24

Анна

Часы ожидания тянутся невыносимо медленно. Я пытаюсь сидеть в холле клиники, но стены будто сдавливают меня.

Не хочу никого видеть, не хочу ни с кем разговаривать. О еде даже думать тошно – аппетит пропал напрочь.

В конце концов, я беру честное слово с девушек в регистратуре, что они позвонят мне в ту же секунду, как операция закончится. Выхожу на улицу.

Мне нужно подышать.

Питерский воздух колючий и свежий. Он немного приводит в чувство.

Я отхожу от клиники. Пытаюсь хоть на мгновение отвлечься от мыслей о том, что сейчас происходит за дверями операционной.

Да, все идет по плану. Да, все будет хорошо! Но это волнение сильнее меня.

Тишину прерывает звонок. Это сестра. Хм…

Я отвечаю, и она без всяких приветствий выпаливает:

– Аня, что случилось? Почему Витю арестовали? Что вообще происходит?

Внутри все понимающе екает. Значит, Артур передал досье туда, куда следует.

Я не спрашивала его, что он решит. Какая судьба ждет моего бывшего мужа…

Честно говоря, мне было не до Виктора – все мои мысли занимал только Артур.

Я даже не знала, что должна чувствовать: жалость? Злость? Желание пощадить?

Но жалости не было. И я не понимала, нормально это, или я стала слишком жестокой.

Но сестра, вместо того чтобы поддержать меня, сразу перешла в наступление…

– А я тут при чем? – спрашиваю устало. – И зачем нам вообще в это вмешиваться?

– Мне позвонил его брат, они все в шоке! – кричит Ира в трубку. – Ты должна помочь, Аня! Ты ведь была с ним бок о бок все это время. Он же, наверное, ради тебя на все это шел! Ради семьи совершал эти... преступления.

Чуть не роняю телефон.

– В смысле – ради меня? Я разве его об этом просила? Я вообще ни о чем не знала!

– Ну, он же старался ради вашего благополучия! – не унимается сестра. – Чтобы у вас все было, чтобы будущие дети ни в чем не нуждались!

– Я его об этом не просила.… – тихо, но твердо повторяю я.

– Ты не просила, но ты жила на эти деньги! В его квартире, за его счет!

Останавливаюсь посреди тротуара, просто опешив от такой новости.

– В смысле – за его счет? Я всегда работала!

– Ну, какая там у тебя зарплата... Да и вы же были семьей, как иначе?

– Квартира – наша общая, – мой голос начинает дрожать от обиды. – Ты разве забыла, как мы с тобой продали родительскую квартиру?... Поделили деньги, и я вложила свою долю в наше с Виктором жилье.

Сестра на мгновение замолкает, явно растерявшись. Но тут же находится:

– Ну... они говорят, что ты все эти деньги на себя потратила. На вещи.

– На какие вещи? – я почти смеюсь от горького абсурда. – На те, что уместились в два небольших чемодана, когда я уходила?

Сестра раздражается. Она не хочет слушать правду, ей удобнее верить в привычные шаблоны.

– Аня, ну вы же не чужие люди! Ты должна что–то сделать, у тебя же остались связи.

– Все мои связи были его связями, – отрезаю я. – И когда со мной случилась беда, все эти люди просто отвернулись.

– Ну у тебя же была подруга, Юля. Может, ее муж поможет?

– Он его друг, – чеканю я каждое слово. – Если он сам не хочет ему помогать, то почему я должна просить? И вообще, с чего ты взяла, что ему нужно помогать? Он сделал много плохого. Людям, закону, мне.

– Я просто не могу в это поверить... – бормочет она.

– Ну так сходи на суд, – советую я. – Послушай, что там скажут. Тогда, может быть, поймешь, что это за человек!

Сестра продолжает что–то лепетать про «не чужих людей», но я просто нажимаю на отбой.

Я понимаю, что она говорит это не со зла. Она просто привыкла мыслить стереотипами. Наслушалась ту сторону.

Сестра не хочет и не может понять мою ситуацию.

Настроение падает окончательно. Кажется, что весь мир ополчился против меня.

