29

Ночь прошла так же, как обычно – на груди у программиста. Когда это все закончится, мне будет не хватать такой удобной подушки…

Впрочем, проснулась я на подушке самой обычной, потому что Антон встал раньше меня.

Принимаю душ. Иду на кухню.

Здесь чисто – не знаю, убирался Антон сам или к нему ходит домработница. Я вообще ничего не знаю о правилах этого дома.

Завтраком тут пока не пахнет, как и самим хозяином квартиры.

* * *

Антон

Утренний воздух остужает голову, пока иду по улице с пакетом горячих круассанов.

Прямо как гребаный герой из романтического фильма...

Вчера за ужином я распинался перед Аленой о рациональности. Сегодня на рассвете подорвался в пекарню по соседству за свежей выпечкой.

Мне просто необходимо было выйти и проветриться!

Я не планировал такой разворот событий... Да, мысли о том, что Алена – именно та женщина, которая идеально мне подошла бы, крутились в голове.

Но когда я увидел ее по видеосвязи в том платье, которое в итоге забраковал, у меня внутри сорвался с цепи дикий зверь.

Я долго не ехал на квартиру – пытался перебороть себя. Загнать этого зверя обратно в клетку.

Не вышло... Я сорвался, прилетел к ней и с порога вломился прямо в душ, сметая все свои рациональные установки.

А сейчас сквозь мою привычную логику пробивается какая–то странная нежность...

Никак не могу ее расшифровать, не могу повесить на нее ярлык. Для меня эти чувства – новинка.

Я никогда не жестил с женщинами. Относился к ним разумно, по–человечески. В рамках нормы.

Но то, что происходит сейчас с Аленой, не поддается никаким моим предыдущим правилам. Я готовлю для нее, позволяю ей спать на себе, пуская в самое личное пространство.

Вчера ночью я засунул бешеное желание куда подальше и не занялся с ней сексом еще несколько раз... А я безумно хотел этого!

И я чувствовал, как она отзывалась, понимал, что она тоже хочет. Это не было бы насилием.

Но я остановился, потому что не знал, как она воспримет это потом. Не пожалеет ли слишком сильно?

Впервые в жизни я забочусь о ком–то не просто формально или физически, а берегу чужое моральное состояние.

Сегодня утром, когда я стоял над кроватью и смотрел, как она спит, у меня внутри вдруг все сжалось. И я откровенно испугался собственных эмоций…

Понимаю, что не должен давать им волю. Ни к чему хорошему это не приведет! У Алены свои, совершенно другие понятия об отношениях. Она ждет любви и романтики, а я… Я абсолютно не разбираюсь во всем этом! Хочу понятных, логичных, нормальных отношений. Не факт, что наши взгляды когда–нибудь совпадут.

Сейчас мне нужно заниматься нашей безопасностью. Решить этот вопрос.

По сути, статус фиктивной пары мне не так уж и нужен. Я не привык играть на публику, что–то демонстрировать обществу.

Хотя для карьеры будет полезно. А главный плюс в другом – мы будем транслировать обычный образ жизни, и это спровоцирует моего врага на следующий шаг.

Подставлять Алену я не буду. Если потребуется, я уберу ее от себя и сделаю все, чтобы защитить.

Блять, от одной только мысли, что придется ее отпустить, внутри разливается тянущая боль...

У меня скоро мозг взорвется от этого хаоса!

Я не могу упорядочить эти чувства, не могу понять их причину. Не могу, как привык, обозначить их и разложить по полочкам.

Моя идеальная система дала сбой....

Я поднимаюсь на лифте на свой этаж, сжимая в руке пакет с выпечкой. Кофе брать не стал – дома стоит кофемашина с качественным зерном.

Открываю входную дверь и тут же утыкаюсь во внимательный взгляд зеленых глаз. В них застыл вопрос и даже легкий упрек: мол, чего ты оставил меня утром одну?

Лишь усмехаюсь про себя. Разве не этого я хотел, когда предлагал ей отношения?

– Надеюсь, позавтракать ты не успела? – уточняю, проходя в прихожую.

– Нет, была занята твоими поисками, – отвечает Алена и складывает руки на груди.

Мой взгляд скользит по ее фигуре. Я отмечаю, что она надела мою белую футболку. Девушка она низкая и хрупкая, поэтому вещь сидит на ней словно платье.

На груди красуется надпись на английском – «Новая жизнь начинается сегодня». Этот лозунг вписывается в наше сумасшедшее утро?

Алена замечает, что я на нее смотрю, и ежится.

– Что–то не так? Прости, но в квартире жарковато, а у меня домашние вещи только теплые.

– Все в порядке. Тебе она идет даже больше, – качаю головой, разуваясь, и еще раз уточняю: – Ты даже кофе не пила?

– Боюсь не справиться с такой навороченной кофемашиной.

– Да брось, ты у меня умная.

Она оборачивается ко мне, прищурившись, а я дарю ей в ответ насмешливый взгляд.

– Голодная?

– Безумно! Так что давай уже меньше слов, больше дела.

Я искренне смеюсь. Насколько ей удается быть действительно умной, ответственной, и в то же время порой такой забавной. Меня давно никто так искренне не смешил.

Алена забирает у меня пакет, а я иду мыть руки.

Пока льется вода, ловлю себя на ощущении – эта квартира стала абсолютно другой. Не той, где я жил один несколько дней.

По факту все осталось тем же, но энергетика изменилась полностью...

Выхожу на кухню – там уже витают уютные запахи.

– Американо, латте? – я подхожу к кофемашине. – Или, может быть, чай? Ты вроде только его пила на даче.

Да, черт возьми, я запомнил ее привычку!

– На даче такой кофемашины не было, – Алена усмехается. – А кофе я очень люблю. Пожалуйста, с молоком.

Нажимаю кнопку, поворачиваюсь и исподволь любуюсь ею. Тем, как тонкие пальчики заканчивают сервировку стола.

Ведь нет ничего такого, чтобы засматриваться на красивую женщину... Но почему это кажется чем–то не таким банальным?

Отворачиваюсь и молча пытаюсь переварить эмоции, пока кофемашина варит напиток.

Латте для нее и черный для меня. Вот уже две чашки дымятся на столе, мы завтракаем.

Я двигаю к Алене самый пузатый и аппетитный по виду круассан с индейкой. Девушка тут же с жадностью впивается в него зубами.

Черт, я никогда не думал, что женский аппетит может быть таким забавным и одновременно оставлять какое–то чувство умиротворения...

Так, Щербинский! Сожри уже сам что–то и перестань думать глупости!