Глава 4

Бернард

По дороге к матушке Милли, которую он обязательно должен был сегодня проведать, Бен почему-то думал о девушке, которую ему навязали в жёны. Вот ведь как — не хотел думать и думал.

После той новости в письме, у него было время, чтобы спросить и получить ответ, что таков действительно приказ короля. Интересно, это отец постарался замолвить Его Величеству словечко, или девушка действительно перед кем-то очень провинилась?

Но он не думал об этом до сегодняшнего дня. До того, как увидел её. Он думал, что она будет похожа на знакомых ему благородных девиц. Все они казались ему одинаковыми, а некоторые даже отталкивали. Благо отец очень потрудился в своё время познакомить его со сливками общества.

А она… Анна… Похожа на летний ветерок, что летает в полях. Было жестоко выдать её за него. И этот её взгляд. Она боялась его до дрожи. Уже заранее. И это было очень неприятно. Его не любили, наверное, в определённых кругах. Пусть. Пока у него было любимое дело, чистое сердце и ясный ветер в полях, полных вереска, он только смеялся над этим. Но кто смог напугать эту девушку, похожую на маленькую птичку? Найти бы этого человека и сказать всё, что думает.

Бернард нахмурился. Если бы он мог помочь ей, если бы знал как, то сразу бы это сделал. Но ему совсем не к кому обратиться. Разве что спросить у священника.

До матушки Милли пешком было не так уж и близко. Она жила на самом краю деревни, на опушке леса. И всё же дорога не показалась ему долгой. Может быть потому что он думал о девушке, которую по ошибке назвали его женой. Такая невзрачная маленькая серенькая и всё же такая красивая. Бернард сам не мог сказать, что в ней было такого, но когда она улыбнулась, словно солнце засияло ярче. И всё же при взгляде на неё он чувствовал то, что должен помочь ей. Даже если она сама и не попросит о помощи. Может быть, если она перестанет его бояться, он узнает, почему она здесь и что можно сделать, а до этого, пожалуй, спросит совета.

Приняв решение, он успокоился. Но всё же не надолго. Мысль о ней странным образом смущала. Словно она была маленькой феей, залетевшей по ошибке в берлогу к медведю. Старому и увечному медведю, как называл он себя сам. Найти бы того, кто в этом виноват. Ну если это проделки родственников! Бен сжал губы, а потом выдохнул. Спокойно. Он всё выяснит, но позже.

***

Анна

После того, как её супруг ушёл, она выдохнула. Правда не с той радостью, о которой думала раньше. Совместная трапеза и его слова успокоили её. Она хотела остаться одна и думала, что ей станет проще. Но с удивлением обнаружила, что страх и так давно прошёл. Она вспомнила доктора… Какой однако странный человек.

Несколько минут после его ухода Анна просто сидела, отдыхая, а потом встала и прошлась по кухне. Здесь было на удивление чисто и уютно. И было бы ещё чище, если бы она прибралась. Анна осмотрелась вокруг в поисках тазика для мытья посуды. Нашла его в углу кухоньки, висящем на гвозде, а ещё большой умывальник и кувшин с водой и горячий чайник на плите. Должно хватить. Она взялась за мытьё посуды и с удивлением обнаружила, прислушавшись к себе, что в первый раз, наверное, делает это по своему желанию.

В пансионе они обязаны были дежурить на кухне и помогать сёстрам мыть посуду. Господин Равенстер тоже довольно часто в наказание отправлял её на кухню. А вот сейчас… Она задумалась. Её супруг ясно показал ей, что не будет сердиться на неё и разрешил ей делать то, что вздумается (ему, слава Богу, кажется, вообще не свойственно чувство гнева). А она решила помыть посуду. Анна улыбнулась. Странно, но ей почему-то захотелось сделать эту кухоньку ещё чище и уютнее.

После того, как вся посуда была вымыта, она прибралась в комнатах, оставив свои чемоданы до вечера, а потом села и задумалась. Ей не с кем было поговорить. Она ровным счётом ничего не знала о своём муже. Ни когда он вернётся, ни где находятся его больные, ни чем он занимается и какие болезни лечит. И всё же он не похож был на мужика, за которого так стремился выдать её приёмный отец. Она чувствовала это. Хотя не смогла бы никому объяснить, почему.

