Глава 30

Мир за пределами поместья Рейвенвуд, с его интригами, болезнями и тенями Ордена, казалось, отступил, оставив нас с Эдвардом в тихом, залитом солнцем коконе.

Мы много говорили с Эдвардом. Обо всём, о звёздах, которые здесь, вдали от огней моего мира, казались ярче и ближе, о политике, которую я начинала понимать не как сухую науку, а как живой, дышащий организм, полный страстей и амбиций, о будущем, которое из туманной неизвестности превращалось в общую, согретую нашей близостью мечту. Я рассказывала ему о своём прошлом, о метро, о небоскрёбах, об операционных, сияющих стерильной белизной. Он слушал, не перебивая, и в его глазах я видела не недоверие, а безграничное восхищение, смешанное с какой-то тихой грустью о том мире, который он никогда не увидит.

Моя лаборатория работала в полную силу. Мы с Томасом разрабатывали новые препараты, систематизировали знания, готовили учебные пособия для будущих лекарей. Королевская казна щедро финансировала наши исследования, и я чувствовала, как моя мечта, построить здесь настоящую, доказательную медицину, обретает свою «плоть».

Именно в один из таких мирных, почти пасторальных дней, когда я разбирала под микроскопом структуру нового антибактериального раствора, прибыл королевский гонец. Срочное послание было адресовано мне. Эдвард, который как раз зашёл проведать меня, нахмурился, его рука инстинктивно легла на эфес шпаги.

- Что-то случилось? - его голос был напряжён.

Я сломала восковую печать с королевским гербом. Почерк Альфреда был торопливым, почти неразборчивым. Он просил меня немедленно прибыть во дворец. Одной.

- Он хочет видеть меня. Срочно и без сопровождения, - я подняла на мужа встревоженный взгляд.

- Я еду с тобой, - отрезал Эдвард.

- Но он пишет…

- Мне всё равно, что он пишет. Я не оставлю тебя одну ни на минуту.

Король принял нас в своём малом кабинете. Он выглядел уставшим и постаревшим. Мешки под глазами стали глубже, а в волосах прибавилось седины. Он жестом указал нам на кресла, а сам подошёл к окну, заложив руки за спину.

- Простите за столь внезапный вызов, - начал он, не оборачиваясь, но у меня к вам, Эмма, - просьба, весьма деликатного свойства. Я бы даже сказал, это не просьба, а мольба о помощи.

Я переглянулась с Эдвардом. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала, как напряглись его плечи.

- Я слушаю, Ваше Величество.

Король наконец повернулся. Его взгляд был полон какой-то отчаянной решимости.

- Мне нужно, чтобы вы поехали со мной. Инкогнито. В одно очень далёкое поместье. Там… там находится человек, которому срочно нужна ваша помощь. Как врача, и как женщины.

- Кто этот человек? - спросил Эдвард, его голос был холодным, - И почему такая таинственность?

Альфред тяжело вздохнул.

- Это касается чести королевской семьи, и будущего одного невинного создания. Большего я пока сказать не могу. Могу лишь сказать, что доверяю эту тайну только вам двоим, как королевским родственникам. Это ведь и вас косвенно касается. Вы поедете?

Я посмотрела на Эдварда. Он едва заметно кивнул.

- Мы поедем, Ваше Величество, - твёрдо ответила я.

Дорога была долгой и утомительной. Мы ехали в простой, ничем не примечательной карете, переодетые в дорожную одежду богатых, но не знатных путешественников. Король всю дорогу молчал, погружённый в свои мысли.

Пейзажи за окном сменялись: плодородные долины уступали место диким лесам, а затем - унылым, болотистым пустошам. Поместье, к которому мы прибыли на исходе второго дня, стояло на отшибе, окружённое угрюмыми соснами. Оно было красивым, но каким-то заброшенным, словно застывшим во времени.

Нас встретила пожилая ключница с печальными глазами. Она молча провела нас по гулким коридорам на второй этаж. У дверей одной из комнат стоял караул - два гвардейца в гражданском. Король знаком велел им отойти.

- Она там, - тихо сказал он, указывая на дверь, - Будьте милосердны.

Моё сердце тревожно забилось. Кто же там, за этой дверью, чья судьба заставила короля проделать такой путь?

Эдвард открыл дверь.

