43

Стилист подбирает Анне туфли, сумочку. Несколько повседневных вещей – трикотажное платье на весну, пару пиджаков (мой деловой док их обожает), джинсы какого–то нового кроя. Не вникаю в детали.

Когда Анечка робко спрашивает цену, я пресекаю это максимально жестко.

– Не забивай голову.

Цифры ее шокируют, она к такому не привыкла. Но пора вливаться в новую жизнь. Не зря же мы здесь.

Оба выдыхаем, только когда усаживаемся на поздний обед в кафе. Мы зверски голодны.

Заказываем пиццу прямо из печи и густой тыквенный суп.

И вот, когда мы с нетерпением ждем заказ, мой телефон оживает...

Незнакомый номер. Это сразу режет глаз. У меня давно вип–тариф, через который не проскочит ни спам, ни случайный собеседник.

Все, кому я нужен, звонят через моих помощников и офис. Этот номер – только для «своих», для высшего эшелона сотрудников и самых близких.

Которых у меня не так много.

Но сейчас я не могу игнорировать ни один входящий. Вдруг это по поводу…

– Алло, – быстро отвечаю.

– Вы брат Антона? – на другом конце «провода» женщина.

Голос довольно молодой, но строгий.

Я на секунду зависаю. Ко мне ещё так не обращались – не как к Артуру Щербинскому, а просто как к брату Антона.

Но дело, видимо, важное.

– Да. Кто вы? Что случилось? – чувствую, как внутри все напрягается.

– Я врач скорой помощи.

Меня бросает в жар.

– Что с Антоном? В какой он больнице?

– С ним все в порядке, – голос девушки звучит ровно, и это немного сбивает градус паники. – И он не в больнице. Он сейчас на даче у моей бабушки.

Что?!

На секунду кажется, что я просто задремал в кресле бутика или в машине. Мне снится какой–то сюрреалистичный сон.

Какая ещё дача? Какая бабуля? Мой брат должен быть в Москве или в Штатах, а не в саду незнакомого доктора.

Девушка, видимо, чувствует мою немую сцену и начинает наконец объяснять.

Оказывается, Антон попал в аварию. Когда приехала скорая, он наотрез отказался от госпитализации. И каким–то образом оказался у неё.

– Я не могу рассказать вам все по телефону, – продолжает док–2. – Просто мне нужно передать вам кое–какую информацию. Это важно.

– Где вы находитесь? Географически? – спрашиваю, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

– Простите, но брат не просил вам об этом говорить. Я скажу только то, что он велел передать – не ездите на Столбы. Он сам туда поедет. Поняли?

Я снова впадаю в ступор. «Столбы»?

Это место на нашей родине… Горы, лес – чудесная природа. Но при чем это сейчас?!

– Антон в Красноярске? – быстро спрашиваю я, но в трубке уже раздаются короткие гудки. Она отключилась.

Я смотрю на экран телефона, потом на Аню.

Любимая внимательно наблюдает за мной, ее брови тревожно сдвинуты. Она кивает, мол, рассказывай, что там.

– С Антоном что–то случилось, – говорю я, стараясь переварить услышанное. – Авария... Какая–то странная история. Ему помогает врач скорой, и он через нее передал для меня предупреждение.

Замолкаю, глядя на официанта с пиццей.

Когда тот уходит, я тут же набираю начальника охраны. Короткий приказ: «Узнать, где сейчас старший из моих братьев».

Но сам понимаю – задача почти невыполнимая.

Антон – цифровой магнат. Он умеет заметать следы так мастерски, что сейчас его местоположение известно только Богу и…. незнакомому доку.

Смотрю на Аню. Она замерла напротив, в ее глазах – немой вопрос и тревога. Делюсь всем тем малым, что знаю.

После обеда мы едем в отель. Машина забита пакетами из бутиков, но радость от покупок перебита.

Я заношу вещи в номер и говорю Анне, что она может поехать посмотреть город или просто покататься – охрана ее сопроводит.

Она снова делает попытку:

– Артур, возьми меня с собой. Пожалуйста.