Она посидела немного, потом понаблюдала в окно за девушками, которые иногда появлялись в саду и решила уже отправиться разбирать вещи, как вдруг увидела в углу то, что доселе не замечала — шкаф, полный книг. Шкаф стоял в темноте, может быть, специально. Солнечный свет почти не доставал до него. Анна шагнула к шкафу и удивлённо замерла. Такого обилия книг она никак не рассчитывала здесь встретить.

Тома по лекарскому делу, анатомические справочники и прочая учебная литература перемежалась томиками стихов известных поэтов, легендами, сказками, томами по истории и ботанике. Книги были красивые, богатые, в кожаных переплётах с золотым тиснением. Таких красивых книг просто не могло быть у неблагородного необразованного доктора.

Она с благоговением достала томик сказок. Открыла первую страницу и увидела надпись.

«Милому Бену от матери. С вечной любовью и пожеланиями счастья».

От матери. Кто же та, что была его матерью? Анна почти не дыша начала перелистывать листы, едва касаясь. Книги это было так чудесно и так замечательно — встретить старых друзей, чьи истории она знала наизусть, здесь, в этом чужом краю.

Она не заметила, как хлопнула входная дверь и только услышав покашливание, вздрогнула и повернулась. Перед ней стоял её супруг и он улыбался.

Анна сначала испугалась, потом покраснела, как будто её застали за чем-то неприятным. Обхватила книгу обеими руками и вжалась в шкаф. Вот сейчас он будет ругать её, скажет чтобы не лезла в чужие вещи. Как всегда говорил приёмный отец. Она ждала упрёков и обидных слов, но снова ошиблась.

— Я забыл сказать, — доктор шагнул вперёд, улыбаясь. — Что вы можете брать эти книги и читать, если конечно захотите.

— Спасибо, — смущённо пробормотала она. Он не ругался, не злился, не разгневался на неё. Да что он вообще за человек такой? И всё же она так и не нашла в себе сил спросить, кто была его мать. И откуда у него столько книг. Она не имела права лезть с такими вопросами в жизнь человека, которого она знает лишь один день. И однако же её разбирало любопытство.

А доктор сбросил плащ и шляпу, снял сапоги и направился на кухню. Анна задумалась, всё ещё держа в руках книгу, когда услышала его удивлённый возглас.

Она бросилась в кухню и увидела доктора, который с удивлением взирал на то, как она прибралась.

— Я что-то сделала не так? — Страх змеёй заполз в сердце. Она помнила, как тяжело было угодить наставницам в пансионе и совсем невозможно господину Равенстеру, что бы она ни делала.

— Наоборот, я вам очень благодарен, что вы прибрались, — Доктор посмотрел на неё с улыбкой, которая словно преображала все его черты, превращая почти в красавца. Анна снова покраснела, сама не зная почему. Рядом с этим человеком, которого она так мало знала, она чувствовала себя вопреки разуму необыкновенно спокойно и смущалась от этого.

— Я проголодался. Если хотите — я заварю и вам чай, — простые слова, тихий голос. Что-то было в этой простоте необычно завораживающего.

— Да, если можно.

Несколько минут они сидели в тишине и слушали рулады закипающего чайника. А потом доктор кинул несколько листиков малины в чай, достал пирог и они так же молча наслаждались едой. Если кто-то сказал бы ей всего два или три дня назад, что её первый день замужества будет таким лёгким и простым, Анна, наверное, не поверила бы.

Она вертела в руках маленькую фарфоровую кружку с прелестным рисунком из фиалок, как доктор сказал:

— Анна, я хотел поговорить с вами.

Она вздрогнула и едва не выронила кружку. Он вздохнул едва слышно, но ничего не сказал. Она посмотрела на своего супруга украдкой и увидела, как посерьёзнело его лицо и сразу стало словно печальным.

— Да, я слушаю, — Анна по старой пансионской привычке сложила руки на коленях, вот только глаза не знала куда деть.

— Расскажите мне, почему вас выдали за меня замуж. Если можете. — Добавил он уже тише. И вот это «если можете» изумило её. Анна подняла глаза и встретилась с мужем взглядом. Он смотрел на неё внимательно и пристально. И она снова удивилась этому. Доктор выглядел так, словно привык видеть не только человеческие болезни, но и души.

Собравшись с силами она начала рассказ. Коротко и сухо про приёмного отца и тот случай, о котором она до сих пор не могла говорить спокойно. А ещё вспомнив о пощёчине, Анна потёрла щёку и заметила странно жёсткий взгляд доктора. Так что ей снова стало не по себе. Но он молчала и не перебивал её. И она смогла закончить рассказ. Это было так странно — откровенничать перед чужим человеком. Хоть тысячу раз повтори, что он теперь её законный супруг и пути назад нет, а всё равно он казался ей чужим.

