Глава 19
Их будущий дом Анна узнала издалека. Ничем иным, кроме как семейным гнездом мрачных родственников Бернарда, он не мог быть. Бернард прикрыл глаза, словно что-то вспоминая. И не сказать, что это были хорошие воспоминания.
Их уже ждали. Дворецкий презрительно сморщился, осмотрев их обоих и скромный багаж, но промолчал. Анна и не ждала другого отношения. Они словно входили в чужой дом, заполучив его обманом.
В огромной гостиной, обитой тёмными, почти чёрными панелями, их ждал нотариус, тот самый господин, который приезжал к Бернарду на границу.
— Добро пожаловать! — Он первый тепло улыбнулся им здесь. — Вот здесь все необходимые бумаги.
— Велико ли моё состояние? — Нахмурился Бернард.
— Сто тысяч дарров в банке и ещё примерно столько же ценными бумагами, плюс охотничьи угодья и земли.
— Это много, — спокойно ответил Бернард. Тогда как Анна изумлённо смотрела на нотариуса. Такая огромная сумма.
— Да, — нотариус выжидающе смотрел на доктора. Потом всё-таки не выдержал. — Если позволите — я дам вам небольшой совет.
— Конечно, — Бернард кивнул. А Анна никак не могла прийти в себя. Она теперь графиня и, наверное, может позволить себе купить всё, что захочет, да вот хотя бы подарков сёстрам и матушке настоятельнице.
— Тогда я посоветую вам поменять прислугу. Несколько человек очень много себе позволяли при вашем отце.
— Воровство? — Нахмурился Бернард.
— И это тоже. Но графа Дженсона старшего всё устраивало.
— Традиции превыше всего. Эти люди служили здесь из поколения в поколение. Знаю, знаю. — Похоже процитировал отца Бернард.
— Ну а ещё бы я посоветовал вам сменить обстановку. Для молодой леди здесь слишком, гм…
— Мрачно, — кивнул Бернард и обернулся к ней. Анна робко улыбнулась, разглядывая гостиную. Она никак не могла привыкнуть, что является теперь здесь хозяйкой. И здесь действительно было очень мрачно. Комната словно давила на человека, заставляя себя чувствовать ничтожеством. Интересно, а жёны брата Бернарда тоже жили здесь? Если да, то неудивительно, что всё случилось так, как случилось. — Обязательно сменим, — кивнул он нотариусу. — И если вы не против — прошу вас остаться, но не только в качестве нотариуса, но и в качестве управляющего.
— Я согласен, — кивнул господин Фимо.
Следующие несколько дней они занимались тем, что приводили свой новый дом в порядок. И без господина Фимо это было бы проблематично. Он всё про слуг знал. И первым посоветовал уволить дворецкого, который так презрительно на них смотрел. У Бернарда было много работы. Он решал, в каких комнатах пока временно можно будет разместить приют для больных бедняков. А Анна выбирала новую мебель и обивку стенам. Супруг разрешил ей заказывать всё, что она хочет, а господин Фимо принёс ей каталоги, так что ближайшую неделю у неё было очень много дел.
Ей так хотелось, чтобы этот дом, стал именно домом — радостным и весёлым, где пекут пироги, принимают гостей и радуются жизни, а потом будет раздаваться топот маленьких ножек, когда-нибудь, обязательно. И эти мрачные стены совсем не вписывались в образ её радостного дома мечты.
А ещё Анна понемногу знакомилась со слугами. И выяснила, например, что кухарка хотя и очень хорошая женщина, но готовить она умела только несколько блюд. И то очень тяжёлых для желудка и дорогих. Кажется, здесь тоже нужна была замена.
Так что первые две недели пролетели почти незаметно. Они с Бернардом смогли выдохнуть только когда быт более-менее наладился. Рабочие постепенно меняли мебель в комнатах, сдирали старую обивку, чтобы заменить её новой, более светлых цветов. Бернард одобрял все перемены. Только три комнаты попросил не трогать: комнату матери, детскую и кабинет отца. Анна конечно согласилась.
Оставшиеся слуги клятвенно пообещали хранить верность новым хозяевам.
— Мы так счастливы, что род графов Дженсонов всё-таки не прервётся, — краснощёкая полная женщина красноречиво смотрела на них с Бернардом и улыбалась. Она вынянчила два поколения графов и теперь ушла на покой. Но снова вернулась, как только узнала обо всём — вдруг да понадобится её помощь в скором времени.
Бернард же с помощью рабочих полностью отделил одно крыло, сделав отдельный вход. Здесь должен быть приют и по совместительству лечебница, пока он не построит отдельное здание. Пока больных бедняков ещё не было, но Бернард собирался совершить то, что, Анна была уверенна, ужаснёт высший свет — хотел пойти в городскую управу и зарегистрироваться там доктором для бедняков. А потом пройтись посмотреть свои владения. Анна конечно же отправилась бы с ним.
