Глава 23

Демьян.

— Света, блин, фу! — Отпихнув от себя назойливую девушку, вытираю рукой губы, на языке чувствуется соленый вкус моря. — Ты какого хрена лезешь? Еще плавки с меня сдери и упади на колени. Прямо тут, на пляже. При всей честной компании. Совсем, что ли, гордости нет? Не забыла, как угрожала мне? — ругаюсь с одной, а искоса смотрю на другую.

Непонятно почему надеюсь, что Золотова не видела этот бросок озабоченной кобры.

Пытался отделаться от бывшей, а в итоге она, словно бешеная, накинулась с поцелуями. Я аж опешил. Присосалась, блин, как пиявка. А теперь еще и обижается. Губы дует и без того подозрительно пухлые.

Проснувшись, решила, будто вырубилась от усталости, а я в это время почистил ее мобильный. Возникать не стала, осознала свою ошибку и снова заговорила о любви.

— Что значит фу?! Демьян, мы с тобой встречались вообще-то! Чувства не могли пройти так быстро. — Слегка опешив и мотнув волосами, Света гордо поправляет буфера в развратном купальнике. Раньше мне подобные наряды на ней очень нравились, а теперь отчего-то раздражают, она смотрится глупой и доступной. А еще бывшая совершенно точно не собирается отступать, мне кажется, даже если ей ведро воды со скользкой живой рыбой на голову вылить, она все равно продолжит переть на меня как танк. — Сейчас у нас кризис, Демьян, но, когда придет время, ты осознаешь, что потерял.

Я, конечно, поражен. Она настолько непробиваемая и упертая, что ей плевать на откровенный посыл куда подальше. Вот что с людьми корона делает.

— Осознаю! Еще как осознаю! Это уж точно, — усмехаюсь, складывая свои вещи, стряхивая песок с полотенца, — Штрафа я лишился или исправительных работ на срок до двух лет, а может, и ареста, с ограничением свободы на срок до пяти. Спасибо, как-нибудь обойдусь! — Запихиваю влажную махровую тряпку в рюкзак.

— Демьян, может, поужинаем? Ну как друзья?!

Надо было Светлане не только снотворное подсыпать, но и приковать ее к водопроводной трубе.

Кошусь на Золотову. Она, в свою очередь, тоже бесячая, но я не могу не следить за тем, что она делает.

Понятно, что нужно иметь чувство собственного достоинства. Я ведь себя тоже не на помойке нашел. Стараться держать себя в руках и не палиться. Ибо, скорее всего, эта безумная совместные видео с женихом пересматривает, ностальгируя. Но я все равно кошусь влево.

— Свет, мой тебе совет, накинь что-нибудь. У тебя соски просвечиваются. И компания молодых и горячих тайцев из пяти человек — вон там у пирса — очень заинтересована в твоем обществе. Сейчас еще пару раз в воду прыгнут и ломанутся знакомиться. А я пойду приму душ и прогуляюсь по местным красотам.

Она делает шаг, пытаясь кинуться на меня грудью, будто на амбразуру.

Строго пресекаю, поясняя:

— В одиночестве пойду прогуляться.

— Ты еще пожалеешь!

— Уже жалею, что однажды ответил на твое личное сообщение в соцсети.

Света в кои-то веки обижается. И быстро уходит, набирая бешеную скорость, словно стараясь втоптать свою злость в песок. А он в ответ засасывает ее ноги в модных босоножках, заставляя спотыкаться.

Черт с ней. Лишь бы угомонилась.

Прополоскав рот, умываюсь. Убирая пустую бутылку в боковой карман рюкзака, оглядываюсь на Александру Станиславовну. Наши взгляды встречаются, и девушка резко отворачивается, делая вид, что не смотрела на меня все это время. Детский сад, младшая группа.

Вздохнув, накидываю на плечи лямки тряпичного рюкзака и, виляя между лежаками, двигаюсь в сторону набережной. Уж лучше одному, чем весь этот цирк.

Сегодня как-то особенно жарко. Прохожу мимо очередного шезлонга, где расположилась пожилая женщина. Обращаю внимание, что незнакомка трет рукой в области груди. Непроизвольно включаю в себе доктора.

Лицо покраснело, одышка. Судя по всему, высокая температура вызывала у нее тахикардию, сейчас сердце работает в режиме марафонца. Подобное состояние — толчок к развитию приступа, ей не стоило выходить на улицу после двенадцати. Женщине срочно надо в тень, найти относительно прохладное место, так как прямые солнечные лучи совершенно точно не ее товарищи. Еще и одета она в какую-то темную непрозрачную тряпку, судя по всему, не из натуральной ткани, да еще со сдавливающим горло воротничком. Понятно, стесняется открытого купальника, но одежду все равно лучше носить светлую, просторную, из дышащих материалов.

Не мое дело. Я на отдыхе. Я сейчас турист, а не доктор. Иду мимо. Затем,

сжав зубы, возвращаюсь.

Женщина оказывается из постсоветского пространства и, к счастью, понимает русский. Говорит, что пришла на пляж одна и ей стало плохо. Помогаю перебраться в тень. Объясняю, что я практикующий доктор. Освобождаю грудную клетку, расстегнув рубашку, ослабив давление воротника.

Проделывая все это, ощущаю, что мы уже не одни.

— Какой у вас, однако, разнообразный вкус, Демьян Максимович. Держите, — протягивает бутылку воды Золотова.

И ведь догадалась же, что человеку плохо и нужна вода. Но все равно решила выступить с язвительным комментарием. Забирая воду, окидываю Золотову взглядом, приправленным меланхоличным достоинством.

