Глава 2
Самолет благополучно приземляется. Я прохожу все необходимые процедуры и теперь у багажной карусели жду свои вещи.
— Как вы себя чувствуете? Голова не кружится?
Слегка отшатнувшись, оглядываюсь. Доктор Воронцов собственной персоной. Кстати, он в самолете летел не один. С ним молодая женщина. Видимо, они заранее не прошли регистрацию, потому сидели отдельно. Она яркая блондинка и, судя по идеальной фигуре, какая-нибудь фитоняшка или тренер по йоге. Не знаю, почему мне так кажется. Наверное, из-за того, как гордо она себя несет и круто виляет бедрами.
— Нормально мое самочувствие. Даже не надейтесь.
— Отлично. До новых встреч, — сообщает Воронцов и уже собирается уходить.
— Упаси господи, — отвечаю ему.
И тут в разговор влезает его дама. Она околачивалась где-то неподалеку и, приметив меня рядом со своим Гомбургским принцем, тут же кидается в атаку. Видимо, я взбесила ее еще в самолете, когда попросила… Ну ладно, не совсем так, скорее нахамила ее возлюбленному.
— Девушка, у вас совесть есть?! Демьян Максимович, вообще-то вам жизнь спас в самолете, а вы ведете себя, уж извините, как последняя дура! У вас критические дни или голова плохо варит? Але! Если бы не он, вы бы сейчас в черном мешке лежали, в багажном отделении.
Так-то оно так, но эта женщина меня тоже бесит. Если бы у нее забрали любовь и будущее, я бы на нее посмотрела. Широко и искусственно улыбаюсь им обоим.
— У меня-то совесть есть, а вот у господина Воронцова — вряд ли. Бессовестный человек может лгать, чтобы получить выгоду или избежать наказания, — смотрю на Воронцова, который также не сводит с меня пронзительного огненного взгляда. — Спросите у Демьяна Максимовича, он в этом мастер.
— Демьяша, о чем она говорит?! Ты же ее с того света вытащил, она уже в отключке была. Она должна ползать перед тобой на коленях! А она петушится! Может, это на мозг так повлияли те минуты, что она была без сознания? И вообще, вы что, знакомы?
Воронцов грустно смеется.
— У нас с госпожой Золотовой давний конфликт. Я лечил ее приятеля.
— Жениха, — поправляю его, все так же беспрерывно глядя в глаза. — Лечил, да не долечил.
— Я вам уже говорил тысячу раз, что никто бы не справился.
— Демьян Максимович ошибся, сделал что-то не то и для того, чтобы я не подавала заявление в прокуратуру, просто взял и соблазнил меня.
— Но она все равно подала, — зло уточняет Воронцов, перекрещивая наши взгляды, словно два световых меча из «Звездных войн». — Кстати, касательно моей выгоды. Мне показалось, что в тот момент вы были совсем не против.
Его слова как пощечины. Ох, как же сильно он приводит меня в ярость. Еще чуть-чуть, и я кинусь на него с кулаками.
— У меня была веская причина!
— Да я же не спорю! — циничная ухмылка, пожатие плечами.
На что это он такое намекает?
— О да! Бессовестный человек вроде вас, доктор, может думать только о себе и своих интересах, не учитывая потребности других людей. Вы знали, что у меня горе, и все равно полезли.
Он никак не может подобрать для меня достойное оскорбление. А я все помню и дышу как человек, страдающий хроническим гайморитом, то есть громко, но редко. А еще очень-очень боюсь, что мой Дениска совсем не от родного и любимого Виталика. Именно по этой причине белый халат меня так сильно распаляет. Просроченные контрацептивы оказались неэффективными. И у меня сердце болит при мысли, что Дениска сын этого коновала.
— Ты и она?! — кривится инструкторша, осматривает меня с ног до головы и произносит это таким тоном, будто я настолько ужасна, что со мной подобное даже представить сложно.
Но он действительно настоял. А я была в таком тяжелом состоянии, что оступилась. Мне было страшно, больно, одиноко…
Столько времени прошло, а меня по-прежнему грызет совесть. Не скрою, я совсем не горжусь этим, особенно учитывая последующие разбирательства и суд.
— Света, пойдем! — Узрев чемоданы, подхватывает их доктор.
— Нет, я просто не могу успокоиться! Эта женщина, кем она вообще себя возомнила? Ты уважаемый доктор! Ты спасаешь людей! Тобой освоено выполнение всего спектра вмешательств на сердце и сосудах: аортокоронарное шунтирование, коррекция врожденных и приобретенных пороков сердца, протезирование и реконструкция клапанов, протезирование артерий, аорты, трансплантация аорты, хирургические операции на венах, операции по пересадке искусственного желудочка…
Я присвистываю, тихо заржав.
