69

В конце нашей встречи мы с Алёной берем в руки телефоны. Через несколько минут к ресторанчику подъезжают два идентичных минивэна.

Рыженькая хмыкает, глядя на все это:

– А когда–то я сама была за рулем...

– Я тоже, – пожимаю плечами.

Не могу сказать, что скучаю по своей машине. Я никогда не была заядлым автолюбителем. Но чувство ностальгии есть.

Однако я понимаю, как важна безопасность в нашей с Артуром ситуации. Да и в моем личном положении сейчас лишние стрессы или, не дай Бог, аварии ни к чему.

Алёна посмеивается:

– Ну, для меня это, по крайней мере, всего на полгода.

У меня чуть не вырывается: «Думаешь, Антон тебя отпустит?».

В конце концов, куда я лезу? Это их дела.

– То есть Щербинский предложил фиктивные отношения на полгода?

Алёна прикусывает губу, смотрит мне в глаза и вдруг признается:

– Вообще–то, он предложил настоящие...

– Что? – теперь я на нее таращусь.

– Ну... – Алёна мнется, берет со стола салфетку и начинает ее комкать. – Он предложил настоящие отношения, но я так не хочу – без любви.

– А он как хотел? – пытаюсь понять.

– Он не считает чувства чем–то важным... Он предлагает мне защиту, заботу, материальное благополучие, разумеется, – Алёна пожимает плечами, – короче говоря, это, казалось бы, мечта любой женщины.

Она хмурится.

– Антон нравится тебе как мужчина?

Алёна фыркает:

– Как он может не нравиться?! Но… Я не хочу, чтобы он относился ко мне как к мебели, вещи... Идеальной программе, – она усмехается, явно намекая на его профессию, – которая бы просто работала и не давала сбоев.

У меня голова идет кругом.

– То есть он предложил тебе настоящую связь? С последующим браком?

Алёна кивает.

– Предложил мне быть своей невестой, а затем и женой. Я ему, мол, идеально подхожу по всем параметрам.

– Но влюбляться он в тебя не планирует?

– Он вообще считает, что все это надумано. Любовь, чувства... Маркетинг кино и книжной индустрии. Ну ещё индустрии цветов и всего такого, – Алёна усмехается.

– А ты?

– А я предложила ему помочь – сыграть его невесту до тех пор, пока будет нужно. Он назвал срок примерно в полгода. А дальше мы разойдемся, как в море корабли, – последнюю фразу девушка говорит с долей грусти, – спасибо, у меня уже был один брак, в котором меня не любили.

Подводя итог в своей голове, могу сделать вывод, что у неё–то как раз и есть чувства к Щербинскому. Не влюбленность, для этого ещё рано... Но какая–то симпатия, интерес. Причем совершенно искренний.

У него тоже есть интерес, и вполне конкретный. А вот что там с эмоциями – неизвестно.

Но явно она заводит его физически, и он рассматривает ее как свою женщину.

Да уж, помнится, когда–то Артур тоже предложил мне отношения как пункт договора... Всё–таки братья не зря являются братьями.

– Ну ладно, не будем о грустном, – встряхивается Алёна, – идем. Ты наверняка устала и хочешь домой, полежать.

– Что есть, то есть, – улыбаюсь.

По дороге я получаю радостную новость. Артур сегодня вечером вернется домой!

Я не знаю, за что благодарить Бога в первую очередь – за то, что он возвращает мне любимого в целости и сохранности, или за ту новость, которую я ему расскажу.

Дома я решаю сама приготовить ужин. Бедрышки в сливочном соусе со шпинатом.

Когда–то я уже делала Артуру такое блюдо. Незадолго после операции.

Щербинскому очень понравилось, а приготовить ещё раз так руки и не дошли. После самолета это будет идеальный белковый ужин.

Но вот незадача... Как только курица начинает источать аромат, мне тут же делается дурно. Из кухни я позорно сбегаю.

Домработница находит меня в спальне и вежливо интересуется, нужна ли мне помощь и самое главное – доделать ли ужин. Я отвечаю согласием...

Прошу ее помочь, доготовить. А ещё сделать на всякий случай картофельное пюре. Вдруг Артур приедет очень голодным.

Без лишних комментариев женщина уходит на кухню, а мне остается только ждать.

Самочувствие ближе к вечеру улучшается.

Я отдохнула, выпила чаю с лимоном. Благодарю и отпускаю сотрудницу домой.

