Глава двадцать пятая
Время было тревожное, предрассветное, когда мрак как будто еще сгущается и призраки ночи мечутся в предчувствии скорого петушиного крика!
Фальк от всей души надеялся, что сыграл свою роль достаточно убедительно. С одной стороны, необходимо было внушить Вансовскому ощущение срочности. Страх, что кто-то сейчас обойдет его в поисках сокровищ. С другой – не перестараться, не спугнуть, не дать фальши. Кто бы из двух коммерсантов ни играл роль монаха (а то и оба сразу), Василий Оттович был уверен, что они явятся сегодня ночью. Вряд ли убийца допустит даже малейший шанс, что его могут опередить.
Учитывая, что их ловушка основывалась исключительно на домыслах и умозаключениях, рассчитывать на помощь официальных лиц не приходилось. А значит, Фальку и Сидорову требовалось справиться своими силами. Василий Оттович уряднику полностью доверял, но необходимость вдвоем противостоять преступнику, который не задумываясь лишил жизни двух человек, неприятно действовала на нервы. Конечно, Лидия Шевалдина также вызывалась поучаствовать в организации западни в качестве соглядатая, но и Фальк, и Сидоров решительно выступили против.
– Лидия Николаевна, я отдаю себе отчет, что ваша наблюдательность и ваше вмешательство спасли мне жизнь, – твердо сказал доктор, взяв девушку за руку. – Но сейчас ситуация куда опаснее. Я не могу себе позволить подвергнуть вас риску. Более того, если мы с Александром Петровичем потерпим неудачу, не останется ни единого свидетеля, знающего об истинном убийце, кроме вас. Поверьте, я считаю, что вы полностью заслужили право присутствовать при поимке преступника, и понимаю ваши чувства, но это не обсуждается.
То ли подействовал проникновенный тон, то ли взгляд глаза в глаза, но Лидия сдалась без боя и признала, что эту часть разыгравшейся в Зеленом луге драмы лучше пересидеть дома. А урядник и доктор принялись планировать вечернюю засаду.
Первым делом Клотильда Генриховна получила указание после ужина запереться в своей комнате, закрыть ставни и не выходить до утра ни при каких обстоятельствах. Если старую экономку и взволновали такие странные инструкции, виду она не подала.
Далее решено было, что в эту ночь Василий Оттович, вопреки обыкновению, будет работать не в башенке, а в гостиной на первом этаже. Окна этой комнаты выходили на улицу и хорошо просматривались, особенно освещенные в темное время суток. От Фалька требовалось, с одной стороны, изображать бурную умственную деятельность по расшифровке несуществующего шифра в книге, а с другой – держать ухо востро и подмечать любые движения призрачного монаха. Сидорову досталась задачка не легче – незаметно от посторонних пробраться к дому, найти удобное место для скрытного наблюдения и быть готовым либо поймать преступника на подходе, либо в кратчайшие сроки прийти на помощь Василию Оттовичу внутри.
Оба прекрасно понимали, на какой тоненькой ниточке держится их план. Успех зависел от того, не ошибся ли Фальк с личностью убийцы; заглотил ли преступник наживку; придет ли он этой ночью; и, наконец, удастся ли доктору и уряднику его задержать с поличным. Александр Петрович несколько раз порывался все отменить и просто арестовать Вансовского и Мельникова. Фальк каждый раз терпеливо объяснял, что доказательств против них пока нет (не считать же таковым накидку в кладовке, которой можно дать множество объяснений), поэтому оснований для задержания нет, а убийца, если доктор все рассчитал правильно, в любом случае явится за ним.
Но теперь, сидя в одиночестве за письменным столом перед раскрытой на случайной странице книгой и вглядываясь в сгущающиеся сумерки за окном, Василий Оттович поймал себя на мысли, что перспектива отказаться от безумной затеи нравится ему все больше и больше. Для спокойствия он даже придвинул еще ближе остроконечную кочергу, которой планировал отбиваться в крайнем случае.
– Чаю? – заботливо спросила Клотильда Генриховна, заглядывая в гостиную.
– Нет, драгоценная, благодарю, – отказался Фальк. – Идите уже спать, но не забудьте запереть окна и двери, хорошо?
Экономка кивнула и вышла, бросив на воспитанника чуть укоризненный взгляд.
– А то я сам не знаю, на какую глупость согласился, – вполголоса проворчал Фальк.
Так прошло несколько часов. За окнами совсем стемнело. Василию Оттовичу пришлось приглушить свет, иначе разглядеть что-либо на улице не представлялось возможным. Он заставлял себя не мельтешить, пореже вставать и подходить к окнам, а если уж собрался – так изображать, что делает это не от нервов, а дабы размять затекшие мышцы. Что, правда, было недалеко от истины – особенно с учетом все еще ноющих синяков.
