Глава 28

Ночь после разоблачения Ордена не принесла облегчения, лишь звенящую, опустошенную тишину. Адреналин, державший меня на ногах последние несколько суток, схлынул, оставив после себя гулкую усталость и странное чувство нереальности происходящего. Мы победили. Эта мысль билась в висках, но я не могла до конца в нее поверить. Слишком долго я жила в ожидании удара, чтобы так просто принять тишину.

Мы вернулись в поместье Эдварда. Оно встретило нас теплом и запахом свежесваренного травяного чая, который тут же распорядилась приготовить предусмотрительная тётушка Элизабет. Калеб, отдав последние распоряжения своим людям, откланялся и исчез так же бесшумно, как и появился, оставив нас с Эдвардом одних в огромной гостиной.

Огонь в камине отбрасывал пляшущие тени на его лицо. Он снял сюртук, оставшись в белоснежной рубашке, расстегнутой у ворота. Я видела, как напряжены мышцы на его шее, как глубоко залегли тени под глазами. Эта ночь забрала у него не меньше сил, чем у меня. Он молча налил мне чашку дымящегося отвара и пододвинул ближе. Наши пальцы случайно соприкоснулись над столом. Легкое, мимолетное касание, от которого по моей коже пробежал электрический разряд, заставив все внутри замереть.

Я отдернула руку, словно обжегшись. Мое сердце, и без того работавшее на пределе, забилось с новой, бешеной силой. Тот поцелуй. Он стоял между нами невидимой стеной, одновременно разделяя и притягивая. Я не знала, как себя вести, что говорить. Был ли это минутный порыв, рожденный опасностью и облегчением? Или нечто большее?

«Глупости, Эмма, - твердил мой внутренний голос, - Ты для него ценный союзник, теперь «королевский консультант», диковинка из другого мира. А он - герцог, наместник, один из первых людей королевства. Между вами пропасть, которую не перепрыгнуть».

Но потом я вспоминала тепло его рук, глубину его взгляда, то, как он шептал мое имя… и вся моя логика рассыпалась в прах.

- Тебе нужно отдохнуть, - его голос, низкий и бархатный, вырвал меня из пучины сомнений. Он смотрел на меня так, словно читал каждую мою мысль, каждую эмоцию, проносившуюся на лице, – Ты выглядишь так, будто готова упасть.

- Странно, я чувствую себя так, будто могу свернуть горы, а потом уже упасть, - я попыталась пошутить, но голос прозвучал слабо.

- Я знаю, - он сделал полшага ко мне, и я снова почувствовала его запах, который теперь ассоциировался у меня с безопасностью, – Но все закончилось, Эмма. По крайней мере, эта битва выиграна.

Он протянул руку и осторожно коснулся моего лица, уже привычно убирая выбившуюся прядь волос. Его прикосновение было нежным, почти благоговейным. Я замерла, боясь дышать, чувствуя, как его тепло проникает сквозь кожу, разливаясь по всему телу.

- Я не знаю, как благодарить тебя, - прошептала я, – За все.

- Не нужно благодарности, - его большой палец медленно огладил мою щеку, – Я просто… не мог иначе. С того самого дня, когда увидел тебя, перепачканную грязью на дороге, но с огнем в глазах, я понял, что ты не такая, как все. Ты - буря. И я, кажется, попал в самый ее эпицентр.

Его слова заставили меня улыбнуться сквозь усталость.

- Не самая лестная характеристика для леди.

- Самая точная, - его глаза потемнели, и я увидела в них отражение пляшущих огней камина и свое собственное лицо, – И самая прекрасная.

Он наклонился, и я затаила дыхание, ожидая нового поцелуя. Мое тело напряглось в предвкушении. Но он лишь легко коснулся губами моего лба - долгий, теплый, целомудренный поцелуй, который, однако, всколыхнул во мне гораздо больше, чем тот, страстный, в коридоре.

- Иди спать, - прошептал он, отстраняясь, - Завтра новый день.

