70

Павел не подводит. Уже через семь минут мне перезванивает милая, хоть и довольно хваткая по тону женщина.

Сначала договариваемся об условиях, а после о деталях.

На этой ноте я решаю подняться наверх, посмотреть, не плачет ли Аня. Но, к счастью, нахожу свою любимую мирно спящей на большой кровати.

Она скомкала и прижала к животу мою подушку и размеренно сопит.

Тихо подхожу, наклоняюсь. Целую ее в висок. И так же бесшумно покидаю спальню.

Сегодня мне ничего не остается, как слушаться ее.

* * *

Анна

Утро начинается с тошноты. Артура нет, и он не видит мое состояние.

Я, конечно же, не собираюсь скрывать от него беременность, прятаться. Не видеться годами.

Во–первых, это невозможно – от такого человека просто так не скрыться, а во–вторых, я просто не хочу делать этого. Я не собираюсь обрекать своего малыша на существование без папы. Всё–таки надеюсь, что Артур возьмет себя в руки.

Да и сама я не хочу существовать без него...

Вот только больно теперь, что если у нас и получится семья, то после новости о беременности. Как будто из–за неё... Если вообще что–то получится.

Я всхлипываю и шагаю в душ. Он немного приводит в себя.

Одеваюсь, выхожу из спальни. Нужно перехватить что–то. Хотя бы выпить чаю с лимоном, запустить организм.

Голос Артура доносится из кабинета – он уже встал и что–то решает. Я лишь морщу нос, часто моргаю, чтобы не расплакаться.

Иду на кухню посмотреть, нет ли у нас овсянки.

Ещё рано, и домработница не пришла. Мы со Щербинским дома одни.

Внезапно я слышу стук в дверь, сердце подскакивает.

Охрана никогда не стучит. А случайных гостей в особняке просто по факту быть не может.

Я все же шагаю в просторный холл и чуть севшим голосом интересуюсь:

– Кто там?

– Курьер для Анны Щербинской.

Хмурюсь. Вообще–то я Белова, ну да ладно. Оглядываюсь, где же Артур.

– Пусть проходит, – слышу сзади.

– Входите, – пожимаю плечами.

Какой вообще курьер, откуда он здесь взялся? Это же не многоэтажка, где любой может попасть в подъезд.

Но дверь реально открывается, и на пороге появляется чуть полноватый симпатичный парень с волосами пшеничного цвета. Он улыбается и протягивает мне небольшой коричневый пакетик.

– Это для вас, госпожа Щербинская.

– Я – Белова... – бормочу.

Парень сияет:

– Не знаю, у меня так написано.

– Ну ладно, спасибо, – пожимаю плечами. – Хорошего дня.

Курьер одаривает нас своей лучезарностью и уходит так же внезапно, как пришел.

Оглядываюсь на Артура, но тот лишь мягко смотрит на меня.

Я хмурюсь, все ещё злясь на своего упертого мужчину. Раскрываю пакет, там ничего особенного. Две какие–то коробочки из ювелирки.

Он что, серьёзно? Решил откупиться от меня подарками?! Морщу нос.

Но меня привлекает ещё кое–что... Какой–то документ на плотном картоне. При одном взгляде я прекрасно понимаю, что это.

Ведь когда–то такой документ у меня уже был. И не закончился ничем хорошим!

А этот... Боже, вот его я не ожидала увидеть сейчас!

Свидетельство о браке между мной и Артуром Щербинским…

Я поворачиваюсь и ошарашенно смотрю на него.

– Не так я планировал делать тебе предложение, – признается Артур, – но как понял, свое согласие ты мне вчера дала.

«И не сказала о беременности...» – думаю я про себя.

То есть он, по сути, женился на мне до этой новости. Черт возьми, но от этого мне легче.

А вот все остальное…

Я в растерянности шагаю к диванам, чтобы просто не свалиться в обморок. Опускаюсь на мягкую поверхность.

Да, документ подлинный, с ним все нормально... По крайней мере, очень похож на подлинный. Вряд ли Артур Щербинский будет блефовать.

А вот что в коробочках? Открываю...

В одной – помолвочное кольцо с огромным бриллиантом. В другой – два в меру широких и гладких ободка из платины. Наши обручальные кольца.

