Глава 40

Итак, мы в ресторане. Осталось войти в зал. Через стекло двери вижу Воронцовых. Ирина Владимировна уже отчитывает официанта, хотя тот еще даже заказ не принял, а папа моего мужчины копается в телефоне.

Нет, я не могу. Они меня сейчас расстреляют. Я лучше сразу в Сибирь.

— О! Слушай, Демьян, я вспомнила! Я же утюг забыла выключить!

На мне серое шелковое платье в пол на тоненьких бретельках, на груди кружево. Блестящая ткань струится по телу. Волосы распущены и рассыпались по плечам, макияж не слишком вызывающий, но вечерний, получилось довольно неплохо. Правда, Воронцов съел всю мою помаду на заднем сиденье такси, пока мы сюда ехали. И, как он меня ни успокаивает, я все равно хочу сбежать. Доктор легко прихватывает меня за талию и притягивает к себе. Разговаривает фактически губы в губы.

— Ты такая красивая, Сань, что, даже если родители откажутся от меня, я выберу тебя!

— Мама тебя родила. Нельзя выбирать между мамой и чужой теткой. Давай лучше я поеду утюг выключать.

— Ну какая ты тетка, солнышко? Ты моя коза!

Он сжимает мою талию двумя руками, притягивая к себе вплотную, проводит носом по щеке. Ласково дышит, так что колени становятся ватными.

— Предлагаю пойти в какую-нибудь каморку и решить вопрос твоих страхов полюбовно.

— Мы это недавно делали. Это не помогает.

Доктор обнимает меня и гладит. Я немного расслабляюсь, но все равно переживаю, что Воронцова меня не примет. Да я сама себя не приняла бы на ее месте. Особенно если представить, что кто-то сотворит нечто подобное с моим Дениской.

— Идем. Это всего лишь моя мама. — Убирает руку с талии и берет мою ладонь.

Ага. Разговор на дне океана: «Это всего лишь тигровая акула. И неважно, что сейчас она оторвет тебе голову, зато смотри, какая красивая!»

Я торможу каблуками, хватаюсь за стулья, но он все равно тащит. В какой-то момент, прильнув к моему рту, доктор дарит глубокий французский поцелуй. Дурит голову как может.

Хорошо, что мама занята издевательствами над официантом.

— Привет, ма, па! Знакомьтесь. Это моя Саша.

Папа роняет телефон. Мама пихает кожаную книжечку куда-то мимо измученного парня в костюме. Просит принести хлеба и воды. А Воронцов как ни в чем не бывало помогает мне сесть за стол.

Зубы стучат от страха. Я как будто на включенную газовую конфорку сажусь. Зад подгорает.

— Сынок, скажи мне, что это просто двойник той ужасной женщины, которая едва не уничтожила твою карьеру, — кривится Воронцова.

— Мы с Сашей решили пожениться! — Поднимает он мою руку, демонстрируя кольцо.

А я не знаю, что мне делать. И молчать плохо, и говорить неуместно, и бежать поздно, поэтому я поправляю платье туда-сюда.

— А мне кажется, это какая-то другая женщина, — улыбается батя и, подняв мобильный с пола, откладывает его в сторону, разглядывая меня. — Та все время ныла, а эта красивая!

— Демьян! — Привстает Ирина Владимировна, хватаясь за плечи сына. — Ты что, с ума сошел? Она же наш враг! Мы же в прокуратору таскались как на работу. Это либо психотропные вещества, либо извращение. Давай ты прямо сейчас в баночку пописаешь, и мы проверим?! Только надо сразу, пока она не осталась с тобой наедине и снова не дала дозу!

Воронцова берет со стола маленькую вазу с цветами и, выкинув растения на пол, сливает воду в такую же на соседнем столе. Садится обратно. Сует Демьяну тару для немедленного сбора анализа.

Мой жених не берет. Отставляет. А я подпираю рукой лоб, опустив глаза. Официант пытается узнать, определились ли мы с заказом, при этом собирает с пола цветы.

— Да какой тут ужин! У меня теперь год кусок в горло не полезет. Максим, наш сын с дуба рухнул!

— Ир, угомонись, — ухмыляется Воронцов-старший, продолжая меня разглядывать. — Кто старое помянет, тому глаз вон, правда, Сашенька? Я бы ей не только прокуратуру простил, но и три года условно. Ты посмотри, как хороша!

Мать громко вздыхает и закатывает глаза к потолку.

