13

Бабуля жива, здорова и весела. Алена выдохнула.

А что же я?

Моя последняя девушка сказала, что я биоробот. Называла она меня так потому, что не могла добиться от меня понимания и сочувствия.

Да, ее проблемы были не столь велики, как исчезновение любимой бабули. Но все же.

Видела бы она меня сегодня... Эмоции Алены как–то очень глубоко отозвались во мне.

Я был практически уверен, что бабушка найдется: для моих ребят это довольно простая задача, а времени на тот момент прошло немного. Так что из–за самой ситуации я не дергался.

Но вот смотреть, как Алена старательно сдерживает слезы, как дрожат ее руки – все это было внезапно тяжело.

Когда я успел к ней проникнуться? И главное, чем она так зацепила меня?

Ну не задницей же! Сколько таких аккуратных, упругих задниц на планете?

Хотя она все–таки уникальна… Вроде и миниатюрная, но в то же время залипательная, манящая.

Блять!

Я готовлю чай. Алена подошла сзади и не подозревает о моих мыслях.

Или все–таки она что–то почувствовала? Ведь я ощущаю, как своей ножкой она поглаживает мою ногу в районе голени.

– М–м–м, док, не при бабуле же… – еле слышно шепчу.

Она доставала тарелки и теперь вскидывает на меня удивленный взгляд.

– Что? – хмурится.

– Ну, мне, конечно, приятно…

Я опускаю взгляд вниз и в это же время слышу:

– Господин программист, ты слишком высокого мнения о себе!

Но я уже и без того вижу, что лоханулся.

Гладила меня отнюдь не рыжая, манящая девушка. В моих ногах крутится тоже рыжий, но кот.

Трется о ноги, только не мурлычет пока. Раньше я его не замечал.

– Соседский? – киваю.

А что теперь… Не краснеть же.

– Нет, бабушкин, – качает головой Алена, сдерживая смех.

– Что–то я не заметил его приезда.

– Он любит посидеть в сумке и поспать в дороге, – поясняет док.

– Надеюсь, не в обнимку с пирожками? – хмыкаю.

– Нет, они были в пакете.

– Отлично, а то начинка из шерсти не входит в перечень моих вкусовых предпочтений.

Алена лишь закатывает глаза и раскладывает пирожки на тарелки.

Я разливаю чай по чашкам. Бабушка тем временем возвращается со двора – она выходила на первую инспекцию.

– Возле сарая все просохло, можно начинать разбирать пристройку! – радостно заявляет. – Вот как раз и Антошка поможет!

Антошка... Меня в последний раз так называла мама, и то уже не помню, сколько лет назад.

– Баб, у него не в порядке с рукой, – отвечает Алена.

Но я протестую:

– Я уже ее практически не чувствую.

– Не чувствуешь? – бабушка округляет глаза. – Сынок, а у тебя не инсульт? – она делает ударение на первую букву. – Сейчас болезни молодеют.

– Баб, нет у него никакого инсульта! – Алена вздыхает. – Просто травма, нужно поберечься.

– Все со мной в порядке, тем более правая рука у меня целая. Вот только инструменты есть?

– О, это я у Ларисы возьму! – и, кстати, бабуля улыбается. – Не беспокойтесь насчет ночевки, я у Лары и переночую. Она одна тут зимует, все время меня зовет. Я раньше не ходила – ведь ей только мои свободные уши нужны… Но сейчас, как мы тут все поместимся? Уж ладно, схожу…. Послушаю, какие гениальные у нее внуки.

– Но у нее и правда умные внуки, – замечает Алена. – Старший, Матвей, отличный хирург. Младший, Димка, вроде бы в том году бесплатно поступил в Бауманку.

– Так никто ж не спорит, что мальчишки замечательные! – поясняет бабуля. – Ну не три часа подряд про них слушать?

Мне становится ее жалко.

– У Антона здесь неподалеку дача друзей, – рыжая косится на меня, – так что он вполне может уйти туда.

– Еще не хватало гостя выгонять! – протестует бабушка. – Да и нам–то с тобой несподручно будет на одном диване… Я храплю.

Видимо, бабушка считает, что нам с Аленой вполне «сподручно» на одном диване. Фраза, что я всего лишь знакомый, ее не убедила.

Хотя со знакомым вполне можно расположиться на диване, некоторые делают это и с незнакомыми людьми.

Вот Алена, разумеется, пыхтит. Но еще больше сопеть она начинает, когда в диалог вступаю я:

– Мои ребята, вполне возможно, уехали и закрыли дачу, – пожимаю плечами. – Я ведь не знал, что вы вернетесь.

Так, взгляд зеленых глаз может испепелять? Если да, то у меня сейчас случится возгорание.

– Антош, даже не бери в голову! – машет рукой бабушка. – Лариска довольна и счастлива будет, что я пойду к ней. Да, если уж честно, я сама засиделась одна за зиму, рада буду и ее послушать. Лишь бы не телевизор. Мои–то внучки тоже хорошие, умненькие, но очень занятые, как и вся нынешняя молодежь.

– Ладно, ба, идем пить чай. Ты, наверное, голодная, – Алена сворачивает тему.

– Да, идемте, идемте! Меня Надеждой Васильевной зовут, – сообщает бабушка по ходу. – А это Егорушка, – кивает на кота, все еще крутящегося под ногами, – а то Аленка нас не представила.

Ага, особенно кота.

– Очень приятно, – отвечаю.

Алена ахает в ответ на претензию.

– Баб, ну я так за тебя испугалась! Больше не оставляй телефон, мы же волнуемся.

– Ой, придумали эти телефоны… – бабушка хмурится. – Как поводок. Еще и волны от них, излучение!

– Баб, – Алена вздыхает.

– Ты врач, сама понимаешь. Давайте за стол.

Чай заварился нормально.

А вот пирожки... Таких я не ел, наверно, лет двадцать. Моя мама прекрасно готовит, но печь у нее никогда не выходило.

Бабуля нас баловала, но ее давно нет. Да и мы в основном на ПП сейчас: больше по мясу, овощам. А если мучное, то пицца.

– Бабуль, очень вкусно, – хвалит Алена.

– Божественно! – восклицаю с набитым ртом.

Черт, в деревне и такой приятной компании я забыл о манерах.

– Ешьте, ешьте, ребятки, – Надежда довольна, – для вас же пекла.

Да уж, особенно для меня. Хотя ведет себя бабушка так, как будто и правда ожидала меня увидеть.

По крайней мере, она рада видеть меня – это точно.