— Вот, значит, как, — проговорил доктор, когда она закончила. — А что вы хотели делать после окончания пансиона?

— Стать учительницей и выплатить приёмному отцу все деньги, которые он потратил на моё содержание.

— А потом?

— Ну возможно, я пошла бы в монастырь. — Анна чувствовала себя неловко, словно на допросе. И всё же она говорила с доктором искренне. И не потому что лгать было нехорошо. Просто ей претила ложь.

— Понятно, — протянул доктор. — А вы можете связаться с настоятельницей монастыря?

— Я ей уже написала из дома, но ответа не получила. Если вы позволите, то напишу ещё, — она говорила робко. А надежда расцветала в душе. Неужели всё вот так легко и просто образуется? Неужели этот человек отпустит её?

— Конечно, позволю. Я думаю матушка-настоятельница сможет разрешить этот вопрос. Тем более вас выдали замуж незаконно и против вашей воли. Хотя я не очень то и силён в законах. А пока, если хотите, я объявлю госпоже Дарс, что ко мне приехала сестра. А то её подопечные очень любопытные особы. — Последние слова её супруг сказал уже с лёгким смешком.

— Хорошо, — Анна кивнула головой и улыбнулась. Словно гора с плеч. Хотя при слове «сестра» стало как-то печально. И она сама не понимала, почему. Словно теряла что-то дорогое, упускала какую-то возможность. Но господин доктор оказался неожиданно благородным человеком, почти таким о которых она читала в легендах. Только вот в легендах благородные люди были все сплошь рыцарями, да принцами или королями, но никак не докторами. Это показалось ей настолько смешным, что Анна едва не рассмеялась вслух.

— Вы о чём-то задумались?

— О том, что вы похожи на рыцаря из старинных легенд, — сказала Анна, не подумав и тут же ойкнула, прикрыв рот рукой.

А доктор рассмеялся лёгким радостным смехом.

— Вот уж никогда бы не подумал. Мне кажется, я похож на медведя.

— И на медведя тоже. — Теперь, когда всё было ясно, а будущее — легко и прозрачно, к ней вернулась её привычная жизнерадостность. Скоро её муж останется в прошлом. Матушка настоятельница, конечно, что-то придумает. А пока… Он ведь сам обозначил её как сестру. Она всегда мечтала иметь старшего брата, сильного защитника, которому можно было бы доверить все тайны. Почему бы не притвориться, не поверить на эти несколько дней — что вот действительно он здесь и рядом. Странное дело, но после этого разговора, она поверила своему супругу полностью и безоговорочно.

— Тогда вы — на лесную фею.

Анна снова смутилась и отвернулась. А потом украдкой взглянула на доктора. Сейчас, когда он сидел и вот так разговаривал с ней в этой залитой закатным солнцем, кухоньке, её, пока ещё супруг, казался ей необыкновенно молодым. Да как вообще Тайла и её подруга приняли его за старика?!

— А вы познакомите меня с госпожой Дарс?

— Конечно, и с её пансионерками тоже.

— Пансионерки? — Что-то знакомое было во всём этом. Анна вздрогнула от какого-то непонятного предчувствия.

— Ну да. Она — хозяйка вот этого вот пансиона для девиц неблагородного происхождения.

И тут вдруг словно молния озарила её. Вспомнилась в подробностях та осенняя ночь, что они провели здесь. И он, доктор Дженсон, любезно уступивший им с сёстрами свой ужин.

Это было настолько неожиданно, что она едва не выронила злосчастную кружку, которую снова взяла в руки.

— Что-то случилось? — Доктор был необычно внимателен. Но теперь ей было стыдно. Стыдно от того, что никто — ни она, ни сёстры не подумали даже об этом пансионе и человеке, которого так незаслуженно тогда обидели.

Она вспомнила, как почувствовала к нему расположение в ту осеннюю ночь. Насколько было бы легче, если бы она узнала его сразу. Анна чувствовала, что тогда бы всё поменялось. Ей казалось, что она упустила что-то важное, но она не знала, что. И всё же ответила доктору, который так внимательно смотрел на неё:

— Нет, всё хорошо. — И снова покраснела. Ей было неловко и стыдно.

Несколько минут они сидели молча, наблюдая как догорает закат. Когда совсем стемнело и солнце село за деревья сада, словно увязло в ветвях, доктор встал и зажёг свечи.

