18

Атмосфера спортклуба «Титановая арена» мне знакома, хотя я давно перерос подобные заведения.

Это место даже с виду не кажется приличным. Сюда не ходят обычные люди, и это не VIP–центр для элиты. Здесь гнилая суть пробивается изнутри в каждый угол.

Здесь не просто качают мышцы – здесь делают ставки на боях без правил, заказывают «услуги» по устранению конкурентов или выбиванию долгов.

Меня встречают с подчеркнутым уважением.

Охрана расступается, провожая вглубь здания. Маршрут петляет: сначала мы спускаемся на цокольный этаж, идем по мрачным коридорам, потом снова поднимаемся.

Сразу понятно – местному хозяину есть чего бояться.

Директор клуба – парень моложе меня, здоровенный. Так и пышет спортивной мощью, но лицо у него потасканное. Глаза человека, который слишком много видел.

Он здоровается, но руку не тянет. Я отмечаю это с удовлетворением – мне бы тоже не хотелось прикасаться к нему.

Молча усаживаюсь в предложенное кресло.

Я смотрю на него вопросительно, ожидая объяснений. Хозяин кабинета разводит крупные, шершавые ладони.

– Сам в ахуе, если честно, Артур Антонович!

Хмыкаю и продолжаю слушать.

– Посудите сами: стал бы я брать заказ на ваш дом? Я же не полный кретин. Во–первых, ни хуя у них не вышло, что и требовалось доказать. Во–вторых, вы сейчас передо мной. По этому уроду наше заведение вычисляется за пару минут. Как считаете, оно мне надо?

– Второй человек, я так понимаю, был не ваш? – уточняю я.

Директор качает головой.

– Нет, точно нет. Второй – профи. Именно поэтому он взял вас на себя, а мой идиот сумел уйти. Вся интеллектуальная нагрузка операции тоже была не на нашем парне. Но я передал вашим людям все его данные, вплоть до адреса подружки… Думаю, скоро вы его возьмете.

Я щурюсь, пытаясь сопоставить факты.

Они сумели не просто обойти, а нейтрализовать мою охрану. Выключить камеры, кроме нескольких тайных. Проникнуть в дом.

Если бы не мое звериное чутье и такая же реакция, пуля вошла бы мне не в спину, а в голову.

– Где на твоего сопляка могли выйти профи такого уровня?

– Мы стараемся не пускать сюда левых людей, – вздыхает директор, – но на боях бывает разная публика. Там их и вербуют.

– Парни подписываются в обход тебя?

– Бывает… Хотят больше бабла… Либо решают пойти против людей, против которых я никогда бы не рискнул. Как в вашем случае. Но знаете, Артур… мне кое–что кажется странным.

– Что именно?

– Тот человек, который руководил операцией и проник к вам в дом… он как будто до конца не знал, кто вы такой. Он взял моего парня как расходное мясо, но в итоге расходным мясом стал сам. Он не ожидал, что вы дадите такой отпор. В наших кругах вас знают все. А если не знают – знают, где нарыть инфу. Ваш «гость» был как будто не от мира сего. Либо пришлый издалека, либо вообще далекий от всей этой грязи.

– Что ты имеешь в виду? – я не совсем понимаю его мысль.

– Я о том, что это человек с отличной подготовкой. Он знал, как работает охрана высшего уровня, как вскрывать системы защиты домов. Но он не знал вас. Не знал, с кем столкнется, если дело дойдет до прямой драки. А ещё… Он действовал так, будто делал это в первый раз. Вам не показалось?

Я задумываюсь. Его слова попадают в цель.

Тот парень в доме… в его движениях была холодная точность профессионала, но не было повадок зверя, привыкшего к грязной работе.

Это меняет дело.

* * *

Анна

Ближе к ночи я окончательно понимаю: Щербинский сегодня не вернется.

Он ничего не сообщал, но зачем? Сказать – меня задержали дела, буду завтра? Это и так понятно.

И в новостях пишут, что в Москве нелетная погода.

А может, его задержали не только дела? Или дела, но личного характера…

Я лежу в кровати и невольно вспоминаю о его предложении.

«Интим по договору»... Я сразу отказалась и детали мы не обсуждали. Была бы это эксклюзивная связь?

Очевидно, что меня он делить ни с кем бы не стал. Да я физически была бы при нем круглосуточно.

А он сам? Стал бы он хранить мне верность?

Я вдруг начинаю смеяться. Фраза «хранить верность» в отношении меня звучит нелепо. Кто я такая для него? Нужно выкинуть это из головы.