К двум часам ночи Фальк практически уверился, что злоумышленники сегодня не появятся. Ужасно хотелось спать – не спасал даже свежезаваренный черный кофей. Василий Оттович регулярно тер слипающиеся глаза, но это лишь раздражало. В доме, где пришлось закрыть все окна, дабы не упрощать работу преступнику, повисла неприятная духота, еще больше клонившая в сон. В результате буквы в старинной книге начали плыть у него перед глазами, складываясь в странные узоры и новые слова. Фальк почти уткнулся носом в страницу, когда внезапное озарение пронзило тело доктора, словно заряд электрического тока.
– Эврика! – подобно Архимеду, воскликнул Василий Оттович. Он бросился лихорадочно выписывать буквы и слова со страниц книги, пока на листе не выросло длинное предложение. Доктор откинулся на спинку стула, взирая на плоды своей работы.
– Этого не может быть, – пробормотал Фальк. – Неужели все так просто?
Он зажмурился, открыл глаза, еще раз сверился с книгой и перепроверил оставленную им надпись. Затем повторил процесс. Ничего не изменилось. Надпись на листе упрямо утверждала, что Василий Оттович разгадал тайну, которой исполнилась не одна сотня лет. От духоты и напряженной работы мысли голова разболелась еще сильнее. Доктор не выдержал и распахнул окно гостиной, чтобы вдохнуть свежего ночного воздуха.
Снаружи было темно и тихо. Редкие ночные птицы перекликались в зарослях. Со стороны моря ветер нес соленую прохладу. Над деревьями повис огромный полукруг нарождающейся луны. Именно благодаря ее свету Фальк и увидел то, что заставило кровь застыть в жилах.
У дороги, рядом с тем местом, откуда начиналась тропинка к его крыльцу, виднелась фигура в темной накидке с капюшоном.
Хоть Василий Оттович и понимал, что имеет дело с обыкновенным преступником, эта картина все равно наполнила его сверхъестественным страхом. Он отшатнулся от раскрытого окна, чувствуя непривычную дрожь во всем теле. Монах, очевидно поняв, что его заметили, наоборот медленно и неотвратимо двинулся в сторону дачи.
Не успел он, однако, сделать и пяти шагов, как ночную тишину разорвал грозный окрик:
– А ну стоять!
Со стороны беседки появился урядник Сидоров. С пистолетом на изготовку он спешил навстречу фигуре с капюшоном. Фальк замер, ожидая дальнейших действий преступника. Монах, к его удивлению, не стал вступать в противоборство с Александром Петровичем. С поразительной прытью он развернулся и бросился назад, к дороге.
– Стоять, я сказал! – снова рявкнул Сидоров, припуская в погоню. Стрелять в воздух он не решался – не дай бог перебудит жителей окружающих дач, которые будут путаться под ногами. Открывать огонь на поражение ему тоже не хотелось. Оставалось лишь нестись во весь опор, стараясь не упустить улепетывающего монаха из виду.
Только увидев бросившегося в погоню урядника, Фальк осознал, что боялся вздохнуть с того самого момента, как увидел фигуру в капюшоне. Он шумно втянул воздух и обессиленно упал обратно на стул. Однако опасность, как выяснилось, еще не миновала.
– Тихо! – раздался угрожающий шепот от дверей.
Василий Оттович, вздрогнув, оглянулся. На входе в гостиную застыла… Еще одна фигура в капюшоне. И этот монах, вопреки своей якобы призрачной натуре, держал в руке револьвер.
– Не шевелитесь, доктор! – вновь прошипела фигура. Голос, к удивлению Фалька, оказался незнакомым. – Руки так, чтобы я их видел!
Василий Оттович исполнил команду незнакомца. Тот, продолжая угрожать стволом пистолета, шагнул в комнату, подозрительно озираясь.
– Где ваши записи? – спросил преступник.
– Какие? – переспросил Фальк вместо ответа. Незнакомец шагнул вперед и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел, и чашка с кофе, стоявшая на столе, разлетелась на мелкие осколки.
– Не глупите, следующая пуля ваша! – рявкнул незнакомец. Он быстро указал стволом пистолета на книгу и бумаги перед Фальком: – Это они? Здесь все?
– Да, – подтвердил Фальк, нервно сглотнув.
– В таком случае до свидания, доктор! – человек в капюшоне снова взвел курок, целя Фальку в сердце. Но тут смертоубийство оказалось прервано самым неожиданным в сложившихся обстоятельствах вопросом.