— Вот ваши свечи. Возьмите с собой в комнату. Здесь по ночам необычайно темно. — Он снова улыбнулся ей. А на Анну вдруг навалилась такая усталость, что даже не хватило сил улыбнуться в ответ.

Она поблагодарила его кивком головы, взяла подсвечник и направилась к себе в комнату. Не было даже сил разбирать чемоданы. Всё завтра. Сегодня надо хорошо выспаться. Она нашла спальную рубашку, надела её, задула свечи и забралась в кровать. На сегодня впечатлений ей хватит. Но почему-то последняя мысль была о муже. Перед глазами стоял образ доктора и не хотел исчезать. Анна не успела даже удивиться этому, как провалилась в сон.

***

Бернард

Спать не хотелось. А ещё на душе было такое странное чувство. Бернард не знал ему названия и не привык раздумывать. После размолвки с отцом и братом дни потекли просто и бесхитростно, как он и мечтал. Все его мысли занимали его больные и книги. Он иногда подходил к ним, гладил корешки и вспоминал.

И вот сегодня… Он вспомнил, как рассеянно поздоровался с госпожой Дарс, возвращаясь с обхода, открыл дверь и увидел Её. Его жена стояла, держа книгу в одной руке, а другой листала страницы. И думала о своём. Луч света падал на неё, выхватывая тоненькую фигуру и тёмные волосы. Вроде бы ничего необычного. Но почему-то захолонуло сердце. Такая хрупкая и беззащитная и такая до невозможности красивая. А ещё простая и добрая. Что-то такое снова шевельнулось в душе, чему он сам не мог найти названия.

Если бы она не сказала сама, что хочет уйти в монастырь, он постарался бы узнать её лучше. Ведь ему показалось… Бернард покачал головой и печально улыбнулся. Нет. Трижды нет. Он сам предложил стать ей братом. Он никогда не будет соперником Богу. Кто он такой, чтобы вмешиваться в Его замысел?

Он встал с кресла, в котором сидел, бездумно глядя на догорающую свечу. Он надеялся, что всё будет по-прежнему, когда получил то злосчастное письмо и потом тоже. Он думал, что в его жизни ровным счётом ничего не поменяется. Даже если бы навязанная жена была из тех, с которыми у него нет ничего общего. Но она… Она не такая!

Бернард резко шагнул к окну и распахнул его. Сегодня изменилась вся его жизнь. И он не знает, к добру это или к худу. Хрупкая маленькая девушка с таким красивым именем Анна вошла в его жизнь, робко и в то же время смело, как маленькая птичка в пещеру к грозному болотному льву.

Он отошёл от окна и взял в руки книгу, которую она держала в руках. Легенды. Самая дорогая его книга и самая любимая. Её когда-то держала в руках мать. Бернард улыбнулся, подумав о ней. Она слишком рано ушла и всё же он помнил её и любил. А она поняла бы его и приняла, в отличие от отца. И хотя он сам выбрал свой путь и шёл по нему до конца, без сожалений, иногда мысль о том, что сказала бы матушка, не давала ему покоя.

Но хватит о грустном. Если завтра никто не позовёт его, он сможет показать своей супруге окрестности, познакомить её с госпожой Дарс и воспитанницами. При мысли о девушке снова стало печально. Она такая маленькая и всё же такая сильная. Но она вздрагивает от каждого его слова и замирает от страха. Ух, попадись ему её опекун!

Бернард сжал губы. Он давно уже не аристократ. Отец приказал забыть все связи и не рассчитывать на наследство. Он привык решать всё просто, без долгих кляуз и судов. Поэтому даже хорошо, что господина королевского судью невозможно вызвать на дуэль, иначе он за себя бы не ручался.

Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, он взял из шкафа справочник болезней. Надо срочно вспомнить какие симптомы сегодня он наблюдал у маленькой Джози. Возможно, жизнь младенца и в безопасности, но проверить всё ещё раз не помешает. А ещё посмотреть свой запас лекарств. Кажется, что-то уже кончается. А значит скоро выезжать в город.

Бернард открыл страницу и заставил себя вчитаться в текст. Поначалу было тяжело, но потом он забыл обо всём на свете, открыл старую тетрадь, окунул перо в чернильницу и начал записывать свои заметки, сверяясь со справочником. Если спать всё равно не хочется, так он, по крайней мере, проведёт ночь с пользой.