— Куда делась Света? — говорит она с надрывом.

Воронцов садится рядом со мной. Берет мою руку в свою, сжимает и гладит пальцы, поддерживая.

— Света — дура. Она совершила в мою сторону плохие вещи. И давайте уже сделаем заказ.

— Хорошо, что присутствующая здесь Александра Станиславовна Золотова поступала в твою сторону только хорошо и по совести.

Мне так стыдно. Я пытаюсь встать. Но Демьян не дает.

— Я тебя очень люблю, но я не могу.

— Погоди, Сашенька.

Ирина Владимировна молча крутит столовый нож в руках, бедный официант подходит в третий раз.

— Да пусть уже принесет макаронов каких-нибудь с сыром, — смеется батя.

— И хватит уже сопли жевать, Ир, у нас свадьба скоро. А Света мне никогда не нравилась, я так-то черненьких больше.

И подмигивает.

— Максим! Иди уже покури, — посылает его мать на выход.

— Я двадцать пять лет как бросил, жена, могла бы заметить.

— Все равно иди. Только раздражаешь.

— А я говорил: прежде чем с невестой сына знакомиться, надо твоих демонов в спальне выпустить, а ты в парикмахерскую поперлась. Вот он результат.

Папа с сыном ржут в унисон.

— Я же не думала, что невеста у нас — она, — тычет в меня ножом Ирина Владимировна. — Он же не сказал!

— Так если бы он сказал, ты бы вообще сюда не пошла! — еще громче смеется отец Демьяна.

— Все! С меня хватит! Я ухожу! Сами ешьте свои макароны.

— Мама! Сядь, — вальяжно развалившись в кресле, сует ей бумаги Демьян.

С козырей пошел.

— Что это?!

— Ну ты же медицинский вроде заканчивала, должна понимать.

— Зачем ты три раза спермограмму переделывал? Ты что, подработать решил? Есть более благородные способы.

Но тут она замолкает. Знаменитый кардиохирург не садится, читает стоя. Хмурится. Брови сходятся на переносице.

— Это точно твое? Тут все очень и очень плохо, Демьян.

— Да! В трех разных клиниках. И каждый раз над моим результатом только плакать.

У меня сердце останавливается от боли. Я догадалась: вот почему он признал Дениску без разговора. Мой родной, хороший, любимый…

— А теперь держи это. — Предвкушая эффект, Демьян не выдерживает и поднимается с кресла.

На мои глаза наворачиваются слезы. Я тоже встаю, от переизбытка чувств прижимаюсь к Демьяну. Мы обнимаемся, а Ирина Владимировна читает вслух.

— Отец — Демьян Максимович Воронцов?

— Да, мама, у тебя есть внук Денис. Ему еще нет и года, и он похож на твоего отца.

Дальше Демьян сует ей результаты УЗИ-обследования.

— И этот тоже твой?! — Падает на стул мать.

— Да, мама, и этот тоже.

— Но как?

— Как? Как? — ухмыльнувшись. — Традиционным способом.

— Но ведь если старший уже родился, — всплеснув руками, — выходит, я за тебя в прокуратуре билась, а ты с нашим врагом в любовь играл?

Мама хватается за голову.

— Демьян ни в чем не виноват!

— Так, коза, это неправда! — смеется Воронцов, — Я соблазнил ее, подкатил, воспользовавшись положением и слабостью.

— Да, он хотел, чтобы вся эта история с прокуратурой замялась и…

— Нет! Я просто хотел тебя. — Мы с ним переглядываемся, я охаю.

Он улыбается и смотрит на меня такими счастливыми глазами, что внутри порхают бабочки. А мать берет со стола ложку и прикладывает ко лбу.

— О, макарончики! — Как раз в этот момент отбирает у официанта тарелки Воронцов-старший. — Давайте лучше есть. Ириш, счастье мое, ну хватит тебе!

— Максим, мы их не разлучим! Тут наши внуки замешаны!

— Слава богу, наконец-то можно пожрать.

— Господи! — Положив ложку, берет вазу для анализов. — Меня засмеют в медицинском обществе.

— Нет, мама. Тебе будут завидовать. Сын женился и двое внуков. Ты счастливая женщина.

На несколько минут Ирина Владимировна замолкает.

— Ладно. Я попытаюсь. Кошмар! Но пироги я печь не стану и подругами мы с ней не будем, понял?

Мы громко смеемся. Демьян обнимается с родителями, а я, успокоившись, кладу руку на пока еще плоский живот.