– Чаю? – осведомился вежливый старческий голос за спиной незнакомца. От испуга он вздрогнул и начал разворачиваться, однако в его голову тут же прилетел фарфоровый чайничек. От удара сосуд лопнул, обдав преступника ароматной горячей жидкостью (но, судя по ограниченному эффекту, все же не кипятком). Монах взревел от боли и схватился свободной рукой за лицо, а сам начал разворачиваться в сторону невесть откуда взявшейся Клотильды Генриховны, которая пришла на выручку Фальку. Допустить, чтобы она пострадала, защищая его жизнь, доктор не мог.
Как и во время недавнего матча, время застыло. Василий Оттович видел, как убийца наводит ствол револьвера в сторону экономки. Видел, как Клотильда Генриховна отступает. Видел, как из ее разжавшихся рук медленно падает на пол отколовшаяся ручка от чайника. Счет шел буквально на доли секунды.
Рука Фалька сама нащупала стоящую рядом кочергу. Отшатнувшись от экономки, преступник невольно сделал несколько лишних шагов к Василию Оттовичу. Доктор взмахнул своим орудием, надеясь, что длины кочерги хватит, чтобы достать до убийцы в капюшоне.
Натянутая струна замедлившегося времени лопнула, отчего все дальнейшие события и звуки будто слились воедино.
Ручка от чайника упала на пол.
Убийца нажал на спусковой крючок.
Зубчик кочерги влетел туда, где, по расчетам Фалька, должен был находиться висок преступника.
Бахнул выстрел.
Клотильда Генриховна вздрогнула.
Пуля попала в дверной косяк в опасной близости от экономки, взорвавшись облачком пыли щепок.
Фигура в капюшоне, не выпуская револьвера из рук, с грохотом рухнула на пол в противоположную от удара сторону.
Собрав в одно невероятно длинное мгновение все эти события, время, качнувшись словно маятник, вновь вошло в норму. Фальк выронил кочергу из рук и бросился к экономке.
– Клотильда Генриховна, как вы? Он не попал в вас?
Старушка перевела удивленный взгляд с Василия Оттовича на дыру в дверном косяке, а с нее – на осколки чайника на полу.
– Как некультурно с его стороны, – изрекла Клотильда Генриховна. – Этот чайник достался вам от вашей дорогой Großmutter[33]. Нужно прибраться…
С этими словами она развернулась и направилась в кухонный чулан на поиски совка и веника. Фальк проводил ее восхищенным взглядом. Он даже не брался разгадывать причину подобной невозмутимости Клотильды Генриховны. Что это? Наработанный с возрастом опыт? Саксонская выправка? Признаки деменции? Неважно! Важно, что Клотильда Генриховна спасла его жизнь и уцелела сама!
– Что случилось?! Кто стрелял?! – взволнованный Сидоров в один прыжок преодолел подоконник и ворвался в гостиную, рыская по углам горящим взглядом.
– Все хорошо, Александр Петрович, все уже закончилось, – успокоил его Фальк. – А где ваш монах? Тот, который стоял перед домом?
– Утек, сучий потрох! – выругался урядник. – У него рядом оказалась бричка, даже привязывать ее не стали. Вскочил на козлы и был таков…
Его взгляд упал на лежащую на полу фигуру в капюшоне.
– Стоп! Погодите! А это тогда кто?!
– Очень хороший вопрос, Александр Петрович, – усмехнулся Фальк. – Давайте-ка выясним.
Он подошел к незнакомцу, лежащему лицом вперед, перевернул его на спину и сорвал с головы капюшон.
– Эк вы его приложили! – уважительно присвистнул Сидоров, увидев кровавую рану на виске преступника. – Живой еще?
– Пульс есть, дыхание тоже, – быстро проверил Фальк. – Но не поручусь, что он долго протянет. А даже если выкарабкается, сохранит ли когнитивные функции…
– Кого сохранит? – переспросил урядник.
– Не останется ли идиотом на всю оставшуюся жизнь, – перефразировал доктор в понятных Сидорову научных терминах.
– А-а-а, – понимающе кивнул Александр Петрович. – Но, позвольте, кто это? Не Вансовский и не Мельников! Хотя… Морда знакомая!
– Именно, – подтвердил Фальк. – Я его видел всего три раза, но узнаю. Это их кучер!
– Вот оно как! – протянул урядник. – Думаю, у нас появилась официальная причина нанести ночной визит господам коммерсантам. Составите компанию, доктор?
– С превеликим удовольствием! – согласился Василий Оттович.