Глава 27

Воздух в моей временной лаборатории, казалось, застыл, стал плотным и тяжелым.

Я была приговорена к ожиданию, и это было худшей из пыток. Мое тело, привыкшее к непрерывному движению, бунтовало против вынужденного бездействия. Каждый нерв гудел от напряжения. Я пыталась сосредоточиться на работе, но мысли постоянно сбивались, ускользали, возвращаясь к Эдварду.

Я снова и снова прокручивала в голове наш последний поцелуй. Он не был похож на те робкие, целомудренные касания, о которых я читала в романах. Нет, он был требовательным, всепоглощающим, будто он пытался не просто поцеловать, а впитать меня в себя, оставить на моих губах свой нестираемый отпечаток. И, фантомное ощущение его губ, преследовало меня, заставляя сердце замирать, а щеки предательски вспыхивать.

«Соберись, Эмма, - мысленно приказывала я себе, в сотый раз проверяя показания на колбе с раствором, - Теперь ты королевский консультант по здравию, будь серьезнее».

- Вы снова витаете в облаках, леди Эмма, - голос Томаса, спокойный и ровный, вырвал меня из пучины размышлений. Он стоял у соседнего стола, аккуратно записывая что-то в журнал. - Если продолжите так пристально смотреть на эту колбу, она треснет от силы вашего взгляда.

Я виновато улыбнулась.

- Прости, Томас. Просто много мыслей. Я не могу сидеть сложа руки, пока они в опасности.

- Понимаю, - он отложил перо. - Но лорд Рейвенвуд ставит Вашу безопасность в приоритет. И, положа руку на сердце, здесь вы сейчас нужнее. Наша формула почти готова.

Он был прав, конечно. Но от этого не становилось легче. Тревога скреблась под ребрами, как голодный зверек. А что, если с ними что-то случится? Что, если Калеб просчитается? Что, если Эдвард… Я не смела даже додумать эту мысль до конца.

Внезапно в памяти всплыли слова из перехваченного у Ордена послания: «Ключ к правде в том, что она скрывает». А еще, что-то упоминалось о ядах. Правда, не помню в каком контексте. Но они считали, что имеют свои козыри.

Их оружие - страх, невежество, яд слухов. Яд…

Яд! Ну конечно! Это же так просто. Не грубая сила, а тихая, коварная отрава, которую можно выдать за «божью кару». Обвинить меня, разумеется. Сфабриковать доказательства. Но какой яд? В этом мире я еще не успела досконально изучить токсикологию, но моя память из прошлой жизни услужливо подбросила несколько вариантов.

Я вскочила и бросилась к своим немногочисленным уцелевшим книгам. Я искала упоминания о веществах, которые могли бы вызывать симптомы, похожие на болезнь, но действующие медленнее, избирательнее.

- Наперстянка, - пробормотала я, наткнувшись на изображение знакомого цветка с пурпурными колокольчиками. В малых дозах - лекарство для сердца. В больших - смертельный яд, вызывающий аритмию и остановку сердца. Симптомы можно списать на сердечный приступ, на «удар», как здесь говорили. Идеальное оружие для тайных убийц.

- Томас, - позвала я, и он тут же подошел. - Скажи, наперстянка растет в этих краях?

- Да, довольно распространена, - кивнул он. - Ее еще называют «ведьмиными перчатками». Считается ядовитой, но некоторые знахарки используют ее для сердечных отваров. Очень рискованно.

- Вот оно, - прошептала я.

Я рассказала Томасу о своих догадках, о том, что Орден может сделать, чтобы устранять неугодных, а вину свалить на меня и мои «ведьминские отвары».

Томас побледнел.

- Эмма, это очень серьезное обвинение. Для такого нужны доказательства.

- И я знаю, как их получить. Но для этого мне нужно быть там. На городском сборище завтра.

Эдвард и Калеб вернулись далеко за полночь. Они вошли в лабораторию бесшумно. Эдвард выглядел измотанным, под глазами залегли тени, но взгляд был острым и ясным.

- Они собираются в старой Гильдии Ткачей, на окраине города, - сразу начал Калеб, раскладывая на столе грубый план улиц. - Под предлогом благотворительного городского собрания для помощи пострадавшим от эпидемии. Это будет главное событие года. Прибудут представители из столицы. Они собираются объявить о создании «Комитета Народного Спасения» и, по сути, захватить власть в городе, опираясь на поддержку напуганных горожан.

- Отлично, - сказала я, и они оба удивленно посмотрели на меня, - Потому что я иду с вами.

- Исключено, - отрезал Эдвард, его брови сошлись на переносице, - Эмма, мы это уже обсуждали. Это не просто опасно, это самоубийственно.

- А сидеть здесь и ждать, пока меня снова обвинят, на этот раз в отравлениях, - это не самоубийственно? - парировала я, - Эдвард, я почти уверена, что их план - не просто речи. Они собираются отравить кого-то из видных горожан, возможно, самого мэра или судью, и свалить вину на меня. Я единственный человек, который сможет на месте опознать яд и найти противоядие, если потребуется.

