44

— Ну, что у нас по текущим, Анфиса Андреевна? — Бодро интересуюсь я, наливая в чашку горячий кофе.

Поворачиваюсь и натыкаюсь на тяжёлый взгляд женщины. Он, признаться честно, даже сбивает меня с толку.

— Что такое? — Хмурюсь я.

Подобное выражение лица — редкость для нашей старшей сестры. Хорошо, если встала не с той ноги, а если резко ухудшилось состояние кого-то из пациентов?

— А ты прям сияешь, как я ни погляжу. — Выдаёт она.

В её голосе не то сарказм, не то открытый упрёк.

— Что происходит? — Я прикрываю дверь в ординаторскую и сажусь в кресло.

Анфиса Андреевна остаётся стоять. Теперь уже она глядит на меня сверху вниз. Хорошо, что мы одни, потому что ощущение у меня такое, будто ей хочется поделиться со мной чем-то личным.

— А я всё думаю… — женщина укоризненно качает головой. Её взгляд, точно бритва, и сейчас она вспарывает меня им буквально на живую. — Что же такого случилось, что ты вдруг ожил?

— Не понял… — Сглатываю я. — Ожил? Я?

— Плечи расправил, ожил, стал общаться с коллегами… Улыбаешься вот, сидишь.

— Анфиса Андреевна. — Я отставляю кофе на столик. — Да что случилось?

— Думаю, отчего же это тебя отпустило? — Она обиженно поджимает губы, нервно теребит что-то рукой в кармане. — Расцвёл вдруг!

— Анфиса Андреевна, а что за тон?

Теперь мне не до шуток.

— Кукушкина приходила. — Вдруг выпаливает она. — Помнишь такую? Пациентка твоя.

— А… Алиса приходила? — У меня пересыхает в горле.

— Да. — Кивает женщина.

И ждёт от меня какой-то реакции.

А я судорожно соображаю, что же такого могла сказать Алиса, что настолько рассердило старшую сестру. Да какая разница? Неужели, я должен оправдываться за связь с пациенткой перед своим персоналом?

— Что ей было нужно?

— Вот. — Анфиса достаёт что-то из кармана халата, наклоняется и кладёт передо мной на столик. — Твоё? Узнаёшь?

Мой первый порыв — проверить карман брюк. Я дёргаюсь, но тут же застываю. Там не может быть кольца — оно тут, передо мной, на столике. К тому же, вчера я был в джинсах, и кольцо должно было остаться там. А если оно теперь здесь… Боже…

Видимо, я бледнею, потому что Анфиса Андреевна не удерживается, придвигает стул и садится напротив.

— Что? Что с тобой, Вадим?

Она всё ещё по-отечески строга, но я уже почти не слышу её голоса, он доносится до меня, как сквозь пелену. Я беру кольцо дрожащей рукой и замираю: что с ним делать? Надеть на палец, убрать в карман? Отчего вдруг это так сложно сделать под её хмурым взглядом?

— Что она сказала? — Спрашиваю я, прочистив горло.

Кольцо всё ещё у меня в руке.

— Да на девке лица не было! — Вспыхивает Анфиса Андреевна. — Ты что, ей ничего не сказал?

— Она… Нет, она не знает. Нет.

— Стало быть, думает, что ты…

Я киваю.

Женщина громко вздыхает.

— Тебя как вообще угораздило, Красавин? — Интересуется она. — Столько всех вокруг шарахался, жил затворником, а тут вдруг эта пациентка. Да ещё и беременная!

Я пожимаю плечами.

— Выходит, особенная она?

— Выходит, да. — Я сжимаю кольцо в кулаке.

— Мой мальчик… Ну, тогда тем более надо было ей сказать… про твоих-то…

— Я не мог. — Признаюсь я.

И дело совсем не в трусости. Просто трудно произнести вслух, что кто-то умер. Особенно, если он для тебя ещё жив — в некотором смысле. Кажется, что ты скажешь это, и оно тут же станет правдой.

— Мне нужно было время.

И я не хотел взваливать на неё этот груз. Не хотел взваливать на неё себя.

— Тогда сейчас самый лучший момент. — Анфиса Андреевна кладёт на моё плечо свою тяжелую ладонь.

Я всё ещё смотрю на свой сжатый кулак.

— Не могу. Или… не хочу.

Это напугает её. Она не сможет с этим жить. Ей это не нужно.