Рассвет принес с собой не только новый день, но и новую реальность. Новости о разоблачении Ордена Чистоты и аресте его верхушки разнеслись по городу с быстротой лесного пожара. Люди, еще вчера готовые сжечь меня на костре, теперь смотрели на меня со смесью страха, благоговения и виноватого стыда. Эпидемия, лишившись своего главного союзника - паники, начала отступать.

Наша лаборатория, теперь уже под защитой королевской гвардии, превратилась в настоящий производственный цех. Мы с Томасом, заручившись поддержкой Имаада и нескольких нанятых им подмастерьев, наладили массовое производство антибиотика. Десятки, а затем и сотни ампул с драгоценной золотистой жидкостью ежедневно отправлялись в городскую больницу и окрестные деревни.

И чудо, как его называли в народе, свершилось. Смертность резко пошла на спад. Люди, лежавшие на смертном одре, поднимались на ноги. Лихорадка отступала, рвота прекращалась, на бледных щеках появлялся румянец. Каждый выздоровевший был нашей маленькой победой, неопровержимым доказательством силы науки.

Меня перестали называть ведьмой. Теперь в народе за мной закрепилось новое прозвище - «Леди-Целительница». Дети махали мне на улицах, женщины кланялись, мужчины снимали шляпы. Это было странно и немного неловко. Я не была святой, я была врачом. Но если эта новая роль помогала людям поверить в медицину, я была готова ее играть.

Спустя две недели после разгрома Ордена прибыл королевский гонец с золотым свитком. Меня, Томаса и Эдварда вызывали в столицу на аудиенцию к королю Альфреду.

- Похоже, твой триумф будет официальным, - сказал Эдвард, когда мы ехали в карете по направлению к столице. Он был снова в своем парадном герцогском камзоле, и выглядел ослепительно. Я же, с помощью тётушки и Селины, соорудила себе строгое, но элегантное темно-зеленое платье, которое, как они уверяли, выгодно подчеркивало цвет моих волос и глаз.

- Я не ищу триумфа, Эдвард, - ответила я, теребя в руках перчатки, – Я ищу признания того, что знание - это не ересь, а спасение.

- Ты его получишь, - он накрыл мою руку своей. Его ладонь была горячей и сильной.

Тронный зал выглядел еще более величественно, чем в мой первый визит. Сегодня здесь собрался весь цвет аристократии, все члены Королевского Совета. Когда мы вошли, в зале повисла тишина. Все взгляды были устремлены на меня. Я почувствовала себя бабочкой под стеклом, но присутствие Эдварда рядом придавало сил. Он шел, гордо выпрямив спину, и его рука уверенно лежала на моей талии, не позволяя мне отступить.

Король Альфред сидел на троне. Сегодня он был в парадном облачении, но в глазах его светилась та же мудрая усталость.

- Леди Эмма Глейн, - произнес он громко, и его голос эхом разнесся под сводами зала, - Подойдите.

Я сделала несколько шагов вперед и присела в глубоком реверансе.

- Леди Эмма Глейн, - начал король, и я услышала в его голосе неподдельное уважение, - От имени всего королевства я благодарю вас. Вы принесли в наши земли свет знаний и спасли тысячи жизней. Ваше имя будет вписано в анналы нашей истории. Вы, рискуя собственной жизнью, столкнулись не только со страшной болезнью, но и с тьмой человеческого невежества.

Он сделал знак, и паж поднес ему на бархатной подушке тяжелую золотую медаль на синей ленте.

- В знак признания ваших заслуг, я награждаю вас высшим орденом Королевства - Орденом Белого Сокола, - король лично надел мне на шею ленту. Медаль была тяжелой и холодной. - Но это не все.

Он снова сел на трон и продолжил, его голос стал еще более торжественным.

- Я слишком долго наблюдал, как страх и суеверия правят умами моих подданных. Эпидемия показала, сколь губительно это невежество. Пора это изменить. Сегодня я подписываю указ об учреждении Королевского Института Медицинских Наук. Первого в истории нашего королевства учебного заведения, где будут готовить врачей на основе знаний, а не домыслов.