К послеоперационному периоду Артура все готово. Дом обустроен, медикаменты и уход продуманы.

Если что–то упустила, то можно быстро докупить. Мы рядом с крупным городом, а у моего пациента нет ограничений в средствах.

Так что я спокойна. С этими мыслями засыпаю.

Уснула я рано и просыпаюсь рано, в шесть утра. Сна ни в одном глазу.

Домработницы ещё нет, она приходит обычно к семи или позже. В животе урчит, и мне вдруг нестерпимо хочется приготовить что–то самой.

Здесь кормят изысканно, почти по–ресторанному.

Но сейчас мне нужно что–то простое, домашнее. Готовка всегда меня умиротворяет.

Я иду на кухню, изучаю шкафчики. Здесь есть всё! Нахожу даже манку.

Бывший муж считал это «детской» едой. Неправильной для взрослых людей.

Наверное, он был прав, но я обожаю эту кашу – она ассоциируется у меня с мамой.

Достаю молоко, масло, ванильный сахар. Начинаю варить, бережно помешивая.

Как это часто бывает с манкой, я немного не рассчитываю объем – каши получается много.

А где–то в глубине души я… Да черт, не могу я хотеть накормить завтраком Артура! Я здесь не для этого, а его здесь вообще нет!

В разгаре процесса на кухне появляется домработница. Она не говорит ничего резкого, но по ее поджатым губам я вижу крайнюю степень недовольства.

– Что же вы меня не дождались? – говорит она с упреком. – Я бы сама все приготовила, это мои обязанности.

– Я постараюсь вам не мешать, – пожимаю плечами. – Можете начинать свою работу, за собой я все уберу.

Она явно хочет добавить что–то ещё, но внезапно за нашими спинами раздается низкий мужской голос:

– Что это здесь за запах?

Я узнаю его мгновенно.

А на лице домработницы отпечатывается такой ужас, будто в комнату вошел не хозяин дома, а сам сатана.

Судя по ее реакции, Артур на кухне – гость крайне редкий. Если он вообще не впервые здесь.

– Артур Антонович, с приездом! – почти пропевает работница. Тянет улыбку, хотя губы у неё дрожат. – Через несколько минут будут яйца «Бенедикт». Или желаете сэндвич с авокадо? Есть малосольная рыба, свежий бекон....

Мне становится немного смешно.

Не от злорадства! А от того, какой эффект производит этот человек на окружающих.

Артур проходит мимо домработницы, ближе ко мне, и ведет носом над кастрюлькой. Я как раз добавила ванильный сахар.

– А это у нас что?

– Манная каша, – отвечаю я. – Если хотите, здесь и на вас хватит.

Он хмыкает.

– Приучаете меня к протертой еде, док?

Я не выдерживаю и хихикаю:

– Нет, ваша реабилитация не будет касаться питания. Вы сможете есть все. Ну, или почти все.

– Везде–то у вас оговорки, – Артур качает головой, но улыбается очень тепло. – Так что там с кашей?

– С маслом, через пару минут будет готова.

– Отлично. Успею скинуть пиджак и помыть руки.

Домработница отчетливо выдыхает, как только Щербинский скрывается в коридоре. У меня как раз доваривается каша.

– Я накрою! – почти визгливо говорит женщина.

Не спорю. Пусть займется делом и успокоится. К тому же я чувствую, что она не просто хочет показать свою исполнительность, а пытается предотвратить визиты хозяина на кухню.

Я оставляю ее хозяйничать и выхожу в гостиную.

Подхожу к окну, смотрю на сад, который за эти дни стал мне почти родным.

В голове уже не каша и не нервная прислуга. Я думаю о том, что же случилось в Москве. Как прошел разговор Артура с тем странным директором клуба?

Выяснилось что–то? Есть ли хоть какая–то зацепка, чтобы найти тех, кто пытался его убить? Напрямую я, конечно, не спрошу – не мое дело! Но вопросы сами лезут в голову.

Сзади слышатся шаги. В гостиную заходит Артур. Я разворачиваюсь.

На нем светло–серая футболка из плотного трикотажа, которая очень четко обрисовывает его мощный торс. Это не выглядит пошло – просто качественная вещь, которую, видимо, надевают под пиджак. Но мой взгляд невольно «прилипает» к его мышцам…

На мгновение зависаю, рассматривая его, и прихожу в себя только от его насмешливого вопроса:

– Док, все в порядке?

Я вспыхиваю, хмурюсь и резко отвожу взгляд к окну.

– Да, конечно.