Там, в клинике, Артур лежит на операционном столе. А здесь – обвинения и грязь из прошлого.

Я стою посреди шумной улицы. Кажется, что мир вокруг крутится в какой–то безумной, пугающей карусели.

Сердце сжимается и будто покрывается тонкой коркой льда на этом холодном питерском ветру.

Стою, не в силах пошевелиться, глядя в пустоту перед собой.

– Вам плохо? – раздается рядом глубокий мужской голос.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Мужчина говорит по–русски, но в его интонации слышится едва уловимый, западный акцент.

Моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд.

Передо мной стоит высокий шатен. Его лицо тронуто загаром – совсем не питерским. Будто он только что с побережья.

Выглядит незнакомец безупречно. Идеальная стрижка, волосы цвета темного шоколада. Карие глаза, правильные черты.

Одет «с иголочки», но в его стиле чувствуется какая–то благородная расслабленность: коричневое пальто, простые брюки и качественный джемпер.

– Нет… все в порядке, – выдавливаю я, кутаясь в свой шарф.

Он смотрит на меня внимательно, чуть прищурившись.

И в этот момент меня прошибает странное чувство. От него веет чем–то до боли знакомым.

Что–то есть в его ироничном взгляде, в развороте плеч… В этой спокойной, уверенной манере держаться… Что–то родное?

Пытаюсь понять, где я могла его видеть или кого он мне так сильно напоминает. Но сознание, измотанное ожиданием и ссорой, подводит меня.

Я просто не могу отвести глаз.

– Ну, раз все хорошо, – незнакомец слегка улыбается, – может быть, вы мне поможете? Я ищу клинику Давыдова.

Оглядываюсь по сторонам и вдруг понимаю, что пока ругалась с сестрой, сделала круг. Мы стоим практически у самых дверей.

– Так вот она, – я указываю на вход. – Вам тоже туда надо?

Мужчина смотрит на меня темным, проницательным взглядом.

– Судя по тому, что вы нарезаете здесь круги, операция уже началась, – констатирует он, кивая самому себе.

– Да.

Поддакиваю на автомате и только через секунду до меня доходит: откуда он может знать такие подробности?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он протягивает мне руку:

– Антон Щербинский.

– Анна, – я пожимаю его ладонь, все ещё пребывая в легком ступоре.

– Я знаю, – спокойно отвечает он.

И тут меня озаряет. Это его «я знаю», этот низкий тембр голоса – в нем звучат те же нотки, что и у Артура. Передо мной стоит его брат.

Он выглядит моложе Артура, но ему явно за тридцать. Вряд ли это тот самый жених сестры Мари.

– Вы хотите навестить брата?

– Нет, хотел его предупредить, но, к сожалению, не успел. Питерские пробки я пока ещё не научился контролировать, – он невесело усмехается.

– Ну, вы можете подождать конца операции, – предлагаю я. – Правда, ему ещё нужно будет отойти от наркоза…

– Нет, я не могу ждать. Анна, послушайте. Я в курсе, что вы личный доктор моего брата, и что он безоговорочно вам доверяет.

Хмурюсь. Я бы не сказала, что Артур мне «безоговорочно доверяет», но спорить с этим человеком не хочется. В нем есть та же властная аура, которая заставляет смотреть на него снизу–вверх.

– Будьте предельно осторожны в клинике, – чеканит он.

– Что это значит? – пугаюсь.

– Я не могу сказать точно, но «они» хотят сделать второй ход.

– Второй ход? Кто – они?

– Этого я пока не знаю. Мне удалось перехватить одну переписку, и, судя по всему, речь шла именно об Артуре.

Я смотрю на него во все глаза.

– Переписку? Как?

– Я владелец одной из самых сильных IT–компаний мира, – просто говорит он, как о булочной за углом. – Мы давно пытаемся найти данные на тех, кто покушался на Артура. Но твари хорошо заметают следы… Один из людей, контактировавших с парнем из «Титановой арены», засветился. В сообщении сказано: «Готовим второй шаг». И дата – день госпитализации Артура. Скорее всего, действовать будут здесь, в клинике.

– Но это же… это же сложно!

– Наоборот, это проще простого, – перебивает он меня.