По залу пронесся гул удивления.

- Герцог Эдвард Рейвенвуд назначается попечителем Института, - продолжил король. - Доктор Томас Лейтон - его первым ректором. А вам, леди Эмма, я предлагаю возглавить кафедру практической медицины и инфекционных заболеваний. Вы будете обучать новое поколение врачей, передавать им свои уникальные знания. Вы согласны?

Я подняла голову. Мои глаза наполнились слезами, но это были слезы счастья. Все, о чем я мечтала, все, к чему стремилась, сбывалось на моих глазах. Я посмотрела на Эдварда. Он стоял чуть позади, и на его лице была такая гордая и нежная улыбка, что мое сердце пропустило удар.

- Ваше Величество, - мой голос дрогнул. - Это величайшая честь. Я согласна.

Зал взорвался аплодисментами. Даже самые закоренелые скептики, те, кто еще недавно шептался о ведьме, теперь рукоплескали мне. Триумф был полным и безоговорочным.

Вечером в честь нашего награждения во дворце давали бал. Я никогда не была на настоящих балах, и чувствовала себя немного неуютно в вихре шелков, кружев и драгоценностей. Эдвард, казалось, чувствовал мое состояние. Он почти не отходил от меня, представляя важным вельможам и их дамам, его рука уверенно лежала на моей спине, даря ощущение защиты.

- Устала от всего этого блеска? - прошептал он мне на ухо, когда музыка на мгновение стихла.

- Немного, - призналась я, - Здесь слишком много людей и слишком мало воздуха.

- Тогда пойдем, я знаю одно место, - он подмигнул и повел меня через анфиладу залов к неприметной двери, которая вела на один из дворцовых балконов.

Ночной воздух был прохладным и свежим. Отсюда открывался потрясающий вид на залитый лунным светом сад и спящую столицу. Мы стояли молча, наслаждаясь тишиной после шумного зала.

- Ты была великолепна сегодня, - наконец произнес Эдвард, поворачиваясь ко мне. Его лицо в лунном свете казалось высеченным из мрамора, - Король в восторге от тебя. Весь двор говорит только о Леди-Целительнице.

- Мне все еще немного не по себе от этого прозвища, - я улыбнулась, - И я бы не справилась без тебя.

- Мы справились вместе, - он взял мою руку и поднес к губам, легко коснувшись тыльной стороны ладони. От этого простого жеста по моей коже снова пробежали мурашки, – Эмма, я…

Он замолчал, подбирая слова. Я видела, как напряглось его лицо, как в его глазах отражается лунный свет и моя собственная надежда.

- Эдвард, - прошептала я, делая шаг ему навстречу. - Не нужно слов.

Я сама поднялась на цыпочки и коснулась его губ. Сначала робко, неуверенно, а затем, почувствовав его ответ, смелее. Он притянул меня к себе, обнимая за талию, и наш поцелуй стал глубоким, полным нежности и той страсти, которую мы так долго сдерживали.

- Я люблю тебя, Эмма, - выдохнул он, когда мы наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша. - Я люблю тебя с того самого дня на дороге. Люблю твою силу, твою дерзость, твою доброту. Ты перевернула мой мир.

- И я люблю тебя, Эдвард, - ответила я, и это было самой простой и самой сложной правдой в моей новой жизни, - Ты стал моей опорой, моей защитой, моим домом.

Он снова поцеловал меня, и в этом поцелуе было все: облегчение после долгой битвы, радость победы и обещание нового, счастливого будущего. Война с тьмой была окончена. Эпидемия отступала. Впереди была новая, непростая, но такая желанная работа — строить новый мир. И теперь я знала, что буду строить его не одна. Рядом со мной был мужчина, который поверил в меня, когда не верил никто, и который любил меня такой, какая я есть - бурей, целительницей, женщиной из другого мира.