Обрызгиваю женщине водой лицо и грудь. Она жалуется на загрудинную боль, ощущение сдавленности и камня на груди. Даю под язык таблетку нитроглицерина. Я кардиолог, и таскать с собой хотя бы какие-то лекарства для сердца у меня чисто профессиональное. Пока пациентка, закрыв глаза, лежит под пальмой, я мимоходом встречаюсь глазами с Золотовой, а ее прям колотит от какой-то непонятной мне злости. Ногой топает, руки на груди местами меняет, синее парео вокруг талии повязала и бесится.

— Чего это вы соизволили подойти? Где-то недалеко есть памятник Виталику? Решили полить цветочки вокруг мемориала?

Она охает, возмущенно открыв рот.

— Вы понимаете, что это вообще ни разу не смешная шутка, доктор-бабник?

— Ненамного хуже вашей шутки про мой вкус.

Александра стоит ко мне боком и периодически поворачивается, убивая взглядом.

— Я подошла к вам, чтобы сообщить, насколько вы отвратительны. Светлана угрожала вам, шантажировала, всячески унизила, а вы с ней целуетесь. Это знаете что?! Это мерзко, Воронцов.

Понятно. Золотова удивляет. Ощущаю ностальгию по первым брачным играм в детском саду и начальной школе. Кто кого любит, тот того и достает. Александре Станиславовне совершенно точно нечего делать, раз она пришла мне рассказать, какой я козел. Хочу уколоть в ответ, но возвращаю внимание к пациентке. Присаживаюсь перед ней на колени. Боль не проходит, поэтому я прошу ее в срочном порядке принять аспирин — всю таблетку, не половинку и не четверть. Всю! Запить водой. Это средство является антиагрегантом, разжижающим кровь. Объясняю ей, что в данном случае это профилактика инфаркта миокарда. И в срочном порядке вызываю местную скорую помощь.

Женщина, забираясь в машину, несколько раз благодарит, желая мне здоровья и личного счастья. Провожаю удаляющийся автомобиль долгим взглядом.

— С кем хочу, с тем и целуюсь, — небрежно огрызнувшись, бросаю Золотову, направляясь к лестнице, ведущей к отелю.

Все затянулось. Приближается время обеда. Приму душ, поем, потом немного вздремну и уже после еды прогуляюсь.

— А почему Светлана убежала с пляжа так поспешно, если вас все устраивает? Вы как будто снова поругались!

Окидываю Александру долгим взглядом. Глаза, лицо, подбородок, ключицы. Особенно сильно привлекает, буквально примагничивая, влажный купальник облепивший сочную грудь. Не стесняясь, всматриваюсь в очертания сосков. У этой ненормальной длинная красивая шея. И, когда волосы убраны под шляпу с широкими полями, а плечи красиво расчерчивают веревочки купальника, хочется все это облизать, расцеловать и наставить засосов.

Но хрен я ей в этом признаюсь. С меня достаточно Золотовой в этом отпуске. Пусть идет фотографии Виталика рассматривать.

— Не много ли интереса к человеку, который вам отвратителен?

— Нет никакого интереса. Просто попытка объяснить вам, как это мерзко и дико смотрится со стороны.

Меня это бесит. Хорошо, что нога почти зажила и я практически ничего не чувствую. Наперегонки добираемся до лифта. Золотова так стремится нажать кнопку, что я назло ломлюсь первым. Наши руки встречаются. Она дергает ладонью, как будто ошпарилась кипятком.

— Она сама вас поцеловала, не так ли?!

— Нет, не так, все было исключительно по обоюдному желанию, — смотрю ей в глаза, пока мы ждем кабину.

Надеюсь, что откроются сразу обе и я смогу ехать отдельно.

Снова оглядываю Александру. Чего разгуливать по отелю в одном лифчике?

— Вы хоть бы майку надели!

Молчит. А мне аж до зуда хочется скинуть прилипшие песчинки с ее живота. У нее красивый пупок. Даже неймется потрогать. А лучше погрузить туда язык. Загар уже слегка прихватил кожу, и Золотова стала еще сексуальнее. Чертова ведьма, любительница Виталиков.

— Я соскучился по Светлане и мечтал поцеловать ее, понял, что зря усыпил, простил весь шантаж и решил снова сойтись.

Это ей за жениха. А я, оказывается, злопамятный. Двери дзинькают. Разъезжаются. Золотова влетает внутрь.

— Подождите другой лифт! — приказывает мне и снова мечет взглядом молнии.

— Ага, счас! Больше нечего делать. — Шагаю в кабину.

— Я не хочу с вами ехать.

Теперь она пытается выйти. Я нарочно жму кнопку нужного нам этажа, чтобы лифт скорее поехал. Копуша танцорша не успевает. Если она не хочет со мной, тогда буду с ней.

Кто бы меня сейчас видел. Доктор Воронцов. Тридцать пять годиков.

— Я, знаете, тоже не горю желанием делить с вами один на двоих кислород, Александра Станиславовна. Может, вы выберете другой отель? Этот, очевидно, слишком мал для нас двоих. Пхукет огромный остров. Переезжайте на другую сторону и мечтайте о Виталике без меня.

Смотрю ей в лицо. Ужасно странно! Вроде до изжоги бесит и злит, но как-то по-особенному, с горячим пламенем во всем теле.

Александра кусает губы. С чего бы вдруг?! Смотрит зло. Я стараюсь еще жестче, с наигранной ненавистью. Послала меня уже раз десять, если не больше. А я ведь хорошо держался, игнорировал. Нет, сама прибежала. Разбираться.

Дышит так, что ее лифчик от бикини буквально трещит по швам. Грудь приподнимается опускается. Опять кусает губы и…

Жму на кнопку «стоп». Ну потому что надо серьезно и основательно поговорить! Решить, кто и куда съедет! Разойтись по разным углам, подальше друг от друга!