Сама остаюсь в гостиной. То нарезаю по ней круги, то пытаюсь что–то читать. И не сразу замечаю, что Артур уже стоит в дверном проеме.

Поворачиваюсь, взвизгиваю от неожиданности и от радости одновременно. Почти бегом оказываюсь рядом, повисаю у него на шее.

– Анечка, – шепчет он мне в макушку.

Мы оба дрожим, настолько соскучились и настолько рады друг друга видеть...

Объятия, поцелуи. Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем мы можем отлипнуть друг от друга. И прежде чем я начну важный разговор...

Я прокручивала в голове, как скажу. Когда это лучше сделать.

И решила надолго не оттягивать.

Во–первых, я волнуюсь, во–вторых, Щербинский и так может обидеться, что не сообщила ему в тот же момент, как узнала сама.

Я придумывала варианты первой фразы, пыталась угадать его реакцию... Но то, что вечер пойдет в такое русло, и мысли не было.

– То есть теперь опасность позади? – уточняю у Артура ещё раз на всякий случай.

– Да, отец разобрался со своим прошлым, – мрачно замечает Щербинский.

Я пока ещё не понимаю, что конкретно он имеет в виду, но для меня сейчас главное суть.

– И мы можем жить обычной жизнью? – прикусываю губу.

Артур вздыхает и отходит к окну. Такое чувство, что этой фразой я нажала какой–то рычаг. Его настроение меняется.

– Аня, со мной ты никогда не сможешь жить обычной жизнью. И я не знаю, могу ли я... Имею ли право обрекать тебя на такую жизнь.

Он складывает руки на груди и отворачивается к окну. Я начинаю понимать.

– Щербинский, ты же не... Ты снова?

У меня глаза на секунду режут от слез. Я делаю глубокий вдох и выдох.

– Послушай, Артур.... Ты опять решаешь за меня?!

Щербинский наконец поворачивается. У него хотя бы есть смелость посмотреть мне в глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Аня, я как раз не могу решать за тебя и не хочу. Я не хочу, чтобы твоя жизнь зависела от меня и от моей безопасности, которая, вполне возможно, ещё не раз будет висеть на волоске. Моя биография и родословная слишком сложные для такого светлого человека, как ты.

Мне хочется фыркнуть, что я и делаю.

– Да ладно! Послушай, Щербинский, – я поднимаю вверх указательный палец, – ужин на кухне. Переночуй сегодня в гостиной.

Громко топая, ухожу к двери, чтобы просто не разрыдаться при нем.

– У нас же полно гостевых комнат! – летит мне в спину растерянное.

Поворачиваюсь, суживаю глаза.

– Я не хочу делить с тобой этаж.

* * *

Артур

Какой же пиздец!

Понятное дело, я не так хотел выстроить диалог. Я не хотел ничего решать или диктовать. Я просто хотел убедиться в том, что она понимает до конца, какая жизнь ее ждет рядом со мной... Что она не сомневается.

И тогда планировал сделать ей предложение.

Моя женщина не сомневается! Теперь она в бешенстве, и я с кольцом, которое должны доставить с утра, буду смотреться максимальным идиотом.

Вкуснейший ужин едва пролезает в горло, и то я просто хочу занять время.

Наверх не суюсь – что–то в ее взгляде заставило меня послушаться.

Возвращаюсь в гостиную, беру в руки телефон.

– Паша...

Довольно поздно, но я знаю, что этот старик не ложится до полуночи.

– Артур, – голос елейный, но все же напуганный. – Клянусь тебе, я не знал! Да, Камила, милая девочка, я решил поводить ее по столице, помочь... Что греха таить, мне и самому было приятно в ее компании... Но я и подумать не мог! Твой отец мне пригрозил, но я – могила! Я никому ничего не скажу! Ты знаешь, я умею молчать, когда дело серьёзное.

Слушаю этот поток оправданий от старого знакомого отца и заодно матерого светского льва столицы.

– Послушай, я тебе звоню не по этому поводу.

На другом конце трубки воцаряется тишина.

– Мне нужны связи в ЗАГСе Москвы, – продолжаю. – Человек, который не спит и сможет действовать оперативно. Разумеется, с деньгами проблем не будет. С законностью... ну, пусть постарается.

Паша тут же радостно взвизгивает:

– Есть–есть! Конечно, есть! Я все устрою сейчас... Буквально минут через пять–десять тебе перезвонят!