50

Встречать нас выходит будущая жена Бердского.

Блондинка, хрупкая на вид. Лет двадцати пяти, а то и моложе.

– Здравствуйте, – негромко произносит она.

На девушке серый спортивный костюм. Ее волосы забраны в высокий хвост.

Лицом она довольно миленькая, хотя мне сейчас трудно оценивать других женщин. Только вот изящные брови сведены.

Она с настороженностью смотрит на меня и на Алену, а уж когда переводит взгляд на мужа, вообще хмурится.

– Я приготовила завтрак, – указывает рукой на кухню.

В пальчиках зажато белое кухонное полотенце.

– Я говорил, что это не обязательно.

– Я сама захотела.

Тихо, но уверенно. Без крика и каких–то истеричных претензий девушка поставила здоровяка на место.

Он лишь мажет по ней взглядом и поворачивается к нам.

– Ребят, если нужно умыться с дороги, это вот здесь. Ваши вещи сейчас унесу в гостевую. Думаю, вы для начала хотите поесть.

Я не знаю, что хочет Алена.

После такого стресса она наотрез отказалась ехать в больницу, хотя Демид предлагал, и сейчас просто с интересом оглядывается по сторонам.

Я тоже осматриваюсь. Ну, что тут скажешь – интерьер совершенно в духе хозяина.

Наверное, он бы не подошел для журнала по современному дизайну. Критики сморщили бы носы. Но, повторюсь, это добротная, основательная крепость.

Заметно, что Демид живет здесь не первый год. Ремонт не старый, но три–пять лет ему точно есть.

А решения в целом – вне времени. Добротная мебель из серого дерева, отделка кирпичом на стенах. Серый, черный, голубой цвета. Мужская берлога, ничего лишнего. Хоть все необходимое есть. Хм...

Диван практичный, кожаный, но в углу – нелепая пушистая подушка. Какая–то голубая туча на минималках, еще и с глазами.

А на одном из подоконников цветок в ярко–синем горшке.

Вроде бы все это вписывается в стиль, но видно, что уже похозяйничала будущая жена.

К слову, о хозяйке. Я встречаюсь с ней взглядом.

– Дарин, не проводите Алену умыться? – прошу.

На пару секунд сжимаю руку любимой. Та оглядывается на меня, но я лишь ободряюще киваю.

– Да, конечно, – спохватывается юная хозяйка. – Вот сюда.

Алена еще раз смотрит на меня, на Демида, который вмиг сделался серьезным, и идет за хрупкой блондиночкой из гостиной.

Их шаги стихают, и атмосфера в комнате сразу меняется. Тот покой, который мы создавали для наших женщин, исчезает без следа.

– Что ты уже сделал, Антон? Какой ваш план? – Демид подходит к мини–бару, достает пару бутылочек минералки, протягивает одну мне.

Откручиваю крышку, делаю несколько жадных глотков. То, что нужно.

– Роем под него по всем фронтам. Его люди в администрации, бухгалтерия, ключевые сотрудники. Вся подноготная о них, вплоть до любимого цвета нижнего белья, – отвечаю. – Хотя, ты понимаешь, интересует нас лишь то, как заставить их дать показания против этого «хорошего человека», – говорю с сарказмом. – Вернее, сказать правду.

– Отлично, – Демид кивает. – Хорошая идея выступить комплексно. Сдавить его так, чтобы он задохнулся. А теперь у нас есть главный козырь.

Да, я сразу понял, что он имеет в виду. Кэти.

Черт, я до сих пор не могу смириться с тем, что этот человек так долго был рядом.

– Я засажу эту тварь, – цежу сквозь зубы.

Демид тяжело вздыхает.

– Антон, тормози! Нам нужна твоя холодная голова, – он говорит с расстановкой. – Ее отмажут, и даже напрягаться не придется. Скорей всего, там психиатрия.

– Она выглядела нормальной!

– Разумеется, и выглядела, и официально не стоит ни на каких учетах. Но если будет надо, ее диагноз докажет любая независимая экспертиза.

– Блядь, и что же? Что ты предлагаешь?

– Ее отец сделает все, чтобы не было этих независимых экспертиз. Не было позора. Информации, что она его дочь. Не было, в конце концов, обычной лечебницы со строгими порядками, – объясняет Демид. – Мы перекроем ей путь в Америку, сообщим о ней в консульство. А здесь будем держать ее на мушке, вместе с отцом. Если он хочет, чтобы его дочь лечилась в комфортных условиях, он сам станет нашей марионеткой. Мы деморализуем его. Он подтвердит все то, что ему предъявят.

Раздаются шаги, в гостиную возвращаются Алена и Дарина.

Я раскрываю объятия, и мой рыжий док делает шаг ко мне. Прижимается, утыкается носом в шею, совершенно не стесняясь хозяев дома. Ей это настолько нужно сейчас.

Тоже крепко прижимаю ее к себе, поглаживаю спину.

Дарина ушла на кухню, и Демид деликатно оставляет нас наедине. Следует за невестой.

Мы остаемся одни, и Алена поднимает на меня взгляд.

– Антон... – ее голос дрожит. – Там, в аэропорту, ты, правда, был готов сломать свою жизнь? Ради меня?

Я лишь качаю головой.

– Ради тебя я готов умереть, – говорю предельно серьезно.

У меня действительно не было ни единой мысли и сомнения. Если бы пришлось выбирать, кто выйдет из этой ловушки целым и невредимым, я выбрал бы только ее.

Алена всхлипывает, еще раз меня обнимая, а из коридора раздается голос Демида:

– Дорогие гости, просим к столу.

Мы отстраняемся друг от друга с улыбкой. Все–таки этот гостеприимный дом оказывает на нас прямо–таки лечебное действие.

Кухня под стать общему интерьеру – те же серо–древесные тона, тот же уют.

Мне нравится, что Демид пригласил нас не в столовую, где принято кормить гостей, а сюда. В этом есть какая–то простая, теплая забота. Что–то домашнее.

Ловлю себя на мысли, что мне все больше нравится здесь. Я знаю Новосибирск и был в нем много раз. Ведь вырос в Сибири. Но почему–то сейчас, вернувшись сюда спустя много лет, ощущаю его иначе.

– Угощайтесь, – от мысли отвлекает скромная хозяйка. Она с мягкой улыбкой указывает на тарелки. – Вот здесь оладьи на кефире. А это драники.

Драники ровные, круглые, и на каждом кусочки лосося и творожный сыр. Хозяйка постаралась от души.

– Знаешь, Демид, – говорю, отодвигая стул для Алены, – я никогда никому не завидовал. Но, глядя на тебя, начинаю.

Демид расплывается в самодовольной улыбке. С неприкрытой гордостью смотрит на будущую жену. Хмыкает:

– Уметь надо.

Дарина кидает на него взгляд, а потом закатывает глаза украдкой.

Садимся за стол – обстановка мирная и спокойная. Приятные запахи, аромат кофе.

Я для начала кладу себе на тарелку кусок омлета, а вот Алена сразу тянется к драникам с рыбкой. Берет один, с довольным видом подносит ко рту...

А дальше происходит странное – мой док резко подскакивает с места и, зажав рот ладонью, убегает прочь.