Комната была обставлена с роскошью, но в ней витал дух заточения. На огромной кровати с балдахином, отвернувшись к стене, лежала женщина. Длинные тёмные волосы разметались по подушкам. Когда она медленно повернулась на звук открывающейся двери, я застыла, не в силах вымолвить ни слова.

Алисия.

Она была невыносимо бледной, с огромными тенями под глазами. Но не это поразило меня. Её фигура, укрытая тонким одеялом, была… огромной. Она была на последнем сроке беременности.

Наши взгляды встретились. В её глазах плескалась страх и отчаяние.

- Зачем… зачем вы привезли их сюда? - прохрипела она, обращаясь к королю.

И в этот момент её лицо исказилось от боли. Она схватилась за живот и согнулась пополам.

- Кажется… началось, - прошептала она, и по её ногам потекла струйка воды.

Всё произошло мгновенно. Я забыла о том, кто она, что она сделала, передо мной была просто женщина, рожающая женщина, которой нужна помощь. Мой врачебный инстинкт взял верх.

- Эдвард, Ваше Величество, выйдите, - скомандовала я, уже сбрасывая дорожный плащ, - Мне нужны горячая вода, чистые ткани, много тканей, и ножницы. И чтобы никто не входил.

Мужчины молча повиновались. Я осталась с Алисией наедине.

Это были самые тяжёлые роды в моей практике, даже в прошлой жизни. Схватки были хаотичными и мучительно болезненными. Алисия то кричала, срывая голос, то впадала в апатию, отказываясь тужиться. Ребёнок шёл неправильно, я понимала, что без вмешательства они обе могут погибнуть.

- Алисия, слушай меня! - я говорила твёрдо, почти жёстко, пытаясь пробиться сквозь пелену её боли и страха, - Ты должна мне помочь. Дыши! Дыши так, как я говорю!

Она смотрела на меня помутневшим взглядом, в котором ненависть смешивалась с мольбой.

- Зачем ты это делаешь? - прошептала она в перерыве между схватками, - Я же пыталась тебя уничтожить.

- Потому что сейчас это не имеет значения, - ответила я, массируя ей живот, пытаясь развернуть ребёнка, - Сейчас имеет значение только то, чтобы вы оба остались живы. А теперь тужься!

Часы сливались в один бесконечный кошмар. Пот градом катился по моему лицу, руки ныли от напряжения. Я говорила с ней, уговаривала, приказывала. Я видела, как она борется, как на пределе сил пытается следовать моим указаниям. И в какой-то момент, когда казалось, что всё потеряно, я почувствовала, что ребёнок наконец-то пошёл правильно.

Ещё одно усилие, отчаянный крик Алисии, и в моих руках оказался крошечный, синюшный комочек. Он не дышал.

Я действовала на автомате. Быстро очистила ему дыхательные пути, перевернула, легко шлёпнула по попке. Секунда, другая… и комната огласилась громким, требовательным криком.

Я выдохнула, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости и облегчения.

- У тебя сын, Алисия, - сказала я, заворачивая малыша в чистую пелёнку, - Здоровый, крепкий мальчик.

Я поднесла его к ней. Она посмотрела на него пустыми, отстранёнными глазами. Ни радости, ни облегчения, ни любви. Ничего. Она отвернулась к стене.

- Унесите его, - прошептала она, - Я не хочу его видеть.

Я вышла из комнаты, передав ребёнка на руки взволнованной ключнице. В коридоре меня ждали Эдвард и король.

Эдвард тут же подхватил меня под руку, увидев, как я пошатнулась.

- Всё в порядке? - его голос был полон тревоги.

- Да. Мальчик, здоров. Она… ей нужен отдых.

Король вошёл в комнату. Мы с Эдвардом остались ждать в соседней гостиной. Я рухнула в кресло, чувствуя, как меня накрывает волна запоздалой реакции. Руки дрожали, а в голове царил хаос.

Через час король вышел. Он выглядел опустошённым.

- Она хочет поговорить с вами, Эмма. С одной.

Я собрала остатки сил и снова вошла в спальню. Алисия лежала, укрытая свежими простынями. Она выглядела почти прозрачной. Она указала мне на стул у кровати.

- Спасибо, - тихо сказала она, не глядя на меня, - Ты спасла меня. Хотя я этого не заслуживаю.

- Я делала свою работу.

