будет хорошо. Ты поправишься. А потом щедро поблагодаришь меня и моих друзей… Подругу и её мужа мудака за помощь. И возьмёшь меня на работу. Так что… живи и поправляйся.

– Тебе обязательно кто-то и когда-то укоротит твой мерзкий язык, – съехидничал Костян.

– Иди в жопу, – послала его.

Костя вылил на меня ушат словесного дерьма.

Юлька закрыла лицо руками.

Я показала ему средний палец.

Только тогда мы принялись за работу.

* * *

– ВЛАДИСЛАВ —

Сколько боли и как долго её может вынести человек?

Подготовленный человек достаточно долго может терпеть.

Сейчас это была даже не хорошая драка, а грёбаное грязное мочилово.

Шматков и Ко – шавки, которые давно хотели использовать мой клуб для перевозки и доставки всякого запрещённого дерьма.

Не выйдет у них.

Дам им добро, подпишу документы на партнёрство и меня сразу грохнут.

Пошлю их на… – меня грохнут, но клуб им не достанется.

Уже понимал, что, скорее всего, я сдохну сегодня.

Словами не описать ту жгучую боль, когда мощные кулаки выбивали из меня дух. Но я продолжал смеяться сволочным тварям в лицо.

Смерть меня не пугает.

Моряки – люди, которые уходя в море, всегда прощаются, знают, что могут не вернуться.

И уж сколько раз я находился на волоске от смерти, сколько солёной воды хлебнул, и уж не счесть, сколько штормов пережил.

А тут всего мудилы, которые даже бить нормально не умеют.

Я люблю море, запах солёного ветра, хорошую добрую драку, адреналин. Жаль, что смерть у меня такая… дерьмовая.

Смерть не страшна. Есть лишь сожаление. Что не успел… Так и не успел узнать эту шальную, яркую и страстную молодую женщину, Марину Любимову.

Не успел.

Вены в моём теле пульсировали.

Лёгкие разрывало от боли.

Дышать было трудно.

Грудная клетка, будто полыхала в ядовитом огне.

Давно не чувствовал рук.

Тело ещё боролось за жизнь. Мозг судорожно искал выход из ситуации.

От новых ударов моё тело сильно дёрнулось, боль прострелила каждый мой нерв. С губ слетел приглушённый хрип.

Металлический вкус наполнил рот. Кровь начала стекать по подбородку.

Что-то смерть опаздывает…

А затем…

Марина?

Откуда она здесь?!

Что тут забыла?!

Глупая девчонка!

Это были первые мысли, а потом меня накрыл страх.

Это ублюдок её убьёт…

Но я не дооценил девчонку.

Шок, неверие.

Она как настоящая амазонка справилась с тремя матёрыми, прожжёнными мужиками, которые могли её одним пальцем переломить.

И освободила меня…

На мой вопрос, какого чёрта она здесь, сказала что-то о сумке…

Я хотел, чтобы она ушла и подожгла к чёрту этот эллинг. Оставила меня здесь.

Я всё равно уже не жилец.

И вот она тишина…

Правда, я ещё чувствовал, как бьётся мой пульс… Замедляется…

Странные образы замелькали передо мной. Слышал голоса. Какая-то суета вокруг.

А потом всё исчезло.

Я хотел крикнуть, но голоса не было.

Была лишь чернота вокруг.

Бездна, в которую я падал…

Меня определёно ждал Ад со всеми его прелестями.

Но внезапно я ощутил невыносимую боль во всём теле.

Словно я упал. Меня расплющило, размазало.

И боль пронзила каждый участок моего тела, каждую клетку, каждый нерв.

Захотелось выматериться, но голоса не было.

И не видно ничего.

Одна тьма вокруг.

И боль. Её так много, что можно потерять рассудок.

И где, чёрт возьми, обещанный покой после смерти.

* * *

– МАРИНА —

Какое счастье!

Гордеев открыл глаза.

Я видела, что он в прострации и не понимает, где он…

– Владислав Владимирович, вы в одной очень хорошей клинике. Они не сообщили о вас полиции. И с вами всё будет хорошо, – произнесла мягким, но уверенным голосом.

И за руку мужчину взяла.

И вот, он сфокусировал на мне свой взгляд, моргнул и вдруг, едва заметно улыбнулся. Шире не мог, синяки, отёки, губы разбиты в хлам. Короче, краше в гроб кладут.5ebdbc

– Марина… Марина моя… Спасла меня… – почти беззвучно прошептали его губы. Ослабевшие пальцы сжали мою ладонь.

– Э-э-э… – протянула я, не зная как реагировать на это его «Марина моя…»

Наверное, это отходняк от наркоза.

Почесала макушку, руку выдёргивать из его руки не стала.

– В общем, да, я спасла тебя. Мои друзья помогли.

– Хорошо, – отозвался он слабо и прикрыл глаза.

У Гордеева реально был пневмоторакс и довольно серьёзный.

От удара кулаком в грудь лёгкое пострадало и схлопнулось.

Сломаны четыре ребра слева и одно справа.

Сотрясение.

Перелом носа (повторный).

Гематомы по всему телу.

К счастью, других повреждений, в том числе, внутренних не было.

Врач так и сказал, сильный и выносливый мужчина. И удачливый.

– Где… Где Шматков и его люди? – слабым голосом поинтересовался Влад.

Я усмехнулась и ответила:

– Сидят, связанные по рукам и ногам в одной загородной заброшке. Не знала, что ещё с ними делать. Короче, ждут тебя и твоего высочайшего внимания. Костя за ними присматривает. Это муж моей подруги. Они мне во всём помогли.

Гордеев открыл глаза, удивлённо на меня посмотрел, зловеще усмехнулся и произнёс:

– Ты просто огонь, Марина. С тобой и в пир, и в мир, и на войну.

Я сморщила носик, потом улыбнулась и сказала:

– Ну… Я такая, ага. Бедовая. В пир и мир согласна. На войну не хочу. И вообще, лучше на работу возьмите. Я хороший мастер.

– И ты не шутила на счёт вышибалы, – усмехнулся он и тут же поморщился от боли. Потом договорил: – Наверное, возьму тебя на две вакансии. Ты продемонстрировала на деле, что круче тебя только яйца. Ты принята.

Я просияла и от радости склонилась над мужчиной и осторожно коснулась губами его пересохших губ.

– Спасибо. Вы не пожалеете, – прошептала, когда оторвалась от него.

Он смотрел напряжённо, долго, а потом на полном серьёзе произнёс:

– Есть ещё одна вакансия.

– Это какая? – удивилась я.

– Стань моей женщиной.