– Нет, Анечка. Это не обсуждается, – отрезаю.

Она сдается. Вижу, как хмурится, но больше не спорит. И никуда не хочет ехать.

Оставшееся до вечера время мы проводим в тишине.

Просто лежим в обнимку на огромной кровати. Я перебираю ее волосы, она легонько поглаживает мою руку. Эти часы – как затишье перед бурей. Нам не нужны слова, сейчас важнее просто чувствовать друг друга.

Когда наступает время уходить, Аня провожает меня до двери. Обхватывает мое лицо ладонями и крепко целует в губы.

– Будь осторожней, пожалуйста, – шепчет.

– Хорошо. Только ради тебя.

Короткий поцелуй на прощание, и я выхожу.

Машина везет к месту встречи.

Я ожидал чего угодно – укрепленного особняка, пафосного закрытого клуба. Но когда мы останавливаемся, не верю своим глазам. Это обычное, ничем не примечательное заведение в тихом квартале.

На улице за столиками сидят местные, пьют вино. Смакуют какие–то банальные закуски.

Внутри, у барной стойки, кто–то тянет пиво.

Меня ведут вглубь помещения, во внутренний дворик, а оттуда – в небольшой дом.

Я захожу в него и оказываюсь в гостиной, обставленной в старинном, очень простом стиле.

Каменный пол, деревянные балки, тяжелая мебель – будто здесь живет обычный итальянский работяга, чья семья владеет этим домом сто лет.

В центре комнаты, в глубоком кресле, сидит толстый седой мужчина неопределенного возраста. На вид он ровесник моего отца или чуть старше. А рядом с ним – та самая девица с мотоцикла. Сегодня на ней нет куртки и шлема.

На ней платье вишневого цвета, которое скрывает изгибы фигуры. Сейчас она выглядит как добропорядочная дочь семейства.

Впрочем, она буквально гипнотизирует меня своими темными глазами, в которых читается неприкрытый интерес.

А мне интересен другой человек.

Мужчина даже не делает попытки подняться навстречу. Он просто сидит в своем кресле и расплывается в широкой улыбке.

– Ну, здравствуй, Щербинский–младший, – он делает акцент на моей фамилии. – Вот ты какой. Чем–то смахиваешь на отца, но больше похож на мать. Она у тебя была красавица, настоящая русская женщина. Всегда таких любил… Но сам женился на итальянке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он обменивается быстрым взглядом с брюнеткой. На долю секунды в голове проносится мысль, что это его жена, но тут же развеивается.

– Дочка, принеси нам из кухни вино, которое я приготовил. И бокалы, – командует он.

Брюнетка бросает на меня ещё один изучающий взгляд, молча слушается отца и выходит.

Как скрывается из вида, мужчина понижает голос.

– Я ведь никогда не любил ее мать... Ее отец, гореть ему в аду, заставил меня жениться. Да мне и самому тогда нужно было как–то закрепиться в стране... Красивая она тогда была девка, не спорю. Но стервозна до жути! Дочка, слава Богу, характером больше в меня.

Я никак не реагирую на эти семейные откровения. Хотя понимаю, что нельзя спугнуть или обидеть старика – он должен дойти до сути.

– Хотя твоя мать тоже ангелом не была... Прогнала твоего отца так, что он потом и шагу домой, ступить не мог. Со второй женой ему повезло больше.

Я морщусь. Слушать критику в адрес матери противно.

– Вы позвали меня, чтобы рассказать что–то, – перебиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Давайте не будем ворошить прошлое.

Старик усмехается, ничуть не обидевшись.

– Прошлое само о себе напоминает… Хотим мы того или нет. Меня зовут Петр Пелосси.

Он называет итальянскую фамилию. Скорее всего взял ее от жены, чтобы стать здесь своим окончательно.

– Я знаю твоего отца много лет, – продолжает Петр. – Но видел в детстве только тебя. Ты мне тогда запомнился – таращился на мир своими глазенками и не понимал, в какой семье тебя угораздило родиться.