44

В этот момент возвращается Камила.

Она ловким движением откупоривает бутылку. Наливает отцу полный бокал, плещет мне и совсем чуть–чуть себе.

Берет бокал, пристально глядя на меня. Я к своему даже не прикасаюсь.

Старик Петр усмехается:

– Осторожный... Весь в отца.

Он поднимает вино и делает глубокий глоток. Я жду.

Пелосси продолжает смаковать воспоминания, как будто перед ним не я, а старый приятель.

– Я–то у вас в Красноярске всего один раз был. С отцом твоим тогда завел знакомство, твою мать видел и тебя совсем малым. Красивый у вас край, ничего не скажешь… Не зря Антон в нем остался. И там как–то проще было. Нам вот с Аркашкой, дружком моим, пришлось из Москвы в Европу бежать, как прижали. В чем были, поехали. У Аркадия ещё сын старший болел... не спасли. Несчастье случилось.

Рассказ подошел бы для передачи про криминальные девяностые. Мне все это слушать, честно говоря, неинтересно, но я ловлю каждое слово.

Хотя на мне установлена прослушка – охрана пишет все в режиме реального времени.

При входе меня не обыскивали. Не за чем. Глупо было бы ждать, что я приду без страховки.

– Мы с Аркадием потом всю жизнь дружили, – продолжает Петр. – И сейчас связь поддерживаем, хотя он давно в закрытом пансионате. Младший его туда устроил. Он после гибели сына так и не оправился до конца, а сейчас совсем плохой стал...

Я решаю вставить вопрос:

– А мой отец? Он поддерживает с вами общение?

Петр медленно качает головой.

– С ним мы ни разу не виделись с тех пор, как я уехал.

– Сколько это было лет назад? – уточняю.

– Да уже почти тридцать, – отвечает он на автомате.

Тридцать лет. Этот человек не видел моего отца три десятилетия, но почему–то именно сейчас вспомнил о нем и почему–то в курсе всей моей ситуации.

А может, эти два дела вообще не связаны? Но Петр словно читает мой немой вопрос.

– Я знаю, что тебе угрожает опасность, Артур, – его голос звучит серьёзно. – И причины ее нужно искать в прошлом. Я вот люблю вспоминать былое, а ты, я вижу, не любишь в нем копаться. Это может выйти тебе боком.

Я подаюсь вперед, вглядываясь в его лицо.

– Откуда вам знать, что я кому–то перешел дорогу? Вы видели меня ребёнком, я вас вообще не знал до сегодняшнего дня. Почему вы в курсе?

Мужчина вновь обращается к дочери:

– Сделай–ка нам теперь по чашечке кофе.

Дочка идет на кухню. Старик Петр, вместо того чтобы вскрыть карты, заводит пустой разговор.

– Дома–то давно был?

– Вы о чем? Мой дом теперь в столице, – я хмурюсь.

Петр усмехается. Его лицо сейчас мне кажется почти добрым, отеческим.

– Я про Красноярск.

– Давно.

Собеседник неодобрительно качает седой головой.

– С отцом не видишься...

– У нас плохие отношения, – я отрезаю.

Тема закрыта.

– Ну да, ну да... У кого они с Антоном были хорошими?... – задумывается старик. – Но все равно, это твой отец. Твои корни! Съезди на родину… Глядишь, и в голове все расставится по полкам.

На этой ноте мое терпение взрывается. Я не за советами психолога приехал, блять!

– Вы что–то знаете, – говорю, глядя ему в глаза. – Вы в курсе, кто готовил на меня покушение.

Никаких знаков вопроса.

Глаза старика мельтешат.

– Я... не могу быть точно уверенным, – выдавливает.

Он держит лицо, но в его возрасте уже трудно быть абсолютно хладнокровным. Тогда я решаю его спровоцировать.

– А вы знаете, что этот человек сейчас у меня? Тот, кто напал на меня в моем доме… – подаюсь вперед, делая ниже голос. – В коме уже много недель. В надежной клинике. Шансов, что придет в себя, нет почти. Однако, я буду надеяться до последнего… Или мерзавец станет моим особым козырем.

Старик таращится на меня, не скрывая шока. Такая инфа не входила в его сценарий.

– Ну как же это так, Артур? Грех на душу… Отдай его правосудию!

Петр качает головой, глядит с каким–то сожалением.

Добряк нашелся.

Пиздец. Я просто не выдерживаю. Громкий, раскатистый смех идет из самого нутра. Качаю головой, глядя на «праведника».

– Не вам про это говорить, – прозрачно намекаю на его бурное прошлое.

Но старый бандит и глазом не ведет.

– Не понаслышке знаю, как это бывает, – серьёзно отвечает он. – Потому хочу предостеречь… Реши все малой кровью, если сможешь.

– Я пришел за информацией, а не советами по морали.

Становится ясно – конкретики сегодня не будет.

Пора отчаливать из этого «душевного» местечка к своему доку. Скорее всего, успею застать ее не спящей.

– Поверишь или нет, – вздыхает Петр, – но у меня сердце болит за тебя. За всех детей моих друзей. Я ведь всех вас считал семьей. По молодости мы были одной командой, понимаешь? Жаль, что жизнь так развела, но для меня вы все – родные.

Хорошая песенка….

Вижу, старик окончательно ударился в сантименты. Ждать больше нечего.

– Ладно. Мне пора к своей невесте.

Петр кивает, расплываясь в одобрительной улыбке.

– Вот это правильно! Заводи семью, рожайте детишек... Храни тебя Господь, Артур. Всего тебе хорошего!

На эти слащавые пожелания я лишь молча качаю головой. Иду к выходу, даже не оборачиваясь и не прощаясь. Атмосфера этого дома начинает меня душить.

Мне нужно сначала на воздух, а потом к своему личному источнику кислорода.

Прохожу через полупустой зал ресторанчика на улицу, когда слышу сзади торопливые шаги. Меня почти бегом догоняет Камила.

Останавливаюсь и вопросительно смотрю на нее. Итальянка не тратит время на вступления.

– Возьмите меня с собой в Москву!

Гипнотизирует взглядом.

– В смысле? Зачем?

Не понимаю.

– Я давно хотела там побывать… – объясняет торопливо. – Отец меня одну никогда не отпустит!

– Вам не пять лет, – пожимаю плечами.

– Вы не понимаете! Я полностью от него завишу. И финансово, и вообще.

Задумываюсь.

В принципе, я отлично знаю, как устроены дела в семьях такого круга. Особенно когда дело касается дочерей. Мой старик даже нами, сыновьями, пытается командовать до сих пор, диктуя свою волю. А тут молоденькая девушка.

Блять, мне сейчас абсолютно не до этого. Хотя…

– Хорошо, – киваю. – Записывайте номер. Мы вылетаем послезавтра. Если отец даст добро – напишите или позвоните. Я скажу, когда в аэропорт подъехать.

Я в целом не добрый человек, хотя у меня большой отдел по благотворительности. Жизнь меня выжгла.

И сейчас я начинаю свою игру.

В глазах девушки радость. Я коротко киваю на прощание и выхожу к машине, где меня ждет охрана.

Пора возвращаться к Анечке.