15

Антон

Отбрасываю в сторону кусок хлама, спиной ощущая ее взгляд.

Алена стоит позади, но краем глаза я замечаю – она едва ли не губы облизывает. Горячая штучка…

Но за ее спонтанной, жадной реакцией я вижу и другое – она ведь совсем не искушенная. Не опытная соблазнительница, а довольно простодушная, искренняя. Читается мной как открытая книга. Я в ней ни капли не ошибся.

Намеренно молчу, перекидывая тяжелые коробки.

В тот раз, с шуточкой про поглаживания я ее не смутил (ведь это был кот!), но сейчас решаю не спугивать. Пусть смотрит, мне только в кайф за ней наблюдать.

И тут же внутренне одергиваю себя – Щербинский, что ты, нахрен, творишь? До чего хочешь все это довести?

Просто позаботься о ее безопасности, реши проблемы и отпусти от греха подальше!

А с другой стороны... Фоном настойчиво бьется мысль: а может, пора? Пришел тот самый момент завести семью?...

Мои мысли разгоняет добродушный голос Надежды Васильевны:

– Я вернулась! Антош, принесла ломик, вот еще топор, пила… Что поддастся! На остальное я Петра Степановича позову, он мне бензопилой все и распилит. Любит ко мне на чай захаживать – пусть и поработает.

Алена качает головой:

– Баб, какой топор? У него же рука...

– Так вот я и принесла топорик полегче, чем наш колун.

На самом деле, боль в моей руке уже практически стихла. Только немного дает о себе знать. А размяться физически мне в удовольствие.

Последние дни некогда было даже в спортзал съездить, не говоря уже про какой–то реальный физический труд. Им я давным–давно не занимался.

– Антош, ломай пристройку у сарая полностью, не жалей! Может, на это место беседку новую поставлю… И на дрова ее! Для бани.

– Задачу понял, – улыбаюсь.

Бабушка посмеивается, умиленно глядя на меня. Алена ударяет ладошкой по карману спортивных штанов и достает смартфон – ей позвонили.

При взгляде на экран хмурится, прикусывает губу. Шагает по направлению к дому. Видимо, разговор намечается приватный.

А может, у нее все–таки кто–то есть? Мои ребята не вычислили? Хотя вряд ли.

Надежда Васильевна подходит ко мне ближе:

– Аленка редко тут со мной. Но, если приезжает, помогает во всем! И на грядках, и в домике… И дрова поколоть может – дед покойный ее научил, на нашу голову! И на службе трудится она на совесть, всегда была ответственная.

– Хорошо воспитали внучку, – отзываюсь я с улыбкой.

– Да ее и не воспитывали сильно. Когда? Родители много работали. Я, как могла, следила, да жалко было их ругать! Расповадила вот младшую…

Она качает головой, а я понимаю, что тема развода Алены для них всех болезненная. Но чего только не бывает в жизни.

– А ты тоже врач, Антош? – интересуется Надежда.

– Нет, программист, – качаю головой и не вдаюсь в подробности своих занятий.

– Ого–о-о! – бабуля уважительно протягивает. – А как же вы тогда познакомились?

– Я был пациентом вашей внучки. Она и правда очень хороший врач, у нее золотые руки.

– Да, да! – Надежда Васильевна поддерживает. – И готовить умеет.

– Это я уже тоже понял, – усмехаюсь. – Вернее, попробовал.

– А?... Ну конечно, конечно!

Мы с бабушкой остались вполне довольны разговором. А вот Алена возвращается к нам со сдвинутыми бровями.

Причем это не то раздражение и легкая злость, которую я уже видел в свою сторону. Сейчас на ее лице другие эмоции.

Она как будто чем–то напугана… И мне это не нравится.

Расскажет, если расспросить? Не факт. А уж при бабуле подавно.

Так что пока окунаюсь в работу: рублю, пилю, откидываю в сторону доски. Алена по мере сил помогает, разгребает завал в сарайчике. Спорит с бабушкой на тему, нужна ли им еще та или иная старая вещь.

Старушка тоже не стоит в стороне, и в шесть рук мы делаем много работы за пару часов.

В какой–то момент бабуля спохватывается:

– Аленка, а ужинать мы чем будем? Я ведь Ларисе все пирожки отнесла! Хотя она там вроде плов варить собиралась... Не умеет, конечно, как обычно, сделает кашу! Ну, тоже съедобно. Я–то к ней, наверное, пойду… – рассуждает Надежда Васильевна и принимает решение. – А ты иди, приготовь! – командует внучкой.

Алена поджимает губы, я встреваю:

– Не волнуйтесь, сейчас доделаем и что–нибудь вместе придумаем. Продукты есть.

– Ну как же это... – бабушка качает головой.

Я поглядываю на Алену и вижу, что ее эта тема не трогает от слова совсем. В другой момент она бы или действительно пошла готовить, или отпустила бы колкое замечание, что вот этим мог бы заняться я. Но тут реакции ноль.

Скорее всего, еще дергается из–за того звонка.

– Пойду вам картошечки с мяском пожарю, – бабушка придумывает блюдо, – силы восполнить после тяжелой работы!

Алена снова не спорит и никак не реагирует. Я киваю:

– Спасибо.

На самом деле, мне не хочется загружать бабулю готовкой, но нам не помешает остаться наедине с доком.

Да и бабушка пусть лучше на кухне возится, чем здесь тяжести таскать. Ее ведь не остановить.

– Скоро будет готово! – обещает Надежда Васильевна.

Но, думаю, поговорить мы все–таки успеем, и я решаю не тянуть.

Как только бабуля отходит на приличное расстояние, спрашиваю в лоб:

– Кто тебе звонил?

Алена вскидывает на меня взгляд, распахивает зеленые глаза.

– Что?

– Что там тебе такое сказали? Ты сама не своя.

Рыжая вздыхает, хмурится:

– Откуда ты знаешь, своя я или не своя? Мы два дня знакомы! Хотя, да… Ты же считаешь, что умеешь читать людей… Так вот, в этот раз ты ошибся!

Она переводит дух.

– Судя по тому, что ты на мне сорвалась, я абсолютно прав.

– Ой, Боже...

– Идем.

– Что?

Я киваю на бревно у забора:

– Отдохнуть не помешает, что–то рука простреливает.

Ответственный док мигом попадается в ловушку. Идет за мной, ощупывает, внимательно смотрит. Сгибает–разгибает мою руку.

Травма и правда разнылась, но беспокоит меня сейчас другое:

– Рассказывай.

– Антон….

– Ну что там? Какие секреты? Что–то личное?...

Алена хмурится все сильней, опускает взгляд.

– Ну же, док, не стесняйся.

Фыркает. Все–таки вижу ее улыбку.

– Ничего интересного… – вздыхает. – Просто мы с мужем делим квартиру. Вернее, продаем, чтобы разделить, и сегодня вечером должен прийти покупатель. А в квартире пока живу я. Вот Дима звонил, чтобы я показала недвижимость или сказала, где забрать ключи. В очередной раз наехал, что сменила замок.

Последняя фраза у нее как будто вырывается.

Док права, мы знакомы два дня, но… Я весь подбираюсь, мои челюсти сжимаются – как будто этот тип претендует не на ее территорию, а на мою.