Но сейчас пока ещё было временно затишье, они решили этим воспользоваться и отправиться в город. Погулять, пройтись по лавкам, обновить гардероб. Как Анна не хотела пройтись пешком, но пришлось всё-таки отправиться в экипаже — покупки то на себе не унесёшь.
В экипаже Бернард увлечённо рассказывал ей о своих планах по приюту, Анна улыбалась и слушала. Как же всё-таки чудесно. Она не хотела покупать лишние платья, потому что не привыкла к роскоши, да и не хотела привыкать. Но всё-таки что-то надо было докупить. Если они живут в столице, рано или поздно ими заинтересуются и тогда посыпятся приглашения, от которых они не в силах будут отказаться. Они давно уже обговорили это с Бернардом. Оба не хотели никакой светской жизни. Анна слишком хорошо помнила приёмы, на которых блистали её сестры, а она стояла в сторонке и слушала всё что о ней говорят.
Как бы она ни оделась, какие бы драгоценности на себя не нацепила, она всё равно будет чужой для этого общества, как и Бернард. Но самое главное, что они есть друг у друга.
Они зашли в лавку готового платья. Анна знала примерно куда идти, потому что всё-таки много времени проводила здесь когда-то. Казалось, давно, в прошлой жизни.
— Проходите-проходите. Что вам угодно госпожа… — Модистка ждала пока Анна назовётся. Она улыбнулась и спокойно ответила:
— Графиня Дженсон.
Интерес к ней модистки тут же вырос, и она стала не только предлагать те платья, которые у неё были, но ещё и показывать фасоны тех, которые можно пошить. Анна беспомощно смотрела на Бернарда. Но он только восхищённо разглядывал её. Она нравилась ему любая. И Анна это чувствовала. Наконец, она выбрала несколько платьев и всё необходимое. Ещё несколько заказала и направилась было к выходу из лавки, когда модистка вдруг её окликнула:
— Графиня Дженсон! — Анна обернулась, но не сразу. Ей всё казалось, что зовут не её, а кого-то другого. — Давайте я помогу вам переодеться. То коричневое дорожное платье, что вы выбрали последним, как раз по погоде. Оно так вам идёт. И ваш супруг как раз порадуется. — Анна робко подняла глаза на Бернарда. Он кивнул ей и улыбнулся.
Таким образом она выходила из лавки уже в новом платье и шляпке, которые, что лукавить, очень ей нравились, приближая её, пусть и на чуть-чуть к тому образу из детских грёз, на который она всегда мечтала быть похожей.
А потом их ждала лавка готовой мужской одежды. Бернард наотрез отказался от советов лавочника одеться по последней моде. И тут Анна была с ним солидарна. Современная мода не подошла бы ему. Наконец, Бернард тоже переоделся. Теперь их ждали дела в городской управе.
Они чинно шли по мостовой. Анна под руку с Бернардом. Вот только настроение было совсем не чинное. Хотелось шалить, шутить и смеяться. И, наверное, было в них что-то такое… Потому что её вдруг кто-то недоверчиво окликнул:
— Анна?
Она обернулась и увидела Тайлу. Они обнялись.
— Этой мой супруг — граф Дженсон. — Анна представила Бернарда, ничуть не смущаясь того, что он не выглядел и никогда не будет выглядеть так, как положено в высшем обществе.
— Очень приятно, — оторопело ответила сестра, помолчала секунду, а потом словно отмерла. — Ты не могла бы прогуляться со мной до дома? И твой супруг тоже. Мне так много надо тебе рассказать. — Тайла смотрела умоляюще. А Анна только сейчас разглядела заострившиеся черты лица и строгую причёску. Это так не вязалось с весёлой хохотушкой-сестрой, что она, вмиг посерьёзнев, ответила:
— Конечно. Ты ведь не против, Бернард? — Он кивнул.
Они медленно шли пешком к огромному некрасивому особняку Равенстеров, Тайла печально молчала, а Анна думала, как переменчива жизнь. Она и представить себе не могла ещё пару месяцев назад, что когда-то сможет вернуться сюда, без внутреннего страха и вернуться не одна, а с любимым.
Возле особняка они чуть-чуть замедлили шаг, а потом Тайла открыла ворота, пропуская их и снова закрыла за собой. К дому вела огромная аллея. Обычно многолюдная, полная слуг или гостей, она сегодня была пуста. Да что же тут случилось? Анна встревожилась уже не на шутку, гадая что могло произойти с семьёй, которая так долго была её. Всё-таки кровь — не вода. Она не питала к родным неприязни. А сестёр так даже искренне любила. И всё-таки — что тут стряслось? Бернард молча шёл рядом, ни о чём не спрашивая, только взял её руку в свои. И ей сразу же стало легче.