— Из-за ребёнка? — Едва слышно шепчет женщина.

— Что? — Я поднимаю взгляд. — Нет. — Мотаю головой. — Нет. Из-за себя.

— Но ты ведь заслужил своё счастье. — Анфиса улыбается, и все морщинки на её лице становятся резче и глубже. — Разве нет? Она мне тоже нравится, хорошая девушка, приветливая такая. И ребёночку её нужен отец. Такой, как ты.

— Я… не знаю. — Честно говорю я.

Алиса нужна мне как воздух, но и свою семью я тоже не могу потерять.

— Давно пора уже отпустить эту боль, сынок. — Поглаживает моё плечо Анфиса Андреевна. В её тёплых глазах блестят слёзы. — Родится ребёночек, будешь приходить домой, в уют, к человеку, который тебя любит, а не в свой холодный склеп. Всё забудется, вот увидишь. А там и второго народите, и третьего. Надо ведь дальше жить, ты же понимаешь?

— Всё не так просто. — Горько отвечаю я.

— Всё очень просто. — Уверяет она. — Позволь прошлому остаться в прошлом. Тебя же не заставляют забыть об Антошке? Так? Думаю, Анечка бы тоже хотела, чтобы ты был счастлив.

— Фух, всё! — Не выдержав, я поднимаюсь с кресла.

Мне хочется сказать что-то грубое, чтобы она отстала, но я не могу себе этого позволить по отношению к человеку, который всегда был добр ко мне, поэтому лишь стискиваю зубы.

— Вадим, не хочешь меня слушать, так позвони родителям! — Просит Анфиса Андреевна, складывая руки в молитвенный жест. — Сколько ты с ними не общался? Два года? Хватит прятаться, пришло время поговорить. Им же тоже тяжело!

— Хватит! — Прошу я, отмахиваясь и направляясь к двери.

— Ты любишь Алису? — Бросает она мне вдогонку как раз в тот самый момент, когда открывается дверь, и на пороге появляется Невелина. — Любишь эту девушку?

Эти слова эхом звенят у меня в ушах.

Растерянная и взволнованная услышанным Людмила застывает на пороге, глядя на меня во все глаза.

— Займитесь своей работой, Анфиса Андреевна, — холодно говорю я и, едва не сбив с ног Невелину, убираюсь прочь.

Вечер. Тёмная комната, светит ночник. Я сижу у детской кровати и наблюдаю за тем, как спит мой сын. Его грудь поднимается, затем опускается, он дышит ровно и, наверное, видит хорошие сны.

Я поправляю одеяло, но не спешу вставать. Мне хочется смотреть на него и смотреть. Долго. Я каждый раз боюсь, что это последний. Что моргну, и больше не увижу его.

— Ты не должен этого бояться. — Говорит жена.

Она стоит у двери. Я слышу её голос, ощущаю её присутствие.

— Я не смогу без вас. — Шепчу я. — Не хочу.

— Мы — тяжёлая ноша. — Отвечает она. — Ты не обязан везде таскать прошлое с собой. Иногда нужно оставить его ради будущего.

Анна подходит ближе и кладёт руку на моё плечо. Я очень хочу почувствовать её прикосновение, очень хочу, но не могу.

— Разве мне нужно будущее без вас? — Я качаю головой. — Ты же понимаешь, что если я решусь на это, то не увижу вас больше никогда.

— Но у тебя будет Алиса.

Моё сердце спотыкается.

— Я не способен на чувства. Всё, что я могу чувствовать — это боль.

— И ты нужен ей. — Мягко говорит супруга.

— Нет.

— А она нужна тебе.

— Зачем? Чтобы забыть? — Печально усмехаюсь я.

И в этот момент ощущаю тепло на своём плече.

— Ты не обязан забывать, но ты должен жить дальше. Чтобы дышать, улыбаться, смеяться, плакать от счастья и делать счастливым кого-то ещё. Ты должен жить.

— Но тогда вы уйдёте. — Выдавливаю я сквозь слёзы.

— Только чтобы наблюдать за тобой с небес.

Я чувствую, как её губы касаются моего затылка. Понимаю, что это всего лишь игра разума, но мои внутренности скручивает узлом боли. Я знаю, что нужно отпустить, но не могу.

— Позволь мне побыть с вами ещё немного. — Прошу я.

— Конечно. — Растворяется над моим ухом её мелодичный шёпот. — Конечно.