26

Это было вполне ожидаемо.

Вряд ли, как прогрессивный руководитель, Аллочка Барракудовна запросит материал о моих приключениях в рядовой городской больнице. Её не волнует ни моё состояние, ни состояние коечного фонда страны. Ясно, как белый день, что сейчас на нас посыплется дождь из упрёков и возмущений по разным поводам.

— Дорогая Катерина. — Начинает начальница с елейной улыбочкой на суховатом лице.

Она эффектно закидывает на край стола своё костлявое бедро и принимает удобную позу, опершись ладонью на столешницу. В изящности с ней может посоревноваться разве что Гурченко, которая в одном из старых советских фильмов так гениально садится в автомобиль, что умудряется, не расклячившись, устроить на сидение сначала вёрткую задницу, а потом и стройные ножки — и всё это в узкой юбке. Гениально!

Вот и сейчас, наблюдая за движениями Барракуды, каждый сидящий за круглым столом понимает, почему именно она занимает этот пост, и почему каждый выпуск журнала имеет ошеломительный успех.

— Да-а? — Закусывает губу Катя.

Алла Денисовна хмурится, и её идеальной формы брови встречаются на переносице. Дальше, судя по всему, последует взрыв негодования, либо шефиня продолжит травить мою подругу сладким, саркастичным ядом.

— Сегодня ночью я имела удовольствие ознакомиться с материалом, который ты подготовила к сдаче…

— И? — Имеет неосторожность растерянно протянуть подруга.

За что тут же навлекает на себя десять казней египетских.

— Какие «и-и-и», Морозова?! — Взрывается Алла Денисовна и бьёт ладонью по столу. Она подскакивает, сбивает рукой стопку бумаг, те разлетаются в воздухе и обрушиваются на пол. Перешагнув их, начальница уже яростно вышагивает вокруг стола по направлению к нам. — По моему лицу заметно, что я довольна тем, что ты мне прислала?!

Она останавливается за нашими спинами, и нам с Катей приходится немного развернуться на стульях, чтобы видеть её лицо.

— Но вы только что сказали, что «имели удовольствие» ознакомиться… — хмыкает подруга.

Ох, зря она это…

Барракуда не любит, когда ей дерзят.

Я едва не зажмуриваюсь, боясь, что сейчас они сцепятся друг с другом, но в последний момент вижу, как под взглядом шефини Катя нехотя опускает взгляд.

— О чём я просила, когда отправляла сначала тебя, а потом тебя на это интервью? — Тяжело дыша, вопрошает Алла Денисовна и указывает пальцем на нас обеих по очереди. — Какая концепция была у этой беседы? Какие задачи?

— Так вроде… — Мычит Катюха, надувая губы.

— Не вроде! — Взвизгивает Аллочка. — Мы должны были явить миру историю любви! А что в итоге? — Она оглядывает нас обеих с презрением. — Одна выдаёт мне почечную колику, а вторая… вторая присылает мне на ночь глядя низкосортное рядовое интервью! Это никуда не годится! Я не стану платить за такой ширпотреб!

— А что… — Пробует возмутиться Катя.

— Ничто! — Отмахивается от неё Барракуда тонкой ручкой со свежим маникюром и возвращается к своему месту. — Как же там было… — Она пытается припомнить. — «Я счастлив и влюблён! Это всё, что я могу сказать!» Это, по-твоему, интервью?

— Ну…

— Да год назад Кукушкина выдала мне материал в разы интереснее!

— Но это её рубрика. — Пытается оправдаться Катя. — Вы прекрасно знаете, что все эти беседы это не мой профиль.

— Мне нужно было интервью с Нелли! Мне нужен был эксклюзив! — Барракуда сжимает в воздухе кулаки, и огромное кольцо с камнем дрожит на её пальце в такт движениям. — Тайна зарождения чувств! Робкие взгляды! История знакомства! Мы все должны были заглянуть под завесу его личной жизни! А ты что мне даёшь, Морозова? «Я счастлив и… влюблён», а дальше ставьте многоточия?!

— Но…

Алла Денисовна в очередной раз не даёт договорить:

— Кукушкина!

— Да? — Выпрямляюсь я.

— Мы не пустим этот материал в печать. Ты должна дожать его!

— Что, простите? Кого дожать? Материал?

— Ты же выздоровела? — Прищуривается шефиня.

— Вроде как. — Я вжимаюсь в стул.

— Вот пойди и дожми Дубровского! Да так, чтобы из него сок пошёл, ясно?!

— Я… — У меня пропадает дар речи.

Вот так подарок к Дню рождения…

— Мне нужен их совместный фотошут с Нелли, а также текст, от которого я кончу прямо здесь, в своём кресле!

К таким выражениям здесь все уже привыкли, так что никто не ропщет.

— Мне нужно это интервью, иначе вам с Екатериной придётся искать себе новое место работы. Я ясно сейчас выразилась?

Куда уж яснее…

— Хорошо. — Киваю я ей, точно кролик удаву.

Вечером мы с Катей медленно бредём по вечерней улице. Я шаркаю ногами по асфальту, точно старуха. Ужасно хочется снять каблуки, мои ноги неприлично распухли.

— Напиши ему. — Напоминает подружка. — Спроси в лоб, придёт или нет.

Я послушно достаю телефон, нахожу профиль Красавчика и печатаю: «Вадим Георгиевич, вы собирались прийти ко мне двенадцатого. Вас ждать?»

Но ответ приходит лишь тогда, когда я уже лежу в постели, тщетно пытаясь уснуть.

«Да, во сколько удобно?»

Я с волнением отвечаю: «В шесть».

Мои пальцы дрожат.

«Договорились» — пишет он.

И больше ничего. Ни-че-го.

Я жду, жду, жду.

Хотя бы, смайлика, но Красавин пропадает из сети.

Что же, он немногословен. Очень в его духе.

А у меня теперь появляется на одну причину не спать больше.