Ну, Щербинский!

– Ничего не хочешь мне сказать? – Артур шагает ко мне.

Фыркаю.

– Хочу и хотела ещё вчера, но ты не дал...

Артур внимательно слушает. У него чуть дергаются желваки.

А на меня снова накатывают эмоции, слезы проступают на глазах.

– Не дави на беременную женщину! – взрываюсь.

А потом поднимаю взгляд и вижу перед собой бледное лицо своего мужчины. Кому–то тоже не помешает присесть.

– Ты...

– Ну, разумеется, – вздыхаю.

– Аня, почему ты не сказала?!

– Я хотела сказать лично! А вчера сам понимаешь… – надуваю губы.

И тут Артур снова удивляет меня: в секунды он оказывается у моих ног на коленях, берет мои руки в свои, покрывает их поцелуями.

– Анечка... Ты серьёзно?

– Щербинский, ну разве я буду так шутить? – не выдерживаю и улыбаюсь.

– Аня, как я счастлив!

Кажется, он забывает про все на свете... Про предложение, про брак. Про то, что хотел меня от себя оградить.

Он целует сначала мои руки, потом щеки, губы. Поднимает на руки, усаживает к себе на колени.

Опускает ладонь на пока ещё абсолютно обычный живот.

– Кто у нас будет? Мальчик, девочка? – шепчет.

Я смеюсь:

– Пока непонятно. Ты кого бы хотел?

– Я бы хотел всех.

* * *

Зная удачливость Щербинского, я всерьёз думала, что у нас родится сразу двое. И мальчик, и девочка.

Если не трое вообще...

Но УЗИ открывает факты. Плод один.

А сегодня приходит время узнать пол нашего малыша...

Разумеется, Артур едет вместе со мной. Он вообще заявляет, что теперь будет узнавать о всех нюансах беременности даже раньше меня. Хватило того, что о самой беременности он узнал гораздо позже.

Алена меня не подвела и посоветовала замечательного доктора. И вот сейчас мы входим в самую обычную, хоть и частную поликлинику.

Небольшое здание. Уютное, светлое, чистое. Но лишено какого–либо лоска.

Артур здесь смотрится как инородный элемент. Хоть сегодня он и оставляет свой брендовый костюм дома, надевая обычные джинсы и футболку. Однако аура хозяина жизни никогда не покидает этого мужчину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы приезжаем вовремя, и нас сразу провожают в кабинет. Миловидная узистка средних лет приглашает лечь на кушетку.

Щербинский остается где–то у дверей. И клянусь, это тот самый редкий момент, когда я вижу его растерянным.

– Артур, подойди ближе… – зову его.

– Да–да, папочка, не стесняйтесь! – сладко улыбается сотрудница.

Но клянусь, Щербинскому от этого становится только хуже.

Белый как полотно, что ещё сильнее контрастирует с темной футболкой, он приближается к нам.

Я уже приготовилась, и на экране появляется наш ребёнок.

– Пол решили узнать сейчас? – ещё раз уточняет доктор. – Не будете делать гендер–пати?

– Нет, – качаю головой, – мы не хотим привлекать излишнее внимание.

– Ну хорошо, а то ведь как бывает – мы друг друга не поймем, а потом скандал. У вас девочка.

Я быстро смотрю на Артура. Мне хочется уловить самые первые эмоции. И да, это снова растерянность, но теперь какая–то умиленная.

А это что там сверкает в его темных глазах? Слеза?

Мы не обсуждали желаемый пол ребёнка. После того, что мы пережили, через что прошли, это кажется каким–то кощунством. Мы просто безумно благодарны Богу за то, что эта беременность в принципе случилась.

Перебирать свои желания было бы для нас наглостью… Но сейчас мне вдруг становится дико интересно. Я протягиваю руку.

– Артур….

Любимый вкладывает свою ладонь в мои пальцы.

– Ты хотел мальчика?

Мы встречаемся взглядом. Я думаю, Щербинский мог бы сказать что–то доброе, чтобы просто меня не расстраивать. Он уже понял, что я в последнее время нервная.

Но мой муж качает головой и совершенно искренне признается:

– Я хотел девочку. Даже представлял ее у тебя на руках.

Вот это да! Сказать, что я удивлена – это не сказать ничего.