45

— Как ты? — Морозова участливо глядит на меня.

— Отлично! — Отвечаю я и ныряю обратно в экран ноутбука. — Мне нужно быстрее закончить и сдать материал.

— Ты хоть спала ночью?

— Как младенец. — Отзываюсь я, ударяя пальцами по клавишам.

Не знаю, откуда берётся эта злость. Бесит даже не Катя, и не материал, содержимое которого никак не хочет складываться в читабельные предложения, это я сама себя раздражаю — тупая, наивная овца, которая легла под первого встречного, возомнив, что это настоящая любовь. И ладно бы в первый раз! Так ведь нет!

И пусть с Никитой всё было совсем по-другому, но всё же.

— А как там Дубровский? Никак не отстаёт? — Словно читая мои мысли, спрашивает Катя.

— Вспомнишь дерьмо, вот и оно, — цежу я сквозь зубы, бросая взгляд на телефон, который в очередной раз начинает вибрировать.

Да я бы на него и не смотрела, но вот как дура (почему, кстати, «как»?), жду, что позвонит Красавин, а тот не звонит. Хотя прошло уже сколько? Смотрю на часы — уже сутки с того момента, как я передала для него кольцо.

Я что, блин, не достойна даже элементарных объяснений?!

— Все мужики козлы! — Гневно произношу я. — Козлы!

— И Усов? — Улыбается Морозова, бросая взгляд через плечо.

— Он в первую очередь! У него даже бородка есть!

Катька смеётся, а я продолжаю долбить по клавишам, внося поправки в текст.

— А если серьёзно, — наклоняется ко мне подруга, — как ты себя чувствуешь? Может, мне поехать к этому доктору, натянуть ему кое-что кое-куда, чтобы жизнь раем не казалась?

— А если серьёзно. — Я убираю руки с клавиатуры и поднимаю на неё взгляд. — Если серьёзно, то я планирую сосредоточиться на своём здоровье и здоровье своего будущего малыша. Теперь меня ничто вокруг больше не волнует. Пойдёшь со мной на УЗИ?

— Да! — Радостно восклицает Катя. — Когда?

— После выходных.

— С удовольствием!

— Вот и славно. — Я планирую продолжить печатать, но мой телефон вдруг начинает надрываться с новой силой. — Чёрт…

— Опять он? — Вытягивает шею Катюха. — Да пошли ты его подальше в лес! Сообразил, что никто перед ним стелиться не будет, и теперь наяривает! Пусть идёт к своей Нельке!

— Он заявил, что хочет поговорить насчёт «нашего» ребёнка. «Нашего», представляешь, Кать?

— Ещё чего захотел! Размечтался! Он кто? Просто оплодотворитель! Так что пусть идёт в баню! Говна ему на лопате, а не ребёнка!

Я наклоняюсь на стол и говорю тише:

— Знаешь, чего я боюсь?

— Чего? — Хмурится Катька.

— Не того, что он ко мне клеиться будет, а того, что жизни потом не даст нам с сыном. Права начнёт качать, требовать признания отцовства, добиваться свиданий. Не нужны мне его деньги, боюсь я его. С одной стороны, хорошо, когда у ребёнка состоятельный отец, который может обеспечить достойное будущее, с другой — ну, какое воспитание может дать ему этот ветреный хлыщ? А если он вообще заберёт его у меня и куда-нибудь скроется?

— Сына, говоришь? — Улыбается Катя.

— Что?

— Ты сказала, что у тебя будет сын.

— Да? — Я задумываюсь. — Хм…

— Ты думаешь, будет мальчик?

Я кладу ладонь на живот.

— Не знаю…

— А моей соседке Светке уже на четырнадцатой неделе сказали, что у её пупсика писюлёк между ног болтается! Во-о-от такой крохотный, прикольно, да?

— Правда? — Теперь я кладу на живот уже обе ладони. — А я даже и не думала, хочу ли я знать, какого он пола. Разве это так важно?

— Ну, ты же не полоумная, чтобы тоннами скупать розовые или голубые ползунки? Значит, не важно. Оформим детскую в нейтральных тонах, наберём желтых, зеленых, белых пижам и бодиков, купим красную коляску… — Катюха мечтательно закатила глаза. — Слушай, а, может, попросим врача сказать пол ребёнка только мне?

— Хочешь, чтобы все узнали, скажи Морозовой! — Смеюсь я.

— Чего-о-о? Хочешь сказать, что я болтлива?

— Ещё как!

— А кто старательно молчит про твою тайну, а? — Шепчет она.

— Девушки! — Прерывает нашу взаимную пикировку Владик.

Мы оборачиваемся и видим в его руках вазу, заполненную красными розами на длинной ножке.

— Ого, что это? — Спрыгивает с моего стола Катька.

— А это Алисе. — Играя бровями, сообщает он. — И там ещё. — И кивает в сторону двери.

Мы оборачиваемся и видим, как шестеро молодых людей по очереди заходят в офис, ставят на пол вазы с различными букетами и выходят.

— Там целый грузовик, если я правильно понял. — Добавляет Владик. — И все Кукушкиной.

— Кому? Мне?! — Не верю я.

— Тебе, тебе. — С загадочным видом кивает коллега. — Ты же Кукушкина? И вот, тут записка.

Он протягивает мне карточку.

«Я всё исправлю, клянусь, только дай мне шанс. Люблю тебя. Никита Д.» — читаю я.

Поднимаю взгляд на Владика и понимаю, что тот уже в курсе содержимого этой записки.

— Ну-ка, дай. — Выхватывает её у меня Катя.

— Я… я… — заикаюсь я, оглядывая всё возрастающее количество букетов в офисе.

— Лучше подумай, куда ты их денешь до прихода Аллочки. — Советует Владик. — У неё аллергия, забыла?

— Да, конечно. — Растерянно бормочу я.

Но думать уже некогда, да и букеты выносить тоже, ведь в офис вслед за курьерами врывается Барракуда. Входит, с недоумением озирается, затем снимает солнечные очки и восклицает:

— Это что здесь происходит?! Кто посмел?!