Глава 31

Катя. Меня поражало поведение Артёма. Он был внимателен, учтив, невооружённым взглядом было видно, что он переживает и нервничает. Когда зашла речь о препарате на мгновение я увидела мучение на его лице. Стало ясно, как день, что он думал о том же, но решиться травить своего сына сильным лекарством, от которого больше вреда, чем пользы, он себе не позволил. Я понимала его, но… Это же Мишка. Ради его здоровья я была готова рискнуть. Любые побочные эффекты можно было приглушить. Главное – добиться успеха в восстановлении двигательной функции и остановить атрофирование мышц. Только я рассуждаю, как медленно теряющая надежду мама, а он, помимо того, что отец, ещё и врач. Кому, как не ему, точно знать, чем чреват приём такого лекарства? На пару минут, пока мы оба наблюдали за тем, как тяжко даются Мишке упражнения, я представила, что мы стали семьёй. Разум мгновенно подкинул картинки, где мы вместе гуляем, он водит сына в школу, я готовлю всем завтрак, а вечером, после ужина, мы заваливаемся на диван и смотрим какой-нибудь мультик, вместе… О том, что бывает между мужчиной и женщиной после того, как дети засыпают, я думать боялась. По большому счёту, кроме Смирнова у меня никого так и не получилось полюбить, даже симпатии особой не было. Я настолько сильно хотела забыть всё, что не позволяла себе смотреть ни на кого, а когда пробовала, впадала в ужас от того, какие мужчины могут быть невозможными. Сейчас, стоя с ним плечом к плечу, я впервые захотела стать слабой. Отдать бразды правления тому, кто когда-то сделал мне так больно. Ловила себя на мысли, что попробовать всё с нуля, не самая плохая идея, всё-таки и Мишка к нему прикипел, и Смирнов к нему тянется. Переступить через себя сложно, но в голове всё никак не успокаивалась мысль. А может…? Когда выяснилось, что тот самый красавчик с вокзала – лечащий врач Мишки, я несколько оторопела. Не то чтобы я думала о нём, но стало почему-то очень неловко перед Артёмом, а когда я уловила ревность во взгляде Смирнова, где-то в глубине души завозилось нечто тёплое, окутывая меня с ног до головы. Конечно, я могла бы ему предъявить за Вику, но если речь идёт о прощении, то о каких воспоминаниях и упрёках может идти речь? Бежала за водой сыну словно девчонка, вприпрыжку, не замечая ничего вокруг и ловко лавируя между работниками центра и пациентами. Улыбка, поселившаяся на моём лице, была такой счастливой, что я даже засомневалась в своей адекватности. А чего мне, собственно радоваться? Ответ был прост. Я была готова начать диалог со Смирновым. Надо было всё рассказать Мишке, а от предвкушения эмоций на лице сына, я чуть не захлопала в ладоши. Вернувшись обратно, я пропустила пожилую пару, на выходе и замерла за дверью, услышав кусочек диалога между мужчинами. Сердце больно заныло, а счастливая улыбка слезла с лица, будто её там никогда и не было. Горькая слезинка скатилась по щеке, а следом в груди возникла пустота. Всего лишь мгновение, столько длилось моё счастье. Жалкие минуты, которые я позволила себе помечтать и представить, что всё могло измениться. Что мужчина, который так быстро, всего за пару дней, сумел заполнить собой нашу с сыном жизнь, который так трепетно отнёсся к нему и ко мне, сможет стать частью нашей с Мишкой жизни. Как же сильно я ошиблась…