Наконец, они увидели на лавочке Марену. Она сидела, всхлипывая.
— Ну что? — Тайла бросилась к ней. — Как он?
— Надежды нет, — покачала головой Марена, вытирая слёзы. Потом подняла голову. — Анна!
Она бросилась к Анне на шею.
— Тихо! Тихо, родная! Что случилось? — Анна гладила сестру по голове, вдыхая такой знакомый аромат цветочных духов.
— Отец умирает! Продолжила всхлипывать Марена.
— Но это ещё не всё. — Тайла смотрела строго и как-то отстранённо. А Анна подумала, что она наконец-то выросла и выглядит даже старше своих лет. — Джо разорвал помолвку, потому что сначала отец отказал ему, а теперь он и сам не хочет иметь никаких отношений с вором и взяточником и его семьёй. — Она понизила голос.
— Да что случилось? Расскажите мне! — Анна действительно ничего не понимала. Господин Равенстер — вор?
— Я хотела отвести тебя к маме. Но кажется сейчас не лучшее время. — Тайла снова вздохнула. — Что-то случилось там, у короля, — Тайла неопределённо махнула рукой. — Ты знаешь, я никогда не была сильна в политике. И открылось, что оказывается отец брал взятки, а иногда прямо воровал из казны. Не спрашивай меня, как. Я сама не знаю. Выяснилось, что всё наше состояние ничего не стоит на самом деле и его с трудом хватит, чтобы покрыть все его хищения. Отца бы конечно всё равно ждало долгое разбирательство и тюремное заключение. Но нам словно было этого мало. По пути с работы на него напали и избили так, что доктор сказал, что надежды уже нет и он умирает.
— Мой муж — доктор. — Тихо сказала Анна. — Он мог бы посмотреть отца…
Один Бог знает, чего ей стоили эти слова. Но сейчас ей было жалко приёмного отца и сестёр и госпожу Равенстер. Ненависть ушла, уступив место жалости. Её мачеха сейчас, наверное, безутешна. Они сделали несколько шагов к дому, когда дверь открылась и навстречу им выбежала служанка.
— Всё. Кончено. Он скончался.
Тайла заплакала. Марена прижалась к Анне.
— Что с нами со всеми будет? — Торопливо зашептала она. — На что нам жить? Куда нам идти?
Анна умоляюще посмотрела на Бернарда. Он улыбнулся и кивнул. Он понимал её без слов.
— Если матушка не против, можете пожить у нас, пока всё не успокоится.
Тайла благодарна обняла сестру, а Марена торопливо продолжила, вытирая слёзы.
— Анна, это ведь ещё не всё. Не все наши беды. Тайле отказал её Джо, а я… Знаешь, я влюбилась. Встретила его на балу и пропала. Его зовут господин Артур Вайс. Он офицер.
Анна едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Только Вайса дома ей не хватало! Она уже хотел сказать об этом сестре, когда та зарыдала, уже не сдерживаясь.
— Мы танцевали вместе, и говорили, целый вечер. Он обещал жениться на мне. И вот вчера пришло письмо, что он убит на дуэли. Убит, Анна! — И Марена отвернулась, размазывая слёзы.
А Анна присела на скамейку. Это было так странно и тяжело в это поверить. Но все, кто замышлял злое против них с Бернардом, получили своё. Но она не чувствовала от этого радости. Ей было жалко приёмного отца, да и с Вайсом она мечтала больше никогда не встретиться, но вовсе не желала ему смерти.
— Ничего, — она неловко обняла плачущую сестру. — Всё пройдёт.
Она отвела сестёр домой и постаралась привести в чувство госпожу Равенстер. Бернард накапал ей успокоительных капель и от имени графа Дженсона пригласил их всех в имение, пока всё не утрясётся.
Да, вот так вот обернулась жизнь. Анна даже подумать не могла, что такое возможно. Что когда-нибудь и она будет счастлива и богата. Как только вся эта ситуация с сёстрами утрясётся, надо будет съездить в монастырь с Бернардом, поблагодарить Бога и навестить матушку-настоятельницу.
А ещё она была счастлива, что наконец-то могла творить добро и у неё на это хватало денег. Они с Бернардом подумывали о том, чтобы открыть школу для бедных девочек, где она могла бы быть директрисой и учительницей одновременно. Кто знает, может и получится. Всё ещё впереди. Вся жизнь у них теперь впереди.