20

Я тоже решаю чем–то занять себя до завтрака. Навожу порядок в домике – стираю пыль, мою полы, крыльцо.

Потом бабушка зовет нас к столу. Утро проходит спокойно за вкусными блинами, рассказами бабули про внуков дачной соседки. За работой.

А в обед мы доедаем мой суп с лапшой и выдвигаемся в путь.

– Мы сначала завезем тебя, – говорит Антон в минивэне. – Тебе, наверное, нужно переодеться, подготовиться. А я приеду к назначенному времени.

– Антон, спасибо, но не приезжай... Зачем? – делаю еще одну попытку.

– Рыжик, давай без этого. Обо всем уже договорились.

– Мы договорились, чтобы ты не называл меня Рыжик!

– Нет, эта претензия была лишь с твоей стороны.

– И я тебе еще раз повторяю – не называй меня так!

Программист только хмыкает.

Откуда взялся этот «Рыжик»? Нет, я, конечно, понимаю, что у меня рыжий цвет волос и прозвище логично. Но почему он удумал так меня звать?

После ночных обнимашек почувствовал себя ближе?...

Черт, лучше не вспоминать про это! У меня снова по коже мурашки.

– Я оставлю ребят возле дома, так что ни о чем не волнуйся, – программист истолковывает мою легкую дрожь по–своему.

– Спасибо, – пожимаю плечами.

Охрана нужна мне из–за него, и благодарить вроде бы не за что. Но он собирается поддержать меня во время встречи с бывшим.

Хотя с чего бы эта поддержка? Я вздыхаю и не представляю пока, что же будет на самом деле.

Дома я успеваю принять душ, надеть джинсы и рубашку. Потом брожу из комнаты в комнату.

Я очень не хочу съезжать!

Нет, по логике я все понимаю... Квартира не только моя, и мы должны ее продать. Поделить и расставить все точки.

Но в этой квартире все сделано по моему вкусу – каждая деталь продумана мной!

Дима, как и многие мужчины, в это все не вникал, а я всю душу вложила. Я ведь искренне думала, что в этой квартире проживу всю жизнь.

А в итоге съезжаю....

Квартира продается давно. Бывший настоял на более высокой цене, так ему подсказал риелтор. Он хочет получить как можно больше.

Я тоже не против, да и не тороплюсь съезжать. Поэтому квартиру продаем, как говорится, неспешно.

Звонок в дверь застает меня врасплох. Кто это, Дима или Антон? Ни один, ни другой мне не звонили.

Подхожу к дверям, машинально смотрю в глазок – в конце концов, я сейчас скрываюсь от бандитов!

Картина на площадке заставляет меня ахнуть. Все, кого я ждала, собрались вместе – Дима, Антон, элегантная пятидесятилетняя блондинка Ирина. Это риелтор.

Открываю дверь.

– Добрый день, Алена, – Ирина здоровается за всех.

– Добрый день, – киваю, – проходите.

Странно, но мой бывший муж абсолютно спокоен. Не спрашивает, что за мужчина заходит вместе с ними в дверь. Ирина тоже не задает лишних вопросов.

Антон ловит мой взгляд, а потом придерживает за локоть в прихожей. Бывший муж и агент уже прошли в гостиную.

– Ничему не удивляйся, Рыжик, – шепчет этот невыносимый программист мне на ухо, – и не спеши считать меня козлом.

Вот от этой просьбы распахиваются глаза.

– Что прости?! Антон!

Но он уже показал мне спину.

– Это гостиная! – провозглашает Ирина.

Мне хочется съязвить, что мы и так в курсе. Ведь пока в квартире только ее хозяева. Ну и Антон.

Но я не успеваю даже пикнуть.

– Антон, обратите внимание, что окна выходят в спокойный двор. Дом начала двухтысячных, и построен в обжитой локации. Игровую площадку переделали – с детками будет в самый раз.

Площадка, дети, двор... Что, черт возьми, происходит?

– Угу. Окна не панорамные, конечно... Старомодный вариант, – бросает программист.

Ирина на миг поджимает губы, но тут же расплывается в улыбке:

– Пройдемте на кухню....

Антон шагает уверенной походкой. Ирина и Дима почти что на цыпочках за ним.

Я в шоке замыкаю процессию.

– Кухня изолированная – это очень удобно! – начинает вещать Ирина.

– Ничего удобного не вижу, – прерывает ее Антон, – очень тесная кухня. Было бы проще снести перегородку, но это лишний гемор с узакониванием. Да и ремонт станет дороже.

– Кстати, ремонт еще не старый, – вклинивается Дима, – можно некоторое время пожить.

– Ну нет... Не в таком интерьере! – качает головой программист. – Слишком аляповато и просто.

По–моему, это немного разные понятия.

Антон про это не задумывается, ему как будто хочется раскритиковать наше жилье в пух и прах.

Вот только я не понимаю, что здесь вообще происходит? Почему Антона приняли за покупателя, и что будет, когда все вскроется.

Набираю воздух, чтобы сказать, но вспоминаю, Антон просил подыгрывать. Плюс он бросает в меня предупреждающий взгляд.

Я снова закрываю рот.

– Ремонт здесь просится полный, – говорит программист, – квартира убитая.

А тут у Ирины округляются глаза:

– Ну, это громко сказано...

– Может быть, но я вижу так. Для меня сей дизайн полностью неприемлем. Что там, кстати, с санузлом? Наверное, нужно менять абсолютно все коммуникации.

Следующие минут двадцать программист бродит по нашей квартире, критикуя все и вся: его не устраивает планировка, окна, двери. Он даже слышит соседей из–за стенки и делает вывод, что они шумные.

Если бы мне достался такой покупатель, я бы уже попросила его на выход! Но я терпеливо жду, чем все это кончится.

Дима пытается спорить, но Антон подавляет его своей энергетикой.

Ирина же только подпевает.

– В целом, я готов взять объект из–за локации, – говорит Антон в конце встречи, – но только с хорошей скидкой.

– Мы так не рассчитывали! – встревает Дима.

– Мне тоже сказали, что здесь отличная планировка и приемлемый ремонт. Но это, – «покупатель» окидывает взглядом полки, которые я сама выбирала, – не годится даже для сдачи в аренду.

– Вы категоричны... – пытается спорить Ирина.

– Зато плачу сразу живые деньги, никаких кредитов и ипотек. Мой юрист поможет с разрешением в банке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вижу, как риелтор стреляет глазами в моего бывшего мужа.

– Могу я переговорить с агентом наедине? – Дима понимает ее знаки.

– Разумеется.