— Она что? Все это вызубрила наизусть для подобных случаев? Чтобы козырять перед всеми?
— Света, я тебя прошу. Пошли!
— Нет, не пошли. Мы никуда не пойдем. — Доктор оглядывается, ему стыдно. — Я знаю, что тебя чуть не лишили лицензии, но я даже не подозревала, что столкнусь с человеком, виновным в этом. А ну-ка, извинитесь сейчас же!
— Света, я тебя умоляю. Та история в прошлом, слава богу, комиссия разобралась. — Сняв с карусели сразу два чемодана, он умудряется взять их в одну руку и еще схватить девицу за локоть.
— Еще бы, комиссия состояла из ваших родственников, у вас же там целая туча врачей. — Скрестив руки, топаю ножкой, мой чемодан все никак не приедет.
Доктор ничего мне не отвечает. А что тут такого? Так и есть! Воронцовы — знаменитая династия кардиологов.
— Мой мужчина умный, благородный и гениальный, а вы?! Кто вы вообще по профессии? — Он пытается ее оттащить, уговаривая, но она никак не угомонится.
Бешеная какая-то. Из разряда «не тронь, вонять не будет».
— Александра хореограф. Она работает с маленькими детьми.
— Надо же, — смеюсь, качая головой, — вот это вы сейчас меня поразили, проктолог женских душ. Времени прошло уйма, а вы до сих пор помните профессию женщины, которой испортили жизнь.
— Вы, знаете ли, мою тоже изрядно потрепали, так что давайте просто разойдемся по углам. Света, пошли, — на этот раз грубее, сквозь зубы.
Его синие глаза смотрят в упор. Что он хочет найти в моем взгляде? Извинения за то, что подала на него в прокуратуру? Не дождется. Света же, оказывается, ревнивая и строптивая, а еще у нее совершенно нет тормозов.
— Я тренер! Веду йогу онлайн, у меня двадцать тысяч подписчиков. И никому не позволю насмехаться над моим любимым.
— Я бы тоже защищала своего, если бы он у меня был, но благодаря вашему докторишке его нет. — Взгляд вначале на нее, потом на Воронцова, тяжелый вдох. — Я бы с радостью заступалась, если бы ваш приятель не убил его.
Воронцов, психанув, отпускает Свету и швыряет чемоданы на пол. Кажется, уже весь аэропорт следит за разборками. Особенно впечатлены пассажиры нашего рейса. Еще бы! Мужик спас меня на борту самолета, а на земле я с ним уже полчаса ругаюсь.
— У вашего жениха, госпожа Золотова, был врожденный порок сердца, ему были противопоказаны любые тренировки в общей группе, но он все равно, зная это, перся играть в футбол. Лучше бы с врачом команды, пренебрегшим всеми рекомендациями и разрешившим тренеру команды взять вашего горе-футболиста на предсезонный сбор, судились.
— О! Выходит, он сам и виноват?
— Конечно!
Наши взгляды переплетаются невидимыми путами, да так сильно, что невозможно расцепиться.
— Отлично! Вы были его лечащим врачом. Вы оказывали ему первую медицинскую помощь! Вы были рядом, когда его сердце остановилось. Вы сделали что-то не так! Вы! Вы и только вы!
— Я не спорю, я не смог его спасти. Но убил он себя сам.
Сжав зубы, отступаю. Во мне говорят горе, обида и злость, а также страх, что мои опасения относительно отца Дениса подтвердятся.
Мой чемодан подъезжает. Я резко хватаю его за ручку и ухожу первой.
— Ты должен подать на нее в суд! И да, я не верю в то, что у вас с этой каракатицей что-то было, — слышу за спиной. — Либо ты был настолько пьян, что не осознавал своих действий. Либо... — она уже сама не знает, что бы придумать. — Тебе бы провериться сразу после… Возможно, она подсыпала тебе что-то, и ты думал, что в постели с Моникой Беллуччи. Я читала о таком в одной из соцсетей.
Закатываю глаза. Покрутив у виска, даже не оборачиваюсь. Выхожу на улицу, ищу глазами табличку с названием моей турфирмы. Они обещали, что меня встретят и отвезут в гостиницу. Так и есть. Молодой человек, говорящий на ломаном русском, здоровается и объясняет, что ждет кого-то еще.
Подъезжает маршрутка. Я забираюсь в нее первой. Не проходит и минуты, как добавляются еще два пассажира, и мне становится дурно, потому что это доктор и его истеричка. Господи, ну за что? У нас один туроператор и, судя по всему, одна и та же гостиница.