18

– Не нужно лезть ко мне в душу! – тычу пальцем себе в грудь. – Ты еще не научился вскрывать мысли и эмоции людей? Хотя послушай–ка... Их ведь не существует!

– Я не сказал, что нет абсолютно никаких эмоций.

– Мне неважно это все! Давай готовиться ко сну.

– Ну, я ведь рассказал про себя.

– Я тебя не просила.

– А я прошу. Так как, все еще веришь, – он кивает на книгу, – в сказки?

Я поворачиваюсь к нему, нахмурившись. Вот это разговорчики!

Складываю руки на груди:

– Я тебе больше скажу – без любви я не буду вступать в серьезные отношения! Мне хватило брака... Чтобы было, как у всех, с хорошим парнем... Мы ведь давно вместе... Симпатичны друг другу, и уже как родные... Но без глубоких чувств это все рассыпалось! В такое я точно больше верить не хочу.

– А ты категоричная.

– Кто бы говорил! – закатываю глаза. – Я в душ. Кстати, там вроде твои ребята привозили вещи?

Мне нужно не столько освежиться, сколько выдохнуть. С чего вдруг меня зацепил этот разговор? Какая мне разница?

У нас с Димой действительно не было большой любви. Он мне понравился, я ему. Мы начали встречаться.

Он был милым, немного трогательным в юности. Относился ко мне по–доброму.

А я в жизни как–то боялась всех этих страстей, которыми зачитывалась в книжках.

Так мы и поженились... Все шло гладко, за исключением проблем с зачатием.

Единственным ярким событием наших отношений стала его измена и развод.

Фу–ф-ф, хватит об этом!

Подручные Антона купили нам по пакету вещей.

Мне пару спортивных костюмов, футболки, белье в упаковках. Подозреваю, выбирали не они сами, а консультанты в магазине. Ребята сказали только мой размер, потому что все вещи идут с одной маркировкой. И все мне подошли.

Я принимаю душ, переодеваюсь и возвращаюсь к программисту. Он что–то смотрит в телефоне.

На звук моих шагов поворачивается, окидывает взглядом.

– Одежда подошла?

– Да, – киваю, уже не удивляясь, что он точно угадал мой размер. – Душ свободен.

– Хорошо.

Пока Антон идет освежиться, я стараюсь выбросить все лишнее из головы. В частности, наш недавний разговор.

В конце концов, не мое и не его дело, что мы думаем насчет чувств и отношений. Нас эта тема не связывает никаким образом.

Антон оставил на диване Достоевского. Я отвлекаюсь чтением одного из рассказов.

Не могу похвастаться, что читала все произведения этого автора, так что история мне в новинку. Даже зачитываюсь.

Антон появляется в комнате практически бесшумно, словно зверь. Но я все равно чувствую его по запаху...

Да, он пахнет цитрусовым гелем для душа, но не только этим.

Его разогретая кожа благоухает сама собой – хотя, казалось бы, после мытья свой запах должен был, наоборот, испариться. Я сглатываю.

– С легким паром…

– Спасибо. Почитаешь мне вслух? – он усмехается, кивая на томик.

– Ну, если только немного. Устала.

– Хорошо.

Антон укладывается на край дивана, заводит руки за голову.

Он переоделся в трико и футболку. Надо ли говорить, что трикотаж не скрывает мощного рельефа мышц?

Я еще раз сглатываю и двигаюсь ближе к стенке.

Между нами, кажется, остается место для еще одной меня.

– Док, я не кусаюсь. Ты могла выяснить это прошлой ночью.

Хмурюсь:

– А я сплю так, как хочу!

Антон вдруг смеется:

– О да, это я тоже выяснил.

– Ну вот!

Насупливаюсь, открываю книгу и начинаю читать вслух.

Мне в целом нравится это занятие, умиротворяет, и в этом есть отголоски из детства.

Антон молча слушает. Одна глава, другая... Мои веки начинают тяжелеть, книга вываливается из рук.

– Эй, Док, полегче! – программист опять смеется, забирает у меня книгу. – Давай спать.

Он встает, выключает свет везде, кроме прихожки. Я тяну на себя край одеяла, заворачиваюсь в него.

Мужчина приходит в сумерках. Ложится рядом, не укрываясь.

– Волшебных снов, – усмехается.

– И тебе самых что ни на есть реалистичных!

Мне хочется показать ему язык.

Я жмусь к самой стенке, сохраняю безопасную дистанцию. Антон даже не пытается нарушить эту невидимую границу.

Но я все равно каждой клеточкой чувствую его присутствие!

Меня буквально окутывает его терпкий запах... Я ловлю ровный спокойный ритм его дыхания. Физически ощущаю волны жара от его крупного тела.

Это странное соседство действует на меня двояко... С одной стороны, необъяснимо волнует и будоражит. С другой – вдруг дарит какое–то удивительное, обволакивающее чувство безопасности.

Окончательно запутавшись в этих эмоциях, я просто сдаюсь. Закрываю глаза и мягко проваливаюсь в сон.

А вот пробуждение далеко не такое приятное. Я слышу громкие звуки из прихожей. Какой–то шум, грохот.

– Там кто–то есть! – кричу, подскакивая на кровати.

Сердце, кажется, просто выпрыгнет из груди. Настолько бьется – почти до боли.

Антон уже сидит на постели. То ли я его разбудила, то ли он тоже услышал звуки.

Первое, что он делает, это отлепляет меня от себя... Черт, на эмоциях я крепко к нему прижалась.

– Спокойно, Рыжик, – говорит он ласково. – Сиди здесь и не двигайся.

Он укутывает меня в одеяло, а сам встает с кровати и выходит.

Я не могу оставаться на месте и прямо так, завернувшись в кокон, иду за ним. Смотрю в щель двери.

– Какого хрена вы его раньше не взяли? Напугали Алену!

– Хотели посмотреть, что он делать будет... Но это просто местный алкаш, походу.

– Блять!

Я узнаю худенького, потрепанного мужчину средних лет. Он действительно ошивается по дачному поселку и, кажется, сам живет здесь.

Он то помогает по хозяйству дачникам, то ворует у них. Сделать с ним ничего не могут.

Вот и сейчас забрался, наверное, поживиться остатками овощей или металлом.

– Займись им, – кивает охраннику Антон. – Сдай, куда нужно. И не жестите.

– Да нужен он нам...

Все кроме Антона уходят, а он оборачивается:

– А ты непослушная.

Я хмурюсь:

– Какой тут бардак.... Надо убрать, чтобы бабушка не увидела.

Выхожу и принимаюсь расставлять ведра.

– Подожди.

Руки трясутся, не слушаются. Антон накрывает одну из них своей.

– Тебе нужно успокоиться, идем.

«Идем» в его понимании было то, что он подхватил меня на руки, прямо в одеяле, и занес в комнату.

– Сделать тебе чай? – спрашивает прямо так, держа в руках.

– Не знаю… – у меня зуб на зуб не попадает. – Я думала... думала, это за нами пришли.

– Тише, Рыжик. Ты ведь у меня храбрая.

– Что? Вообще не называй меня так!

– О, начала отходить.