Она горько усмехнулась.

- Ты всегда делаешь свою работу. А я всегда всё порчу. Я хочу, чтобы ты знала правду.

И она начала рассказывать. Её голос был тихим, монотонным, лишённым всяких эмоций. Она говорила о своей ревности. О том, как видела, как Эдвард смотрит на меня, и поняла, что теряет его навсегда. О том, как её гордость и уязвлённое самолюбие превратились в одержимость.

- Я не могла смириться с тем, что он выбрал тебя. Тебя, чужачку, выскочку без роду и племени. Я решила избавиться от тебя. Я наняла шпиона, чтобы узнать о тебе всё. Откуда ты, кто ты на самом деле.

Моё сердце замерло.

- Мой человек оказался дотошным. Он выяснил, что в твоём родном городе тебя считают пропавшей. И он нашёл того, кто знал о тебе больше всех. Твоего жениха - Артура де Вейна.

Я сжала подлокотники кресла. Значит, это всё-таки была она.

- Оказалось, Артур уже был связан с Орденом. Он был одержим идеей власти и древними знаниями. Он нашёл какую-то старую книгу, полную тёмных ритуалов. Колдовство у него получалось так себе, - она криво усмехнулась, - Сглазы и порчи не работали. Но один ритуал сработал. Обряд переселения душ. Его невеста, настоящая Эмма Глейн, умирала от душевной болезни, и он хотел сохранить её тело, чтобы получить приданое на свадьбе, ведь за нее было обещано много денег. Он боялся, что она не дотянет до свадьбы и провёл обряд, призвав душу из другого мира, чтобы вселить в её тело. Твою душу.

Я слушала, и мир вокруг меня расплывался. Так вот оно что. Артуру всего лишь были нужны деньги

- А потом он испугался, - продолжала Алисия, - Испугался того, что сделал. И того, что ты расскажешь правду. Он решил обвинить тебя в колдовстве, чтобы тебя сожгли прежде, чем ты успеешь заговорить. А когда ты сбежала, он начал тебя искать. И так мы нашли друг друга. Я, жаждущая мести, и он, жаждущий скрыть своё преступление.

Она замолчала, переводя дыхание.

- Мы вместе придумывали план. Как опорочить тебя, как настроить против тебя людей. Мы проводили много времени вместе. Днями плели интриги, а ночами… Ночи, проведённые в его объятиях, были на удивление сладкими. Он был жесток, амбициозен, порочен… и я полюбила его. Полюбила той отчаянной, больной любовью, на которую только была способна. А потом… потом я поняла, что ношу его ребёнка.

Она впервые посмотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы.

- Я не могу его воспитывать и не буду. Я поеду за Артуром. Куда бы его ни сослали, я поеду за ним. Хоть на край света. Он моя судьба и моё проклятие.

Она отвернулась. Разговор был окончен.

Я вышла из комнаты, чувствуя себя так, словно на моих плечах лежит вся тяжесть этого мира. Король уже распорядился, что мальчика заберут его люди. Его передадут родителям Алисии, представив, как осиротевшего дальнего кузена короля. Они никогда не узнают, что это их собственный внук. Такова цена чести королевской семьи.

***

На обратном пути мы долго ехали в молчании. Эдвард держал мою руку, и его прикосновение было единственным, что удерживало меня от того, чтобы не рассыпаться на части.

- Артур сослан на каторгу, - наконец сказал он, когда на горизонте показались знакомые очертания нашего города, - На угольные шахты на севере. Это почти смертный приговор.

- Она поедет за ним, - тихо сказала я.

- Да. Алисия прислала мне прощальное письмо. Она отрекается от титула и наследства. Она выбрала свою дорогу.

Я посмотрела на него. Его лицо было суровым, но в глазах я видела печаль. Он тоже прощался со своим прошлым, с той девушкой, которую когда-то любил.

- Мне жаль, - прошептала я.

- Не жалей, - он сжал мою руку сильнее, - Прошлое должно оставаться в прошлом. У нас с тобой есть будущее.

Он притянул меня к себе и поцеловал. И в этом поцелуе не было ни боли, ни сожалений. Только обещание. Обещание нового дня, новой жизни и нашей любви, которая оказалась сильнее любой магии, любой ненависти и любых предрассудков этого странного, жестокого, но теперь уже моего мира.