Наступила долгая пауза. Эдвард смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. В его глазах боролись страх за меня и неохотное признание моей правоты. Я видела, как ходят желваки на его скулах. Он хотел запереть меня в самой высокой башне и выставить у дверей сотню гвардейцев, я это знала. Но он также понимал, что моя логика имела смысл.

Эдвард медленно выдохнул, проводя рукой по лицу.

- Хорошо, - наконец произнес он, и это слово прозвучало как приговор. - Ты пойдешь. под видом служанки. И ни на шаг от меня не отойдешь. При малейшем намеке на опасность, Калеб уведет тебя через тайный ход.

Я кивнула, чувствуя, как по телу разливается ледяная решимость.

- Тогда нам нужно подготовиться.

Старое здание Гильдия Ткачей встретило нас полумраком и запахом пыли, смешанным с ароматом дешевых благовоний. Зал был полон людей, их лица были скрыты под простыми масками, какие надевают на карнавалах, но атмосфера здесь была далека от праздничной. Она была гнетущей, пропитанной фанатизмом и страхом. Я, одетая в простое темное платье служанки, с волосами, убранными под чепец, шла на шаг позади Эдварда, который также сменил свой герцогский камзол на скромный сюртук богатого горожанина.

Мы заняли место у стены, в тени колонны. Я внимательно осматривала зал, пытаясь уловить любую подозрительную деталь. Мой взгляд скользил по столам с угощениями, по графинам с вином. Наперстянка не имеет запаха и почти не имеет вкуса, особенно если смешать ее с терпким красным вином.

Наконец на возвышение поднялась фигура в белом. Это была Алисия. Она сняла маску, и ее бледное, красивое лицо показалось мне лицом падшего ангела. Она начала говорить. Ее голос, мелодичный и сильный, разносился под сводами зала, сплетая паутину лжи и ненависти. Она говорила о чистоте, о божественном порядке, о грехе знаний и о ведьме, что принесла болезнь.

Пока она говорила, я заметила, как один из ее помощников, человек с крысиным лицом, которого я раньше видела рядом с Артуром, подошел к столу, где сидели самые почетные гости, включая старого, седого мэра. Он нес поднос с бокалами.

- Эдвард, - прошептала я, - Смотри, тот, с подносом и вином.

Эдвард напрягся, его рука легла на эфес спрятанного под сюртуком кинжала.

- Жди сигнала, - бросил он Калебу, который стоял неподалеку, сливаясь с тенью. Калеб кивнул и выскользнул из зала.

Человек поставил бокалы перед гостями. Мэр, утомленный долгой речью, взял свой и поднес к губам.

- Сейчас, - прошептала я.

И в этот самый момент двери гильдии с грохотом распахнулись. В зал ворвались королевские гвардейцы во главе с Калебом.

- Именем Короля, вы все арестованы за участие в государственном заговоре! - прогремел голос Калеба.

В зале началась паника. Члены Ордена пытались бежать, но гвардейцы действовали быстро и слаженно. Алисия застыла на возвышении, ее лицо исказилось от ярости и неверия.

Эдвард уже стоял у стола почетных гостей. Он выхватил бокал из руки ошеломленного мэра.

- Не пейте! Есть большая вероятность, что это яд!

Я подбежала следом, в руках у меня была склянка с заранее приготовленным реактивом - простым раствором, который должен был изменить цвет при контакте с алкалоидами наперстянки.

- Позвольте, ваша светлость, - сказала я, обращаясь к мэру. Я взяла бокал, достала из кармана белый платок, смочила его вином и капнула реактив.

На глазах у всех ошеломленных гостей, включая нескольких членов Королевского Совета, которых Калеб предусмотрительно пригласил в качестве свидетелей, белая ткань в том месте, куда попала капля, окрасилась в яркий, зеленовато-желтый цвет.

- Сильнейший сердечный яд, - констатировала я.

Алисия издала яростный крик и попыталась бежать, но два гвардейца уже схватили ее. Ее прекрасное лицо исказилось от злобы.

- Ты все разрушила, ведьма! Все!

***

Когда последних заговорщиков уводили, в зале воцарилась тишина. Эдвард подошел ко мне. Он молча взял мою руку и крепко сжал. Затем он притянул меня к себе и обнял так сильно, что я едва могла дышать. Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая его запах, чувствуя силу его рук, и впервые за долгое время позволила себе расслабиться. Весь страх, все напряжение последних дней вылились в беззвучных слезах.

- Все кончено, Эмма, - прошептал он мне на ухо. - Мы их победили.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза. Его лицо было совсем близко, я видела в его темных глазах свое отражение.

- Я говорил, что война еще не окончена, - его губы тронула теплая, усталая улыбка. - Но теперь, кажется, можно объявить перемирие.

Он наклонился и поцеловал меня. На этот раз поцелуй был не страстным и требовательным, а нежным, глубоким и полным облегчения. Он был обещанием. Обещанием того, что самая темная ночь наконец-то закончилась, и впереди нас ждал рассвет. Битва с Орденом была выиграна, но я чувствовала, что наша с ними война только начинается и она будет долгой. Но в этом будущем было место не только борьбе, но и нашей любви.