Глава 11

Лежать в ожидании было невыносимо. Мне не позволяли покинуть палату и посетить сына, а его ко мне так и не переводили. Я вся извелась, гадая, почему так всё долго. Уже готова была ползком направиться в реанимацию, лишь бы увидеть Мишку. Он совсем один там. Очнулся теперь, а меня нет! Медсестра, которая, по всей видимости, была где-то всё время неподалёку, то и дело заглядывала ко мне, стараясь передать хоть какие-то новости. Но дело уже шло к пяти вечера, а сына мне так и не привезли. Пару раз заходил врач-хирург, который проверял мои швы и подбадривал, говоря о том, что хоть одна болячка точно скоро заживёт. После очередной горсти лекарств и пары уколов, меня снова поклонило в сон, но дверь палаты снова открылась, а на меня вихрем налетели две растрёпанные и перевозбуждённые подруги. Марина и Кристина наперебой начали тараторить: – Ты так нас напугала! – Почему не позвонила? – Где твой телефон? – Твои родители чуть с ума не сошли! – Где Мишка?? – этот вопрос прозвучал таким дружным хором, что стало немного даже смешно. – Так. Стоп! – вскинула я руки, насколько это было возможно. – Мишка в реанимации, его пока не привезли, но обещали вот-вот. – Ты как, малышка? – Маринка осторожно села на край койки и ласково провела по волосам. – Ты вся лохматая, мы тебе привезли немного вещей первой необходимости. Тебе бы искупаться. Я могу помочь. Я с благодарностью посмотрела на подругу. Мы так давно были знакомы, что видели друг друга в разных ситуациях. Девчонки даже на роды ко мне приезжали, сдали все анализы и в момент появления на свет моего сына, помимо сотрудников нашего роддома, со мной были ещё и два врача из города. Правда о том, что они врачи, знала только я. Вообще, по правилам, на родах мог присутствовать кто-то один, но мы сумели договориться. Всё же в провинциальном роддоме гораздо проще решить какие-то вопросы в частном порядке. Девчонки были рядом, развлекая меня, как могли. Конечно, боли от этого меньше не было, но хотя бы настроение было прекрасным. – Как вы меня нашли? – Наши номер телефонов у тебя в паспорте были на листочке написаны! – тепло произнесла Кристина, усаживаясь с другой стороны. – Медсестра позвонила, и мы сразу же сорвались. С твоими родителями созвонились, они завтра приедут. – Спасибо вам огромное! – от души проговорила я, крепко сжимая их ладони. – Ну что? Купаться идём? – весело проговорила Маринка. – А мне разве можно? – Кать, ну ты как маленькая, а. Сейчас вернусь. Маринка убежала в коридор и спустя несколько минут вернулась с медсестрой, которая несла что-то в руках. Оказалось, что после наложения швов, мочить их нельзя, но в моём случае есть вариант заклеить зону со швами водонепроницаемой повязкой. Для пущей убедительности обернули все плёнкой и крепко замотали. Кое-как дотащив меня до ванной, потому что ноги всё ещё плохо слушались, девочки помогли мне раздеться, и я с радостью искупалась. Какое оказывается непередаваемое удовольствие можно получить от, казалось бы, обыденных вещей… Спустя час, я переодетая и с сухими волосами, заплетёнными в колосок, сидела на своей койке и с аппетитом уминала домашние котлетки, которые в избытке мне привезли девчонки. – Ты видела его? – тихонько спросила Маринка. – Ты не поверишь, он мой врач! Девочки округлили глаза и в ожидании уставились на меня. – Нечего рассказывать. Он меня не узнал. – Ты серьезно? Даже не извинился? – Да зачем? Говорю же, не узнал. Смотрит на меня и полный ноль. – Хм… – Задумчиво протянули девчонки снова дружным хором. Зная их, им много чего было мне сказать, но в силу моего состояния, они просто не стали разводить демагогию. – Ешь! – строго произнесла Кристина, переводя тему и я довольно улыбнулась. За последнее время, я и крошки не съела, а организму требовалось восстановление. Вдоволь поболтав, девушки распрощались, пообещав вернуться завтра, и оставили меня одну. Расслабившись, я всё-таки позволила себе подремать, а проснулась от громкого грохота со стороны двери. В палату с улыбкой ввозили койку, на которой лежал мой маленький сынок. Сердце сжалось от увиденной картины. Синяк на щеке, разодранный лоб, бледная кожа, но, слава богу, размеренное дыхание. Когда койку с сыном установили рядом, подключили всю аппаратуру, медсестра подошла ко мне и сжала моё плечо. – Он умница. Сейчас мальчик под действием лекарств и проспит, скорее всего, до утра, но теперь самое страшное позади. Завтра вы сможете пообщаться, Артём Николаевич в этом уверен. – Спасибо вам огромное. – Выдавила я, захлёбываясь в слезах. От избытка эмоций от радости встречи с сыном меня накрыла лёгкая истерика. Когда все тактично удалились, тихонько прикрыв за собой дверь, я повернулась набок и уставилась на Мишку. Безумно хотелось перелечь к нему поближе, прижать к себе и нашептать на ухо, что всё будет хорошо, но страх, что я могу ему навредить, заставил меня остаться на месте. Уснуть мне так и не удавалось. Я, как когда-то, когда Мишка был маленький, чутко прислушивалась к его дыханию, в страхе, что оно прекратится. Несколько раз даже подскакивала, пытаясь приблизиться, потому что мне показалось, что грудная клетка перестала вздыматься. К полуночи, когда я уже оставила попытки уснуть, зажгла ночник около кровати, направив его в сторону, чтобы не бил в глаза сыну и уткнулась в книгу, которую мне притащили девчонки. Монотонное тиканье часов, луна, светящая прямо в прорези жалюзи, периодическое пиканье аппаратуры, измеряющей ритм сердца… На фоне интересного сюжета я даже не заметила, как дверь палаты медленно открылась, только вздрогнула, когда она уже закрылась. При входе стоял Смирнов. – Тьфу ты. Напугали. – прошептала я, откладывая книгу и потирая глаза. – Что-то случилось? Смирнов хранил молчание. Когда мужчина сделал шаг вперёд и свет от ночника упал на его лицо, я внезапно застыла, не рискуя даже вздохнуть. Артём жадно пожирал меня взглядом, блуждая с ног до головы. Неверие, удивление и шок смешивались на его лице, создавая непередаваемую гамму эмоций. Именно в этот момент я поняла, что всё тайное стало явным. Смирнов всё знает.